Шарф

Легкая рука легла на плечо механика. — Ты в порядке? — Спрашивает животновод с необычной взволнованностью. — Конечно, а что такое? — Казалось, Сода действительно не мог понять о чём речь. Гандам всегда был очень холоден в их отношениях. Признался всего один раз, когда Сода твердил что любит его чуть ли не по пять раз на дню. Всегда унижая и говоря что Казуичи ничего без него не может, Гандам действительно сильно ранил Соду. — Ты весь дрожишь, тебе холодно? А ему было холодно. Не физически. Он сидел в тёплом одеяле и в своём обычном жёлтом костюме, но холод не уходил. — Всё хорошо, не стоит беспокоится. Неловкое молчание задержалось уже больше минуты. Гандам начал осознавать, что в последнее время его парень ходит уж больно подавленный, хотя от своих дебильных шуточек так и не отказался. Видимо, именно они не давали Танаке заметить положение парня. Видя, что Сода просто сидит и размышляет о своём, животновод быстро взял стул и сел напротив, настроившись на разговор. — Так, я же вижу что не всё в порядке. Колись давай. Что-то произошло? Я тебя чем то обидел? — Он уже действительно сильно волновался, ведь, может он и не говорил этого, он сильно любил своего парня, и не хотел чтобы с ним что-то случилось. Видя, что собеседник замялся и не отвечает, Танака окончательно разнервничался. — Сода, прошу, расскажи мне что случилось, я действительно волнуюсь о тебе. Прошу, если тебя кто-то обидел–скажи, если что-то свершилось, чего ты не можешь мне рассказать–намекни, я действительно должен это знать. Сердце будто пропустило несколько ударов, когда Танака почувствовал сквозь куртку капельки воды. Хоть он и смотрел всё это время в глаза своего парня, он не сразу заметил как тот пытается скрыть лицо, по щеке которого уже стекали пару дорожек прозрачных слёз. Руки сжались прямо на плечах Казуичи, а сердце уже разрывалось от боли сложившейся картины. — С-сода? Ты чего? – Голос предательски дрожал, а тело начало мелко трясти от напряжения и волнения. — Прошу, побудь таким ещё немного... — Что? Таким? О чём ты? — Танака в конец перестал понимать происходящее, а Сода лишь наконец смог выбраться из грепкой схватки, и вытереть лицо руками. — П-прости, — начал будто оправдыватся Казуичи — просто ты так редко волнуешься обо мне, мне бы хотелось растянуть этот момент подольше, чтобы потом его вспоминать — он неловко улыбнулся и продолжил — ой, извини, это наверное очень эгоистично с моей стороны, просто... Не, ну а вдруг я завтра умру, верно же? Танаку всего передернуло от такой ужасной шутки. Одна мысль о том, что его любовь может погибнуть вызывало сильнейшее отчаяние. В голове что-то щёлкнуло, и пришло осознание всего что он натворил. — Пожалуйста, — Взмолился Гандам — никогда. Никогда так больше не говори. — Он осторожно просунул руки в одеяло, и нежно обнял непонимающего ситуацию Казуичи. — Прости, что не замечал этого. Я честно не хотел тебя обидеть, прости пожалуйста. — Казалось, Сода хотел прервать его в любой момент, но Гандам не давал ему этого сделать. — Я честно не планировал тебя оскорблять или как-то принижать. Я тебя люблю. Люблю больше всего на свете. — И хомяков? — Хриплым голосом вставил Сода. — Больше моей армии. Люблю тебя больше всего на свете, говорю же. Невероятно тёплое чувство разливалось по телу Соды. Он осторожно сбросил с себя одеяло, и укутался в шарф парня. — Я тоже тебя люблю. Очень-очень люблю. Ведь ему больше не холодно.