i’ll be with you.

Тайлер ощущает себя ничтожным. Маленьким, настолько крошечным, крохотной песчинкой в огромном океане вселенной. Тяжело дышать. Джозеф зажимается в углу комнаты, прижимаясь к стене, сидя на ледяном полу. Стены начинают казаться такими широкими, потолки – высокими, а сам Тайлер – размером с пылинку. Страх вытесняет все из сознания. Тайлер задыхается. На грудь будто взвалили груз весом в тысячу тонн, придавливая, не давая сделать вдох. В горле образуется ком, он всхлипывает и хрипит, понимая, что не может вздохнуть. Паника ударяет с новой силой. Его трясет. Трясет крупной дрожью. Такой, когда стучат зубы, и невозможно что-то делать. Когда ты теряешь контроль над своим телом. «А вдруг я сейчас не смогу дышать и задохнусь?» — вертится в сознании Тайлера. «А вдруг сейчас потолок обрушится?» «А вдруг прямо сейчас моим близким нужна помощь, они в смертельной опасности, а я не знаю и рыдаю здесь, сидя в углу своей спальни?» «А вдруг Джош не сможет вернуться сегодня домой, потому что его собьет машина?» «А вдруг...» «А вдруг...» «А вдруг...» Тысячи «вдруг» повторяются в его мыслях. Тайлер не видит ничего вокруг себя из-за слез, перекрывающих все вокруг, градом льющихся из глаз. Он чувствует себя таким уродливым. Ничтожным. Жалким. Недостойным жизни. Джоша. Любви. И он рыдает. Задыхается. Ударяет себя в бедро со всей силы. А потом еще раз. И еще. Так, чтобы точно были синяки. Чтобы чувствовать боль. Чтобы понять, что это все реально. Чтобы наказать себя. Чтобы доказать себе, что он заслуживает помощи. Он не замечает, как начинает бить себя своими трясущимися руками, не замечает, как он раздирает ногтями кожу сквозь тонкую ткань штанов, не переставая ни на секунду. Он уже потерялся. Он не чувствует реальности. Он не понимает, что все, что происходит – происходит именно с ним. Реальность перестала быть реальной. Все вокруг плывет волнами, а глаза не фокусируются. Слезы катятся, стекая по щекам и подбородку, заставляя худи пропитаться ими, а ком в горле не уходит, по ощущениям только разрастаясь, заставляя горло напухнуть. Ему нечем дышать. Он еще раз всхлипывает. Потом падает, переставая бить себя, и, скатившись по стене еще ниже, сворачивается калачиком, прижимая острые колени к груди, и из нее вырывается что-то, похожее на крик и на хрип одновременно. И Тайлер замирает. Перестает дышать. Как будто сердце останавливается. И он лежит в пыльном углу и смотрит вперед. Глаза не фокусируются. Он ничего не видит и не понимает. Спустя время ему кажется, что кто-то его зовет. Кажется, будто он слышит самый родной голос, говорящий «Тайлер, где ты?». Джозеф не верит, что это – правда. И он продолжает лежать. И вот он слышит, как дверь комнаты со скрипом открывается. У него нет сил, чтобы встать и посмотреть. — Тайлер? — он слышит шаги, приближающиеся к нему. Он понимает, что находится в месте, где его не видно. И парень молится, лишь бы Джош зашел в комнату и заметил его, понимая, что самостоятельно он не сможет встать. Тайлер закрывает глаза, чувствуя, что у него больше нет сил держать их открытыми. — Черт, Тайлер, черт, черт, черт, — Джош видит его, быстро приближается и опускается на колени рядом с ним. — Тайлер, ты меня слышишь? — Дан осторожно дотрагивается до его руки. — Пожалуйста, открой глаза, если ты меня слышишь и понимаешь, о чем я говорю. Тайлер открывает глаза. Они все еще плохо видят, но ему тяжело дается даже это действие. Он замечает, как Джош тяжело и испуганно вздыхает. — Хорошо, ты огромный молодец, Тай. Давай я тебя перенесу на кровать? Пожалуйста, моргни два раза, если «да», и один раз, если «нет». Тайлер моргает два раза. И чувствует, как глаза закатываются и закрываются. — Пожалуйста, постарайся оставаться в сознании. Слушай мой голос. Все будет в порядке, — Джош тихо говорит и осторожно, медленно берет тощего парня на руки, стараясь не задеть и не ударить его ни обо что. — Мы справимся, я обещаю тебе. Ты сейчас в безопасности. Я рядом. Тайлер слышит его. Джош аккуратно кладет его на кровать и поправляет подушку под головой. Тот все еще не открывает глаза. — Солнце, дыши, пожалуйста. Все будет хорошо. Тайлер нащупывает его руку своей и сжимает изо всех сил, осознавая, что получается очень слабо. — Обними меня, — еле шевеля губами, практически неслышно, хрипло произносит он. Джош ложится рядом, обвивает руками парня и снова начинает шептать что-то про то, что он будет рядом и все будет хорошо. У Тайлера практически высохли слезы. Его не трясет. Он обнимает Джоша в ответ. И он засыпает, лежа вот так. Джош не шевелится и не отпускает его еще несколько часов.

***

Когда Тайлер открывает глаза, первое, что он чувствует – это пустота в груди. Он переворачивается на другой бок, понимая, что он в постели один. Липкий страх сразу же заполняет разум. Джозеф резко садится, так, что темнеет в глазах, и судорожно пытается вспомнить, что было вчера. И вдруг он слышит стук посуды на кухне. Тайлер вскакивает с кровати, и хочет бежать на звук, но ноги не позволяют ему двигаться с такой скоростью, и он практически ползет, опираясь на стену. И вот он видит в проходе Джоша. — Джош... Парень оборачивается на этот высокий и слабый голос и, видя Тайлера, который вот-вот упадет, откидывает ложку, которая была у него в руках, на стол и подбегает к нему. — Тай, уф, ты же знаешь, что ты можешь меня позвать, а не вставать? — Да... я знаю. Прости, Джош, прошу тебя, мне так жаль, черт, умоляю, извини... — парень повисает на руке Дана, будучи не в силах стоять самостоятельно, голос дрожит и срывается. — Пожалуйста, прости, прости, прости, прости. Ты заслуживал лучшего, ты заслуживаешь лучшего, чем я, ты заслуживал парня, который способен быть рядом и поддерживать, а не меня, который только и может как рыдать, вредить себе и отравлять свое и твое существование, прости меня, прошу, прости, — он всхлипывает, а темные глаза начинают слабо и мокро блестеть. Джош на секунду прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Он понимает, что ему категорически нельзя сейчас проявить свои эмоции. Он не хочет сделать Таю хуже. Он знает, что этой секунды достаточно, чтобы совладать с собой. Он чуть опускается, чтобы заглянуть в глаза Джозефа, и медленно, ласково и тихо произносит: — Тай, ты – свет моей жизни. Ты ни в коем случае не мой груз. Ты вообще не груз и не тяжесть. Ты важен и ценен для меня, ты понимаешь? И я не виню тебя. Ты – один из самых прекрасных людей на планете. И всем бывает плохо. И ты не виноват в том, что у тебя депрессия, твоей вины нет в твоем плохом самочувствии. Прошу тебя, Тай, послушай меня сейчас: ты не виноват. Я люблю тебя. Я это все делаю не из жалости. А из-за любви к тебе. И я буду рядом, — Джош чувствует, как Джозеф прижимается к нему, ощущает, как его трясет, и что он плачет ему в шею. Дан поглаживает его по спине, прижимая к себе. И ему не нужен сейчас ответ. Он правда все понимает. — Я тоже люблю тебя, — шепчет Тайлер. — И мы же справимся, справимся вместе, да? — Да, Тай. Мы справимся. Джош прижимает его к себе и помогает дойти до стула. Они движутся очень медленно – Дан не хочет делать резких движений, которые могли бы вызвать у Тая тошноту или еще большее головокружение. Он доводит его до кухни и медленно, аккуратно сажает на деревянную поверхность. Джозеф пошатывается, как тряпичная кукла, как будто он не управляет своим телом. Дан опускается на корточки перед ним, четко и негромко произнося: — Тайлер, ты вчера навредил себе? —тот слабо кивает в ответ. — Можно взглянуть? Я бы хотел обработать повреждения. Или ты хочешь сам? Ты справишься самостоятельно? — увидев мотание головой, Джош глубоко вздыхает. — Хорошо. Какие места стоит обработать? — Бедра. Прости меня, Джош, п-прости... — Чш, солныш, тебе не за что извиняться. Я сейчас приду с аптечкой, подожди меня секунду, ладно? Он удаляется в ванную, где лежат все необходимые принадлежности. Джозеф лишь стягивает джинсы, и, увидев количество алых царапин и размеры темно-бордовых синяков, снова начинает дрожать, а с губ срывается «черт». Джош возвращается спустя несколько секунд и также быстро опускается рядом с ним, доставая вату и антисептик. — Если будет больно – говори, ладно? После увиденного кивка он начинает смачивать в обеззараживающем средстве царапины и уже выученными движениями оттирать кровь. Тайлер не шевелится, замерев и смотря в одну точку. Так проходят долгие несколько минут, пока Джош не нарушает тишину своим нерешительным голосом: — Тай... а можешь, пожалуйста, сказать, что вчера произошло? Что случилось? — Дан снова замолкает, осторожно подбирая слова. — И ты можешь не отвечать на вопрос, если тебе сейчас некомфортно. И ты можешь не рассказывать все целиком, но, прошу, дай мне понять, что происходит. — Я... прости меня, Джош, пожалуйста, — Тайлер чувствует, как его парень нежно дотрагивается до его щеки, как бы произнося «все в порядке». — Мне было плохо вчера, и... я не мог с этим справиться. И началась паническая атака. Я думал, что это конец. Я не понимал, как мне это прекратить. И потом все стало совсем плохо, и вот, ты видишь... результат. Извини, — он наклоняет голову, отводя взгляд в сторону. — Хей, Тай, ты ни в чем не виноват. И я понял тебя. Тай, — еще раз повторяет Джош. — Ты большой молодец, что рассказал это сейчас. Я горжусь тобой. Я так горжусь тобой, солнце, — Дан слабо улыбается, пытаясь подбодрить его. Тайлер кивает, а затем поднимает слегка дрожащую руку и путается пальцами в волосах Джоша. — Джош? — Да? — Я люблю тебя. И... спасибо за все. Я правда люблю тебя, — Джозеф слегка наклоняется и легонько дотрагивается губами до чужого лба, и в ответ на это действие Джош меняет свое положение и мягко целует Тайлера в губы. — Я тоже люблю тебя, — произносит Дан.