Me. My boyfriend. And his perfect protection.

Кожа у Гаары была шершавой на ощупь. Нет, не то, чтобы Наруто это не нравилось. У него и самого была куча проблем — обветренные костяшки пальцев, множество шрамов и даже ожогов. Но это всё нельзя было исправить уже никакими способами. А вот у его — кого? Друга, любовника, парня? — это способ защиты. От других людей, их прикосновений и атак. И от самого Наруто, наверное, тоже. Песчаный щит — способ обороны, в некоторых аспектах превосходящий знаменитое Сусаноо. Этой технике Казекаге доверяли все их товарищи. Сам Курама назвал её удивительной, а это многого стоит. Но какую цену пришлось заплатить, чтобы суметь ей воспользоваться? Когда Наруто пытался разузнать об этом, Гаара закрывался в своей комнате и выходил только через день. Слишком больно было об этом вспоминать. Нерушимой оболочкой мелкие песчинки окутывали все видимые и невидимые участки кожи красноволосого, агрессивно реагируя на любые прикосновения других. Позволяли притрагиваться к их хозяину лишь Узумаки и Канкуро с Темари, что всегда были рядом. И хотя песок сохранял тепло тела шиноби, кожа бывшего джинчурики, вернее её верхняя оболочка, всегда холодная. И даже если Наруто знает, что сам парень очень тёплый, он не мог не пытаться согреть его. А Гаара никогда не понимал настоящего смысла этих объятий. Он просто застывал на месте и лишь изредка приобнимал Узумаки в ответ. Говорил, что всё хорошо и никуда он не уходит. Какой же дурак. Наруто может его отпустить куда угодно, пусть только возвращается целым и невредимым. Но объяснить это самому голубоглазому было слишком сложно. Поэтому блондин просто сжимал плечи парня ещё сильнее. А потом шёл жаловаться другим. И эти разговоры помогали ему собраться с духом. *** — И понимаете, когда мы спим рядом, я даже обнять его нормально не могу! — Почему это? — Да этот глупый песок бдит сильнее обычного. — Всё настолько плохо? — Представь себе! Когда я попытался коснуться его волос во сне, меня так по пальцам полоснуло, что даже Сакура-чан удивилась! — Но ты же его любишь? -…Да. — Ты же знаешь, какое у Гаары прошлое. Ему очень сложно довериться кому-либо. А его щит — это уже привычка. Ты же это понимаешь, да? — Понимаю. Но я так хочу обняться с ним по-человечески, вы бы знали. — Наруто, не стоит так волноваться. Со временем он привыкнет к тебе. По-другому и быть не может. Ну, со временем, так со временем. *** Но терпением этот конкретный шиноби никогда не отличался. А потому каждый раз при возможности лез к Гааре с очередной глупой тактильностью. А он и не был против: это же Узумаки. На него что кричи, что бей — ничего не поможет. Поэтому Казекаге с поистине героическим спокойствием терпел. И иногда замечал, что сердце перестаёт стучать так быстро, дыхание выравнивается, а глаза постепенно закрываются. Размеренное сердцебиение Наруто, его тёплые руки, покрытые шрамами, которые хотелось расцеловать, дыхание вперемешку с приятным шёпотом — красноволосый не мог точно сказать, что из этого нравилось ему больше. Весь Наруто Узумаки, наверное. Тело ослабевало, и он засыпал, убаюканный невнятной речью блондина. В такие моменты, моменты спокойствия и лёгкости, будто не существовало никаких обязанностей главного в деревне, никакого долга шиноби и пятнадцати лет страданий, Гаара чувствовал себя действительно счастливым. Он никого не любил так сильно, как это Солнце. Его Солнце. *** А Наруто в неверии наблюдал, как тело, что он так нежно обнимает, становится всё теплее и теплее. Шершавость постепенно пропадала из-под рук, уступая место приятному бархату. Его парень (пока Узумаки называл его так только в мыслях), оказывается, такой бледный. Не Учиха, конечно, но для жителя Суны он слишком светлокожий. И его кожа такая тёплая, даже горячая. Наконец-то он мог прикоснуться к Гааре по-настоящему. Больше не было этой песчаной преграды. А потом он заметил, что песок никуда не пропал, просто окутал и его самого, создавая золотистый купол над ними двумя. Защищая того, кто так дорог его хозяину. *** Если для того, чтобы это происходило чаще, нужно время, то Наруто готов и подождать.