Власть любви

POV Вики

      Я думаю, что лирическое отступление о моём счастливом и беззаботном детстве не особо нуждается в огласке, так как оно и в правду было таким. Отец и мать души не чаяли во мне, окружая меня заботой и теплом, дарили мне большую часть времени, ведь я у них была единственным и долгожданным ребёнком. Если всё же вкратце, то мы жили, пускай, в мрачном сыром городе Сиэтле, в котором редко встретишь ясную погоду без ветерка и мороси, но я очень любила этот город. Было в нём что-то такое, что цепляло за душу — своеобразный шарм. Наша квартирка находилась не в самом центре, но в довольно хорошем и пристойном районе, напичканном многоэтажками и бизнес-центрами. Помню, мы частенько с мамой выходили на прогулку в ближайший парк, кой находился прямо перед нашим домом. Ходишь по длинным аллеям под зонтиком, на который падают крупные капельки осеннего дождя, и просто наблюдаешь за вечно опаздывающими и куда-то несущимися людьми.       Мама, сколько её помню, никогда не работала, посвящая всю себя дому и семье. Да, она была целеустремлённой — если она чего и захочет, то определённо этого добьётся, какая бы цена не стояла на кону. Я с ней в этом очень похожа. Вообще, можно сказать, что я — копия своей матери. Что характер такой же, что и внешность у неё переняла, но, правда, тёмный цвет волос от папы достался.       Папа тогда только начинал вести свой бизнес. Когда мне было лет восемь или даже девять, помню, он уже тогда мог не придти ночевать, оставаясь на работе за кипой документов. В чём мой отец действительно хорош — он насквозь видит людей, сразу отмечает для себя выгоду, которую он может извлечь из них. Именно это качество ему и помогло взлететь по карьерной лестнице и укрепить своё положение. Мама, естественно, переживала о довольно подозрительной компании, где отец часто проводил время, заводя новые знакомства, ведь его начальник в то время сотрудничал с некой нелегальной бандитской группой. Они помогали в транспортировке каких-то вещей по очень низкой или закупочной цене, но брали всё-таки небольшой процент для себя, что всё равно было намного выгоднее. Однако я была тогда маленькой и в дела родителей особо не влезала. Если честно, то до сих пор вспоминаю своё детство со светлой грустью — это моё самое счастливое время, которое, увы, никогда уже не вернуть.

***

      Всё шло прекрасно, день сменялся последующим, а в нашей семье царили счастье, любовь и покой. Но, к сожалению, всему приходит конец. Мне тогда было тринадцать лет. Я, возвращаясь со школы, быстро шагала по улице под сильным проливным дождём и в сотый раз проклинала себя, что не взяла с собой зонтик или дождевик. В кармане завибрировал мой мобильник. Я решила не отвечать на звонок, дабы не намочить телефон, но вибрация не прекращалась ещё очень долго. Я забежала в своё любимое кафе, где частенько после школы покупала домой любимые свежие круассаны с клубничной начинкой, и, пока ждала заказ, перезвонила отцу — это он мне звонил тогда. Длинные, казалось, бесконечные гудки почему-то вызвали во мне волну напряжения, сердце быстро заколотилось. Хотела уже было повесить трубку, но вдруг на том конце провода раздался низкий, встревоженный и какой-то отрешённый голос папы. — После школы езжай к Трэйси, она тебя уже ждёт, — папа резко оборвал звонок, а я даже не успела вставить ни единого слова.       «Что случилось? Почему я не могу просто пойти домой?» Мысли в тот момент путались, но я была ещё ребёнком и представить даже не могла, какая масштабная трагедия меня ждёт впереди.       Я дождалась свой заказ, взяла пакетик с круассанами, от которых исходил прекрасный аромат клубники и ванилина, и поспешила к подруге семьи — Трэйси. Она была знакома с моей мамой уже очень много лет, они, вроде как, познакомились, когда учились в университете. Там и папа впервые встретил маму и не смог устоять, по его словам, перед её пленительной красотой и чертовским обаянием. Так вот, маленькая Вики Уокер, шлёпая по лужам с непонимающим видом, направлялась к Трэйси, которая жила буквально через квартал от нашей квартиры. Быстро петляя по улочкам, я вошла в нужный мне дом, в котором было лишь два подъезда, поднялась на лифте на шестой этаж и постучала в квартиру. — Привет, Вики, — проговорила Трэйси, смахивая слёзы и выдавливая из себя уж больно театральную и фальшивую улыбку.       Я провела у неё весь день, мы сделали с ней уроки, посмотрели какую-то глупую передачу по телевизору, но я постоянно замечала, что всегда весёлая, жизнерадостная и, я бы даже сказала, чрезмерно общительная девушка сейчас сидела с понурым видом, очевидно, погрузилась в свои думы, и за весь день почти не проронила лишнего слова — говорила сухо и в основном отвечала на мои вопросы.       На улице уже наступал поздний вечер, я сидела на диване, завернувшись в тёплый плед, и уже неистово хотела спать, потому что очень устала за весь день. Я уже положила голову на мягкую подушку и уже начинала видеть первые призрачные сны, как в дверь раздался звонок, от которого Трэйси буквально подпрыгнула на стуле от неожиданности и побежала к входной двери. Это был мой отец, я узнала его по голосу. До меня доносились лишь обрывки их разговора, да и то, я не могла понять, о чём они перешёптывались. Придерживая плед, я сползла с дивана и тихо, на цыпочках, подкралась к коридору и спряталась за угол, чтобы папа и Трэйси меня не увидели. — Ты должен ей рассказать, Ричард, — сурово говорила мамина подруга, но в голосе была слышна дрожь и редкие всхлипывания. — Она ещё совсем ребёнок! Ты понимаешь, какой отпечаток это может оставить на её психике? — папа старался не перейти на крик, дабы я не услышала их перепалки, не зная ещё того, что я стою в пару шагах от них. — Я переживаю за неё, — еле слышно выпалил папа и схватился обеими руками за затылок, шумно выдыхая. — Я буду рядом, поддержу и помогу, чем смогу, — я не вытерпела и шагнула из полумрака квартиры в освещённый коридор, где моментально столкнулась с двумя парами мокрых от слёз глаз, которые смотрели на меня с дикой болью, что, казалось, разрывает папу и Трэйси изнутри.       В ту ночь я узнала, что мама умерла. Она ехала домой, и на трассе у неё пробило колесо. Она свернула на обочину и стала ловить попутку, чтобы ей помогли хотя бы заменить колесо. Как выяснилось потом, двое мужчин остановились и согласились помочь ей. Эти два урода заменили колесо, но один сразу же вернулся в свою машину, а другой сел в мамину, затолкав её с собой, и они поехали в лес. Я не знаю и знать не хочу всех подробностей, но мне известно, что её вывезли в лес, изнасиловали и сильно ударили по виску чем-то тяжёлым, что и стало причиной мгновенной смерти. Бросив машину и её труп в лесу, эти мрази скрылись, но после заведения уголовного дела их нашли и посадили на несколько лет в тюрьму строгого режима.       Когда я узнала, что мама умерла, я сначала не хотела верить. Моя маленькая надежда, что всё это страшный сон, который вот-вот закончится, унесёт эти моменты в небытие, и я, проснувшись в своей тёплой постели, укрытая пуховым одеялом, встану босиком на прохладный пол и побегу на кухню завтракать, предварительно поцеловав маму в щёку и пожелав доброго утра, никак не хотела уходить из головы. Но нет, всё это оказалось плачевной реальностью и жестоким роком судьбы, который не щадит никого. У меня как будто оторвали частичку души, лишили меня воздуха, а сердце, казалось, и вовсе остановилось. Я очень долго не могла смириться с такой утратой. Каждый проклятый вечер я лежала на кровати, обливаясь горькими слезами, кричала в подушку, чтобы папа не услышал, ведь ему и так было плохо, и он сильно переживал за меня. Ночи стали бесконечными, сон улетучился, оставляя место для боли, адской боли, которая вновь и вновь напоминала о всеобщей беспомощности в этой ситуации.       Папа тоже очень тяжело переживал этот этап в своей жизни. Он кардинально поменял внешность, убрал все их совместные фотографии с полок, чтобы лишний раз не травить душу, и продолжал отдаваться целиком и полностью работе. Его основная цель в жизни — не провалиться на дно, не уйти в депрессию и не потеряться в пучине боли, отчаяния и печали, которые разорвали изнутри.

***

      Через полтора года мне исполнилось пятнадцать лет. Жизнь шла своим чередом, со смертью мамы я более-менее смирилась и стала жить, по крайней мере, старалась, как раньше. Одним прекрасным вечером папа, который всё также пропадал круглыми сутками за работой, внезапно купил квартиру в Лас-Вегасе, что меня крайне удивило, и сообщил мне эту новость, буквально перешагнув порог дома. Как я поняла, его пригласили работать в одну известную на тот момент компанию, а с её владельцем папа познакомился в Сиэтле, когда тот приезжал в командировку. Мы спешно перебрались в новую квартиру, стали потихоньку осваиваться на новом месте. Папа редко появлялся дома, ссылаясь на вечные дела, а я, в свою очередь, вкусила радость самостоятельной жизни в большом мегаполисе. Сказать, что мне не хватало отцовского внимания в тот период я не могу, потому что мне было это не особо нужно. Я ходила в школу, как примерная ученица, делала уроки, завела новых друзей и подруг. Ничего необычного не происходило, жизнь была простой и относительно спокойной. Но в большом городе полно возможностей, и мой отец стал этим успешно пользоваться. Через два года он уже ушёл с прежней работы в вольное плавание, создал свою фирму, которая сейчас так широко известна. Он изменился в корне — стал более жестоким, властным, я бы даже сказала, деспотичным. Бизнес вынуждает — либо ты, либо тебя. В нём только такие правила, поэтому у тебя нет шанса на ошибку, даже на малейшую оплошность.       Влияние, авторитет и, безусловно, доход росли, поэтому я из обычной серой мышки Вики Уокер превратилась в довольно амбициозную девушку с чувством собственного достоинства и уважения. И вот, наконец-то, мы подходим к моему самому щепетильному этапу жизни, который наполнен интригами, скандалами и грязью. В свои восемнадцать лет я изъявляю желание папе, что хочу тоже попробовать себя в сфере бизнеса, конечно, осознавая, насколько это тяжкая ноша. Но я мечтала открыть что-то своё, не продолжать дело отца. Он предложил альтернативу — побыть, так сказать, его помощником на неопределённый срок, вкусить всю прелесть этого занятия, посмотреть всю эту «кухню» со стороны и принять решение — смогу ли я быть настоящим лидером и руководителем. — Открывать свой личный бизнес в таком большом городе, где на каждом шагу тебя ждёт злоба и зависть конкурентов — очень непростое дело. Ты не должна давать слабину и показывать свои страхи, Вики. Уж поверь, я научен опытом, — всё время твердил мне отец, как бы отговаривая от этого.       Конечно, я прислушивалась к нему, потому что он уже много лет в бизнесе и ему лучше знать, что и как в нём происходит. На его предложение поработать сначала с ним я согласилась, тем самым подписав себе жёсткий приговор, который в будущем изменит мою жизнь.       Постоянные встречи с партнёрами в здании офиса, конференции и бизнес-планы — пыль в глаза, сплошная маскировка. Я окунулась в подпольный мир, где на первом месте — культ денег и безграничная алчность, что вытесняет даже самую малую каплю человечности в душе любого человека. На первых порах я особо не замечала, но штат сотрудников постоянно варьировался — должности доставщиков, шофёров и какие-то мелкие должности в компании не имели постоянных сотрудников, лишь папины главные менеджеры оставались на своих местах, они были буквально его руками, глазами и ушами. Он им безоговорочно доверял, может, потому что имел на них компромат какой-то и знал, на что давить в случае чего, но это неважно. Одним из таких сотрудников был Клиффорд — тот мужчина, которого мы видели в клубе.       Клиффорд Миллер — бывший сотрудник папиной фирмы и, как мне сейчас не прискорбно это говорить, мой бывший молодой человек. Почему прискорбно? Потому что он — создатель моего лично ада, в котором я находилась два года, да и до сих пор пожинаю плоды того времени. Но начнём, пожалуй, с самого начала нашей «love story».

***

      Мы познакомились буквально в первый день моей практики в папиной компании. Как сейчас помню: пришла я с высоко поднятой головой, походка от бедра, чеканила своими высокими бежевыми шпильками каждый шаг, эхо разносилось по всему длинному коридору. Моя фирменная улыбка, миленькое облегающее бежевое платье с тоненьким ремешком, который подчёркивал мою изящную талию, небрежные естественные кудряшки и лёгкий нюдовый макияж, по моему мнению, должны были сразить всех наповал. С виду посмотришь — самый невинный ангелок. Но у этого ангелочка, к которому уже все обращаюсь как Виктория, потому что только самые близкие друзья называли Вики, лежали в дамской сумочке рядом с ключами от новенькой машинки «Bentley» и губной помадой пачка крепких сигарет и маленький пакетик с белым порошком — амфетамином. Да, я в какой-то момент воспользовалась своей свободой, потому что папа, откровенно говоря, забывал про меня, лишь стабильно перечисляя мне на карту кругленькую сумму на девчачьи нужды, и открыла для себя мир алкоголя, сигарет, вечных тусовок и наркотиков. К самому последнему я не испытывала большого соблазна и искушения, пробовала лишь два или три раза в жизни. Забавно, но мне не очень хотелось продолжать этим промышлять, как делали большинство моих знакомых. Так вот, вернёмся в тот день, когда впервые пришла к папе на работу и уже чувствовала себя настоящей business woman.       Я петляла по бесконечным коридорам, мило здоровалась с персоналом и, наконец-то, нашла злополучный лифт, дверцы которого уже намеревались закрыться прямо перед моим носом, но кто-то нажал изнутри на кнопку, и проход открылся. — Спасибо, — сухо кинула я, заходя в кабину лифта, в которой, вальяжно опираясь на стенку локтем, стоял Клиффорд, нагло изучая меня глазами. Не представляешь, как мне это не понравилось — какой-то непонятный мужик стоит напротив тебя и вместо того, чтобы банально познакомиться, если я ему понравилась, стоит и пялится на меня. — Клиффорд Миллер, — невероятно. До него всё-таки дошло, что неприлично так стоять, как столб, и нагло оглядывать меня снизу доверху, при этом ещё и вскинув бровь вверх и подняв уголок губ. Он протянул мне руку, которую я слегка пожала одними пальчиками, но он не особо хотел отпускать её и, возможно, намеревался сказать что-то, но раздался короткий сигнал и двери лифта открылись, выпуская меня наружу, и я, выдернув руку из его, стрельнула глазками и вышла в коридор пятого этажа.       Я уже помолилась всем богам, как только выскочила из лифта. Меня дико раздражал этот Клиффорд, и я была несказанно рада, что не успела сказать, как меня зовут, потому что в глубине души понадеялась, что не столкнусь с ним ещё раз. Какая я была наивная… Но, признаться честно, Клиффорд был чертовски хорош собой. От него вкусно пахло дорогими духами, костюм был идеально выглажен и сидел на нём изумительно, дорогие часы, которые он часто менял, сверкали на его запястье, модная стрижка и ровные белоснежные зубы. Но первое впечатление немного испортилось долей нахальности и невежества в поведении, которым он меня смутил.       В тот же день, примерно сразу же после обеденного перерыва, папа пригласил меня поучаствовать в совещании, с целью послушать и вникнуть в его бизнес, потому что мне, как никак, придётся здесь хоть и немного, но работать. Совещание было проведено для узкого круга — на нём было лишь несколько главных менеджеров отделов. Задержавшись приблизительно на пять минут, я неслась на всех парах в кабинет отца, откуда доносились мужские голоса. Остановившись у двери, я выдохнула, поправила платье и, предварительно постучавшись в дверь с надписью «Ричард Уокер», зашла в кабинет.       Первым, кого я заметила, был Клиффорд. Он сидел рядом с отцом на кожаном кресле и крутился на нём из стороны в сторону, не сводя с меня глаз и постукивая ручкой по прозрачному столу. Как только я попала в капкан его взгляда, что-то в сердце у меня кольнуло. Не сказать, что я предчувствовала что-то нехорошее, напротив, мне было весьма приятно его внимание и заинтересованность в моей персоне. Правда, я ещё не знала, чем это вызвано и имеет ли под собой устойчивую почву — мало ли, он полюбуется на меня, как на экспонат в музее, и всё на этом закончится, даже не успев начаться, а я себе уже буду воображать счастливую семейную жизнь, дом на берегу голубого океана, две собаки и трое деток.       На том совещании мне было крайне неудобно сидеть. Я постоянно ощущала на себе взор его зелёных глаз, что прожигали во мне десятки дыр. Я мысленно отсчитывала секунды до момента, когда я могу выйти из кабинета и направиться в туалет, сделать пару затяжек своих любимых сигарет, чтобы немного снять накатившее напряжение. Не знаю почему, но мне было жутко дискомфортно сидеть напротив него и делать вид, что я не замечаю его интереса. Наверное, меня смущало то, что он папин друг и коллега, а крутить роман за спиной у отца — такая себе затея. Но всё же демон на левом плече утверждал мне: «Вики, он такой красивый, статный, прям мужчина твоей мечты из заоблачных фантазий», а милый ангелочек на правом умолял меня не поддаваться искушению и прекратить эти все переглядки, дабы пресечь все эти мысли и затеи на корню.       Я решила выбрать тактику наблюдения, с целью хотя бы элементарно выяснить, кто он такой и что из себя представляет. Начиналось всё более менее стандартно — стоило мне только перешагнуть порог папиной фирмы, как он сразу же начинал кружиться вокруг меня, осыпать комплиментами; то пальто поможет снять, то лично предложит заварить кофе, то документы до кабинета донесёт. Меня это подкупало страшно. Ну какой девушке не понравится такое трепещущие отношение, тем более от влиятельного мужчины? Мне всегда приглядывались мужчины старше, потому что со сверстниками было банально скучно — их кругозор заканчивался там, где начиналась реальная самостоятельная жизнь без вечной опеки родителей.       Первое свидание у нас прошло довольно романтично и спонтанно. Я уже собиралась уезжать с работы, как вспомнила, что машину ещё в обед увёз на техосмотр мой помощник, поэтому придётся вызывать такси. Выхожу из лифта и начинаю было уже заказывать машину, параллельно застёгивая свой черный кардиган, который идеально подходил под тогдашнюю погоду — было довольно прохладно из-за недавнего дождя, как внезапно сталкиваюсь у самых дверей с Клиффордом, которого не заметила и врезалась в его плечо. Быстро извинившись, я уже хотела было выйти, как вдруг он, придержав меня за руку, предложил подвезти лично, по пути заскочив в какую-нибудь кафешку или ресторанчик, чтобы выпить по чашке чая перед сном. К тому моменту я уже кое-что знала о нём — холостяк, имеет три квартиры и загородный дом, две довольно дорогие машины, но главное — умён, хорош собой. В общем и целом, мой типаж и достойный вариант. Я с превеликим удовольствием согласилась провести вечер в его компании, перебирая в голове различные варианты его завершения.       «На первом свидании я к нему не поеду, уж точно, и к себе приглашать тоже не буду», — думала я про себя, наблюдая за яркими огнями города, который постепенно погружается в ночной полумрак. На часах было уже около девяти часов вечера, и домой я особо не спешила, поэтому мы спокойно поужинали в дорогом роскошном ресторане, а затем пошли на прогулку. Сказать, что мне нравилось проводить с ним время — ничего не сказать. Мы беседовали на любые темы, шутили и смеялись, он расспрашивал о моих планах на будущее, а я не отвечала ничего конкретного, так как сама и не была уверена, чего я поистине желаю видеть в дальнейшем.       Как и обещал, он привез меня домой, высадил чуть ли не около самых дверей подъезда, открыл дверцу машины и подал руку, как истинный джентльмен. Я спешно поцеловала его в щёчку на прощание, после того, как мы обменялись номерами мобильных, и исчезла за стеклянными дверьми нашего многоэтажного дома. Не знаю, чем я думала в тот момент, но его начитанность и разносторонность, неистовое обаяние и бархатный, обволакивающий голос просто свели меня с ума. Мне уже было всё равно, что скажет мой отец, если узнает, поэтому я твёрдо для себя решила, что попытка — не пытка, и если мне действительно будет с ним комфортно, хорошо и я буду чувствовать себя рядом с ним также как в тот вечер, то почему бы и нет? Может, он тот, кто послан мне с небес.       Так и начались наши отношения, что продлятся три года, первые два из которых будут одним из лучших периодов в жизни, а вот третий… До него мы ещё дойдём. Так вот, на первых порах Клиффорд был самым нежным и обходительным человеком, которого я когда либо встречала. Он всегда осыпал меня подарками, начиная от банальных безделушек и заканчивая дорогими украшениями, путешествиями. В комнате постоянно стояли подаренные им шикарные букеты цветов, которые он очень часто мне дарил во время свиданий, либо приносил курьер после нашего разговора, в которых он уже клялся мне в бесконечной любви. Несмотря на то, что он был старше меня на десять лет, Клиффорд всегда уделял внимание мелочам в подарках, которыми некоторые пренебрегают — будь то милая упаковка, романтичная записка с нежными словами, которые я могла перечитывать часами, или одно сообщение перед сном: «Спокойной ночи, моя принцесса», от чего я буквально таяла, а в животе начинали порхать бабочки. И буквально через несколько недель я поняла, что я влюбилась по самые уши.

***

      Целый год мы встречались в тайне от папы, который, конечно, замечал, что у меня кто-то появился, но кто — было для него загадкой, которую он особо и не спешил разгадывать. Мы договорились, что когда придёт время и настанет удобный момент, то я обязательно ему всё расскажу и познакомлю его со своим возлюбленным, а папа был не против. Он либо был не особо в этом заинтересован, либо не хотел на меня слишком наседать. Для него было самым главным то, что я искренне счастлива и довольна, а о большем он и не мечтал. Самое забавное было, когда мы на фирме делали вид, что знаем друг друга исключительно по работе и не общаемся за её пределами, дабы исключить малейшие подозрения от папы. Я боялась его реакции. Он мог сделать что угодно — в лучшем случае он бы уволил его и оборвал все наши ниточки общения, ведь ему это было под силу, буквально по щелчку двух пальцев. В то время у папы уже было довольно много власти в руках, он стал птицей высокого полёта и влиятельным человеком, поэтому страшно было представить, что он совершит при худшем раскладе событий.       Но вот, мой двадцать первый день рождения. С самого утра мой телефон разрывается от сообщений с душевными поздравлениями, папа врывается в комнату с поздравлениями и подарком — ключи от моей собственной квартиры, но на тот момент там ещё вёлся ремонт, и я, окрылённая счастьем, собираюсь на работу. Как только моя нога переступила порог кабинета, и дверь за мной захлопнулась, Клиффорд, я узнала его по уже моему любимому запаху духов, закрыл мне сзади глаза своей широкой ладонью и, проговорив мне на ушко все самые лестные пожелания, открыл мои глаза, протягивая небольшой белый конверт. Я мгновенно открываю его, улыбаясь до ушей, и вижу две путёвки на Бали. — Проведём эту неделю вдвоём? — предложил Клиффорд, нежно обнимая меня за талию и осыпая моё лицо короткими поцелуями. — Как я скажу отцу? Это ведь будет очень странно выглядеть, если мы уедем вдвоём на одно и тоже время. — Об этом я и хотел поговорить. Не пора ли ему обо всём узнать? Вики, мы уже как два года вместе, и на этом я не хочу останавливаться. Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда, — Клиффорд знал, какими словами меня можно убедить, поэтому, смотря в его честные зелёные глаза, я судорожно начала взвешивать все за и против. — Хорошо, — с глубоким вздохом и нервозностью в голосе проговорила я.       Вечером того же дня я, готовя ужин для папы, подбирала нужные и правильные слова, чтобы как можно мягче преподнести отцу такую новость. Дверь в прихожей хлопнула и папа в довольно приподнятом настроении зашёл в квартиру, весело улыбаясь и напевая какую-то мелодию себе под нос. — Будешь ужинать? — крикнула я ему, пока он он моет руки в ванной комнате. — Да, можешь накладывать, — папа сел за стол и начал задавать банальные вопросы, вроде «Как у тебя дела?» или «Не устала ли ты за день?» — Мне надо тебе кое-что сказать, — с шумом отодвинула стул и села рядом с папой, начиная от нахлынувшего волнения теребить несчастную белую салфетку в руках. Все мысли испарились, в голове сплошная пустота. — Конечно, я слушаю, — мягким тоном проговорил папа, начав кушать приготовленную мною говядину с винном соусе по маминому фирменному рецепту. — Не знаю, как ты к отнесёшься к этой новости, но обещай не делать поспешных действий, — я слегка опустила голову и мысленно уговаривала себя всё же рассказать ему, ведь так продолжаться уже не может. — Хорошо, — пережевывая кусок мяса, папа, казалось, даже не предполагал всю серьёзность в моих словах. — Я встречаюсь с Клиффордом, — фраза, которая прозвучала, как гром среди ясного неба, заставила папу на миг остановиться и поднять на меня удивлённые глаза. Отложив столовые приборы, он пригубил воду из стакана, и вздохнул. — Это ты с ним всё это время… — не успел он договорить, как я его перебила. — Да, — мне так не хотелось оправдываться, если он вдруг начнёт скандалить и выяснять со мной отношения, поэтому я уже была морально готова выслушать все его крики, а ночью уехать к Клиффорду. — Хорошо, я рад, что ты нашла себе достойного спутника, — теперь уже я смотрела на папу широченными глазами, не веря своим ушам. — Ты не будешь ругаться? — А смысл? Я ему доверяю, он делает тебя счастливой, конечно, разница в возрасте меня смущает, но главное, чтобы тебе было хорошо. Так что, — папа сжал мою ладонь и улыбнулся, — выдохни. Могли и раньше мне сказать.

***

      После нашего совместного с Клиффордом отпуска на Бали, я была на седьмом небе от счастья. Казалось, вот она — беззаботная и райская жизнь, в которой любишь и любима в ответ. Но в какой-то момент всё рассыпалось, словно карточный домик от малейшего дуновения. Началось всё с малого. Клиффорд стал реже писать и звонить, мог пропасть на несколько дней. Через какое-то время он вообще без внятных объяснений причин уволился с работы, чем и я, и папа были крайне шокированы, но он наотрез отказывался говорить со мной и с ним. Я убивалась, сходила с ума, не выходила из комнаты днями напролёт, проверяя соцсети каждую минуту, в надежде увидеть хоть одну весточку от него. Но всё было тщетно — он бесследно исчез, оставив меня с разбитым на мелкие осколки сердцем.       Прошло приблизительно полгода, и он вернулся, просто заявился на порог моего дома и с нахальной улыбкой смотрел мне в глаза, как тогда, при нашей первой встрече. Я словно потеряла дар речи, забыла, как нужно дышать; ноги парализовало, а в голове пронёсся ураган мыслей. Я не была морально готова увидеть вновь человека, который растоптал меня, смешал с грязью, оставив одну без единой на то причины. За это время, пока его не было, я свыклась с тем, что я вновь одна, а жизнь продолжается, нужно добиваться целей и исполнять собственные мечты. Отношений я новых не заводила, потому что рана на сердце никак не заживала, всё время напоминая о нём. Первое время я старалась заглушить свою душевную боль тем, что гоняла на байке с бешеной скоростью, получая нужную мне дозу адреналина, тем самым выплёскивая все негативные эмоции. Мне становилось лучше, но лишь на время. Я вновь, хоть и редко, насыпала тоненькую дорожку белого порошка и вдыхала запрещённый препарат, который уносил меня далеко от насущных проблем, давал возможность забыться и отвлечься. Каждое моё утро начиналось не с кофе, а с регулярной проверки соцсетей и выкуривания одной-двух сигарет. Я старалась проводить время с подругами, отдыхая в ночных клубах или оставаясь у них с ночёвкой, где мы любили поболтать и посплетничать, смотреть мелодрамы или комедии, обсуждая очередного красавчика, который играет главную роль. Да вообще, я старалась вернуться в прежний режим жизни и стереть из памяти эти два года, которые никак не могли оставить меня в покое. Все воспоминания с наших совместных прогулок, путешествий, свиданий, да и в принципе всё, что связано с Клиффордом, не могли бесследно пройти и исчезнуть из моей памяти. Я постоянно надеялась, что он вернётся, хотя в глубине души понимала — если он меня бросил однажды, то может сделать это ещё раз и ещё раз. Я в буквальном смысле изводила себя мыслями о нём и, сама того не осознавая, мучила и терзала свою душу и сердце. Но это было лишь началом моей адской жизни, в которую я, не без помощи моего бывшего молодого человека, превратила своё существование. Клиффорд Миллер стал моим самым опасным ядом, который с каждым днём убивал меня изнутри.