Часть 1
28 ноября 2020 г., 23:27
- Ты бросаешь меня.
Чимин вздыхает на том конце провода.
- Не бросаю. Я не смогу работать с тобой до марта. Меня даже не будет в стране, я улетаю в Токио.
Токио.
Слова Чимина эхом отдаются в его голове, словно намеренно сказал их, чтобы взбесить Тэхёна. Швырнул ими ему в лицо.
Чимин улетает в Токио, а Тэхён остается на севере Морено, как привязанный.
- Мне портфолио сдавать в начале марта, - Тэхён трет глаза, - Когда я успею найти новую модель.
- Извини, Тэ. Послушай, я знаю, все это, как снег на голову. Но я уверен, ты сможешь найти кого-нибудь в срок.
Тэхён не об этом переживает. Конечно, он найдет ему замену, но все это так волокитно. Пока он сработается с новым человеком, да только снять мерки и подогнать всю одежду под новую модель займет целый месяц. А просить об отсрочке он не может.
Тэхёну придется как-то выходить из положения.
- Ладно, спасибо. И, Чимин, мягкого полета!
- Ни пуха тебе! Еще созвонимся, - щебечет Чимин. Тэхён мычит в ответ и звонок обрывается. С тяжелыми думами, он кладет телефон на стол. Не проходит и минуты, как на экране высвечивается неопределенный номер.
Он и так знает, кто это.
Оттянув красный кружочек пальцем в сторону, Тэхён переворачивает телефон экраном вниз. Он трет глаза сильнее, от усталости такое чувство, будто в них песка насыпали.
Колокольчики на двери звенят и, похоже, это судьба.
На пороге появляется он. Мальчик с пластырем на щеке, и рюкзаком Дженспорт на плече, совсем юный — нечасто тут таких встретишь — все оборачиваются, посмотреть. Взгляд его темно-карих глаз мечется испуганно, как птичка в западне. Весь свет сжимается в радужке этих глаз.
Тэхёну хватает одной секунды, чтобы вынести свой вердикт — не подходит. Его внешний вид выдает в нем южанина. Может, он с востока. Он здоровается с официанткой, теребя краешек пластыря пальцами. Многое повидал в таком нежном возрасте: эти сверкающие глаза вкупе с ярко выраженными мускулами под тонкой белой футболкой не оставляют сомнений, сколько бы ему там ни было лет.
Он усаживается и сразу делает заказ, наверное, частый гость. Тэхён и сам приходит сюда через день, как так вышло, что они ни разу не пересеклись?
- Горячий шоколад и омлет, пожалуйста, - говорит он. Голос высокий, но твердый. Он застенчив, но уверен, решает про себя Тэхён, и с любопытством подается вперед.
Лампы под потолком мерно покачиваются. Обогреватели гудят. Ему даже не надо стараться, он весь излучает сияние, осторожно пододвигая рюкзак к себе поближе.
Ему подают горячий шоколад и их фирменная зефиринка в виде цветка лотоса распускает свои лепестки прямо у него на глазах. Очарованный, он делает глоток, под носом у него остаются взбитые сливки. Кончик розового языка юркает по верхней губе. Тэхён не может отвести глаз.
Такое пристальное внимание ему не по душе, он поднимает на Тэхёна взгляд и моргает. Тэхён смотрит без зазрения совести. Тогда он быстро опускает голову, уставившись перед собой.
В каждом его жесте робость, а движения такие несмелые, он словно хочет спрятаться от чужих глаз. Что вообще-то не так-то просто: на его мочках живого места нет от проколов, не говоря уже о том, как устрашающе он сложен. Душа нараспашку Тэхён впервые не чувствует привычной почвы под ногами и не может его разоблачить. Что еще за большеглазый олененок, застигнутый врасплох?
Официантка выходит в зал с его омлетом и ставит перед ним. Тэхён привлекает ее взмахом руки.
- Рассчитайте меня, пожалуйста, и принесите мне его счет тоже, - говорит он. Она медлит. Тэхён вытаскивает черную кредитную карточку на стол. Она кланяется, завидев золотистый контур, и удаляется.
Тэхён возвращается к своему занятию и с удовольствием обнаруживает, что этот мальчик косится на него украдкой. Тэхён приподнимает бровь и он, смутившись, не в силах, отводит взгляд.
Официантка приносит ему два чека, Тэхён оплачивает оба и встает из-за стола.
Не проходит и минуты, как сквозь шум и гам улицы северного Морено Тэхён, с пощипывающими от холода щеками, слышит музыку ветра на дверях заведения, которое покинул. Торопливые шаги по тротуару.
Он не может его найти, и это заставляет Тэхёна улыбаться.
Морено можно разделить на три части. Грубо говоря.
Север, где обосновался Тэхён. Это элитный район с роскошным жильем и чистым воздухом, это район мечты. Никакой преступности, никакой грязи, никаких нищих.
Если проехаться на автобусе на Восток, газон под ногами превратится в пожухлую траву. Повсюду разруха, словно люди в этих домах и не живут, не говоря уже о том, что растят в них детей. Дешевые хостелы, которые люди считают своими квартирами. Здесь борются за клочок земли, борются за кусок хлеба, борются, чтобы выжить. Улицы с перекошенными от старости оградами здесь обычное дело.
Тот, кто решит спуститься на Юг, окажется в настоящих трущобах. Это место людей, потерпевших неудачу во всем. Ни на что негодных. Нигде не пригодившихся. Место, где тебя провожают завистливым взглядом. К Югу стеклась вся беднота.
Ни у кого нет вразумительного ответа, когда эта жирная линия разбила город на три части. Словно на три континента. Но зимой тут никому не сладко. Южане мрут, как мухи. На востоке люди с трудом сводят концы с концами. А на севере приходится привлечь финансиста, который бы следил за вашими расходами вместо вас. Счетов за отопление видимо-невидимо. За вас даже грамотно распорядятся вашим богатством.
Он стоит снаружи Моне, название с претензией под старину, но на деле обыкновенное кафе. Тэхён сразу находит его глазами: сидит внутри, обеспокоенное выражение приклеилось к лицу, все высматривает кого-то. Тэхёна, стало быть. На холоде тут же закладывает нос, хорошо, хоть набросил шарф. Интересно, в этом году пойдет снег, задумывается Тэхён.
Когда тот паренек встает со своего места и уходит в уборную, Тэхён срывается со своего места и торопится войти в помещение. Он бесцеремонно присаживается за его столик и, убрав его деньги в сторону, подписывает чек и отдает его официантке.
Дверь туалета чуть не срывается с петель, когда он, громыхнув ею, выходит и решительно направляется к Тэхёну. Он садится напротив него и смотрит недобро.
- Я ни в чьих подачках не нуждаюсь! - цедит сквозь зубы.
- А я бы от простого «спасибо» не отказался, - весело проговаривает Тэхён, и продолжает на полтона тише, - Восточный Морено, я угадал?
Поверженный его внезапным вопросом, он колеблется прежде, чем быстро ответить:
- Нет.
Тэхён смеется, а он натянуто улыбается.
- Что? - в глазах застыло замешательство, - Что тебе нужно?
- Давай выйдем и я все тебе объясню, м? - хмыкает Тэхён.
- Что… Зачем?
- Так заведено. Не хочу показаться чокнутым маньяком. Переговорим на нейтральной территории.
Он вздыхает. Очевидно, мысленно взвешивает все «за» и «против» и кивает.
- Ладно.
Уже на улице Тэхён протягивает ему свою ладонь.
- Ким Тэхён, к слову.
- Круто.
- Не хочешь пожать мне руку? - Тэхён машет ей в воздухе.
- Нет, с чего бы мне это делать? - раздраженно вопрошает он, нетерпеливо постукивает носком по мостовой. Хмыкает, передразнивая.
- Хотя бы с того, что я оплатил твой обед. Дважды.
- Чон Чонгук, - губы растягиваются в нахальной улыбке. Он осведомлен о своей привлекательности. Ведет себя так, словно это Тэхён ему что-то должен.
Ладонь у Тэхёна мягкая, но стоит коснуться ее пальцами, как сжимает крепко. Попался.
Чонгук улыбается, когда он окидывает его взглядом с головы до ног.
- Сколько тебе лет, Чонгук?
- Я младше, чем ты думаешь.
- Ну, восемнадцать хотя бы есть?
- … ты загнул, конечно. Восемнадцать есть.
- Отлично. Слушай, не пойми меня превратно, но... - мнется Тэхён, про себя решая спросить Чонгука, когда на светофоре загорится зеленый, - Не хотел бы ты попозировать мне?
Чонгук моргает.
- Что, прости?
Тэхён хочет казаться самоуверенным, но прямо сейчас двух слов связать не может.
- Это не то, что ты подумал, это… Попозировать в одежде. Я шью одежду, я дизайнер, вроде как. И человек, с которым я работал, кинул меня пару дней назад. И теперь мне нужна новая модель. - Чонгук смотрит недоверчиво, проигрывает его слова в голове еще несколько раз, пытаясь уличить того во лжи. Безуспешно, как ни странно.
- Эм…
- Моя предыдущая модель был такой же конституции, как и ты. Ты классно выглядишь… мне нужно заполнить мое портфолио, а у меня еще конь не валялся. Все, что от тебя требуется, это надевать разные вещи и позировать перед камерой. - убеждает его Тэхён, - Ах, да, не бесплатно, конечно же. Двадцать долларов за съемку, это за час, может, больше. Иногда все это затягивается дольше. Мы могли бы обсудить детали позже, если тебе это по душе, или если хочешь…
- У тебя есть портфолио? - спрашивает Чонгук, когда как денежная сторона вопроса интересует его намного больше.
- Ага, есть. Вот моя визитка, - Тэхён вручает ему свою визитку. На ней его имя и номер телефона, крошечная загогулина в углу. Простенько и со вкусом.
- Могу я прийти завтра?
- А, да, конечно. На визитке есть мой адрес. Приходи, мне нужно снять с тебя мерки. В это же время?
- Ладно.
- Стой смирно, - говорит Тэхён, обхватив его талию сантиметровой лентой. Он щурится, а затем поднимает на него взгляд. - Я сказал «стой смирно», а ты решил объявить кислородную голодовку?
Чонгук медленно выдыхает.
- Я ошибся, ты объявил обычную голодовку! 90 сантиметров, серьезно? - Тэхён отпускает его и вбивает цифры на макбуке.
- Мне приходится пускать в ход кулаки время от времени, - объясняет он. Тэхён вскидывает бровь, но Чонгук переводит тему, - Я раздеваться не собираюсь. Ты сказал, никакой обнаженки.
- Да, я сказал попозировать в одежде, - подмигивает ему Тэхён и становится перед ним на колени. В красках смущения Чонгук просто очарователен. Этот румянец на щеках, торчащие из-под тонкой линии верхней губы единички, он открывает, было, рот…
- Расслабься, - успокаивает его Тэхён, заметив, как Чонгук, отшатнувшись вцепляется руками в столешницу позади себя. - Я не собираюсь лезть тебе в штаны.
Чонгук весь подбирается от его слов, сглатывает.
- Ладно.
Будоражащее зрелище.
- Мне надо измерить твои бедра в обхвате. Так что встань ровно, чемпион.
Чонгук делает шаг вперед и, приосанившись, возвышается над Тэхёном всем своим немалым ростом. Тэхён подается к нему, оперевшись на одно колено, оборачивает ленту вокруг его бедра.
- Дыши, Чонгук, дыши, - напоминает он, нахмурившись.
- Твое лицо прямо возле моей ширинки, - Чонгук прокашливается, - Я бы на твоем месте следил за языком.
Тэхён громко цокает.
- Глубокий вдох-выдох, - Тэхён ехидничает, - Черт, у тебя такие сочные бедра.
- Сколько там? - любопытствует Чонгук таким тоном, будто сам не знает, как они хороши. Тэхён пропускает его вопрос мимо ушей.
- Давай посмотрим, сколько сантиметров в груди.
- Не очень-то и хотелось, - бормочет сам себе Чонгук.
- Смотри не задохнись только, - Тэхён посмеивается. Чонгук закатывает глаза на его реплику.
Впервые встав перед ним так близко, Тэхён осознает, что Чонгук немного выше. Тот заинтересованно приподнимает брови и оглядывается.
- Сбегай за стремянкой, Тэхён, а то я тебя не вижу.
- Поверь, чтобы дать тебе подзатыльник, стремянка мне не нужна. Так что, не задавайся, Чон!
Чонгук хрипло смеется.
- Сам не задавайся, Ким.
- Так быстро выдохся?
- Ой, заткнись.
Тэхён заводит руку ему за спину, лента ложится на его лопатки. Вытягивает ее конец, и задев его соски, соединяет ее.
- Боже, можешь ты не задерживать дыхание хоть на секунду. Мы так провозимся до самого вечера, - Тэхён отчитывает его для виду, на деле, просто дразнит.
«Вот же засранец!», думает Чонгук.
- Могу! Если бы кто-то снимал мерки, и оставил мои соски в покое.
- А что? Они у тебя чувствительные? - Тэхён усмехается, - Я внесу это в твою анкету. Для нашей дальнейшей работы.
Тэхён ослабляет ленту и отворачивается. Заносит данные в таблицу, а у самого перед глазами только Чонгук: раскрасневшийся и дерзкий.
- Разбил губу в драке. Прости. - сообщает Чонгук с ходу и бросает рюкзак на белоснежный диван.
- Так даже лучше. В этом твой собственный шарм. Хулиган в дорогущих тряпках и в золоте. Обкончаться и не встать, - Тэхён рассматривает его лицо через квадратную рамку из своих пальцев, вертит ими так и эдак. - Бизнес-презентация в три, потасовка в подворотне в четыре.
Чонгук заглядывает в импровизированное окошко его пальцев.
- Чего?
- Ничего! Переодевайся, Чон. - Тэхён снимает костюм на плечиках с ручки кухонного шкафчика и кидает ему. - Ткани вышли мне в копеечку, поэтому, смотри, не порви ничего.
Обеденный стол был сдвинут в гостиную, а освободившееся пространство сверкающей белизной кухни должно было послужить им фоном. Тэхён включает большие круглые лампы на стойке. Чонгук боится представить, сколько все это оборудование может стоить, но ему это и ни к чему. Он стягивает рубашку через голову и швыряет на диван к своим вещам.
- Здесь будешь переодеваться? - раздается голос Тэхёна. Иногда Чонгук слышит восточный выговор в его произношении, как сейчас.
- Да? - Чонгук набрасывает на себя вычурную блузу. Все просвечивает, никакого простора для фантазии. Чонгук поднимает глаза и обнаруживает на себе его блуждающий взгляд. Тэхён и не думает отворачиваться, смотрит пристально. Проходится по его подтянутому телу, спускается ниже на проступающие под узкими штанами мускулы. Тэхён довольно улыбается, в этот раз он превзошел сам себя.
Чонгук усмехается и выряжается в оставшиеся вещи. Пуговицы на рубашке он так и не застегивает, оставляет ее так: болтаться на плечах.
- Застегивай пуговки, малыш. Выпендриваться будешь после того, как мы закончим, - Тэхён еще раз окидывает его ленивым взглядом, его пресс, мышцы его ног, - Ничего себе, мне нравится.
- Еще бы, - хмыкает Чонгук, поводя плечами в пиджаке. Тэхён фыркает, облизываясь.
- Да, пусть будет так.
Чонгук смотрит себе под ноги, поднимает на Тэхёна лицо, моргая часто-часто.
- А?
Тэхён поджимает губы, задумавшись.
- Давай сделаем пару кадров, - тихо говорит он, - Вот, надень это, - Тэхён бросает ему желтый под золото кастет, и Чонгук ловит его налету, просовывает пальцы. Смотрится гармонично. - Теперь встань на белом фоне. - Тэхён уходит за штатив.
Чонгук делает, как велено, переступает с ноги на ногу, сует руки в карманы, куда еще их деть. Он в этой белизне тонет.
- Повернись боком и… да, вот так… - подсказывает ему Тэхён и делает снимок. Внезапная вспышка света практически ослепляет Чонгука.
- Чувак, слишком ярко.
- Ага, ярко, это вспышка. Веди себя естественно, а я буду фотографировать, - Тэхён настраивает свет, нажимает на какие-то кнопки и возвращается к фотоаппарату.
- Ага. - повторяет за ним Чонгук.
Следующие десять минут затвор камеры щелкает беспрестанно. Чонгук всё-таки скидывает пиджак и расстегивает рубашку, выставляя на обозрение все свои шрамы. Кожа покрывается пупырышками от прохладного воздуха.
- Хорошо. Ты крутой парень, а теперь покажи мне, насколько плохим ты можешь быть, - Тэхён отворачивается, стучит по клавиатуре макбука. Его ноутбук выглядит как умирающий пациент, подключенный к системе жизнеобеспечения, так много проводков из него торчит. - … С меня кофе.
Холодно, по спине бегут мурашки.
Что еще сказать?
Ах, да, Чонгук терпеть ненавидит кофе.
А Тэхён обожает кофе с молоком. Хотя, правильнее было бы сказать молоко с кофе. Он всыпает еще один стик сахара в свою крошечную чашку. По цвету его напиток напоминает Чонгуку горячий шоколад Свисс Мисс, который ему заваривала мама.
Чонгуку зубы сводит от одного вида: на дне чашки, должно быть, образовалась сахарная вершина.
- Не выношу эту горчинку, - комментирует Тэхён и делает маленький глоточек, чтобы не обжечься. Чонгук к этому времени уже ополовинил свою кружку черного кофе.
- Почему бы тебе просто не заказать стакан молока, - Чонгук смотрит куда-то в сторону.
- Мне нужно взбодриться, - Тэхён вяло размешивает сахар причудливой ложечкой, уставившись в одну точку. - У меня еще бизнес-встреча.
- Встреча с каретой скорой помощи? Потому что отсюда тебя увезут с повышенным сахаром в крови, - иронизирует Чонгук, - Почти десять. Кто вообще назначает встречи в такое время?
- Город, который никогда не спит.
- Это Нью-Йорк. А мы не в Нью-Йорке.
- К сожалению, - тянет Тэхён, вздыхая.
- К сожалению, - соглашается с ним Чонгук.
- Бывал там?
- Когда-то давно... - вслух говорит он, а про себя добавляет: «… когда все было хорошо.» Часы с кукушкой бьют десять. Из кухни доносится какая-то возня. В магазинах через дорогу тушат свет.
- Ты из обеспеченной семьи?
- Очевидно, больше нет, - Чонгук невесело улыбается.
Тэхён откидывается на спинку. С угрюмым Чонгуком он пока еще не знаком, но решает не искушать судьбу.
- В Вегасе тоже неплохо.
- Город грехов и проституток, о, да, в твоем стиле. Или ты парень поскромнее и ограничиваешься стриптизом? Готов поспорить, ты бы засел в том клубе джентльменов на Фримонт-стрит даже, несмотря на их идиотское световое шоу.
- Ты и в Вегас успел наведаться? Весь мир объездил или как?
- Где угодно лучше, чем здесь, - Чонгук смотрит невидящим взглядом на свою опустевшую кружку, игнорируя его вопрос.
Тэхён не отказался бы от кубика льда в кофе прямо сейчас.
- Вынужден с тобой согласиться.
Чонгук чуть ли не пинком открывает дверь в его апартаменты, какой там стучать, свежие синяки и ссадины расцветают на коже там и сям. Тэхён отрывается от шитья, посмотреть.
- Ты выглядишь как мать двоих детей за этим дерьмом, - говорит Чонгук.
- Ну, а ты выглядишь как нерадивый папаша этих двоих, встрявший в передрягу, - парирует Тэхён. Он бегло оглядывает его ноги прежде, чем снова сконцентрироваться на своем занятии. В руках у него ткань небесно-голубого цвета.
- И вообще, я при тебе первый раз взял в руки иглу. Так что, поубавь свое ликование. Мне немного осталось, сейчас примеришь. Дай мне минутку.
Иголка в его костлявых длинных пальцах пляшет как по волшебству: ныряет в складки ткани и возникает из ниоткуда, много-много раз.
- Как, по-твоему, я должен втиснуться в них? Они же крошечные, - Чонгук выразительно смотрит на медленно вырисовывающуюся пару коротеньких шорт для тенниса в руках у Тэхёна.
- Сядут туговато, но в этом вся соль. Мир должен увидеть эти бедра.
- У тебя фетиш на мои бедра, Ким? - он плюхается рядом с Тэхёном. - И почему все тащатся по кожаным диванам? Все скрипит и липнет к коже.
- Я сам ненавижу этот диван.
- Ну, и нахрена он тебе сдался?
- У меня… - запинается Тэхён, - … бывают гости.
- А-а-а так ты на нем девочек раскладываешь?
- По-моему, один тот факт, что я никак не заткнусь о твоих бедрах, должен был навести тебя на мысль, что я по мальчикам. К тому же, я говорил не об этом. - Тэхён смотрит на него с добродушной снисходительностью во взгляде.
- Преследуешь какие-то скрытые цели? - ляпает Чонгук наугад. Тэхён не отрицает, неопределенно пожимая плечами.
- И все же, думаю, тебе ничего не стоит ободрать какого-нибудь богатенького кровопийцу как липку. Или какую-нибудь. Боже, хотел бы я так же, - с завистью в голосе тянет Чонгук.
- У нас так не принято, к сожалению, - Тэхён ловко управляется с иголкой и ниткой, медовая кожа его изящных рук хорошо смотрится на нежной, голубой ткани. - От их чопорности порой в петлю охота.
- Да уж. Тебе стоит съехать куда-нибудь южнее.
- Ни за что, - смеется Тэхён.
- Понимаю. Какой человек в здравом уме решился бы променять это, - Чонгук широко обводит рукой просторы его чистых апартаментов в минималистском стиле, - Вся мебель, нахрен, белого цвета! Вы проливаете кофе на ковер, и ковер отправляется на свалку. У богатых свои причуды.
- Да, ну, а вы покупаете такой ковер и потом едва сводите концы с концами. Но ты прав, - сдается Тэхён, - Тут живут по другим правилам, поэтому приходится соответствовать.
Он откладывает иглу.
- Хорошо, я закончил. Надень ту футболку, - Тэхён указывает на полупрозрачную футболку аккуратно сложенную на журнальном столике. - Ну, и шорты, - в огромных тэхёновых ладонях они кажутся совсем как игрушечные.
- А вдруг я их порву?
- Не порвешь, они хорошо тянутся. Они и должны быть в обтяжку, все слюной изойдутся! - Тэхён сдавленно усмехается и откидывает затылок на спинку дивана, прикрыв блаженно веки. - Я не буду смотреть. Поторопись, у нас мало времени. Я уже все расставил в кухне.
Чонгук быстро снимает рубашку и бросает возле Тэхёна, тот приоткрывает глаза.
- Кто-то говорил, что не будет смотреть, Ким, кто это был? - уголок его брови дергается вверх, брюки спадают гармошкой к щиколоткам. - Но как тут удержаться, да?
- Ну, и самоуверенный же ты кусок дерьма! - Тэхён фыркает. И продолжает смотреть, плавно скользит по его обнаженной груди, задерживает взгляд на его боксерах, спускается ниже. - У тебя все ноги в ссадинах.
- У меня сегодня повсюду ссадины. Вышел против натурального танка. Он, блядь, знатно приложил меня головой о пол. До сих пор перед глазами вертолеты. - Чонгук морщится и потирает темечко. Бормочет что-то невнятно.
- Сколько поднимаешь за бой?
- Около сотни, иногда две, если опрокину здоровяка. Когда как.
- Прилично, - футболка садится на нем идеально, не без удовольствия отмечает Тэхён.
- Но не стоит того, - обрывает его Чонгук, - Благо, у тебя работает отопление, я бы все себе тут отморозил.
Он держит шорты перед собой, примеряясь, а затем натягивает их, ни шва не расходится. По размеру они ничем не отличаются от нижнего белья. С таким же успехом Чонгук мог позировать в боксерах. Если только Тэхён не этого добивался.
Он смотрит на него, развалившегося на диване с гаденькой ухмылочкой на лице, и сомнений не остается.
Именно этого Тэхён и добивался.
- Ты бреешь ноги? - спрашивает он.
Чонгук опускает глаза на свои ноги и смотрит так, будто впервые слышит об этом.
- Бывает, - бросает он слишком беспечно. Слишком беспечно для того, чьи верхушки ушей алеют так стремительно, видимо, частенько «бывает».
- Сексуально, - Тэхён поигрывает бровями и поднимается. Румянец расползается по лицу. - Сегодня нанесем тебе что-то из косметики. Идем, - он разминает шею.
- Из косметики? - тупо переспрашивает Чонгук и волочится за ним как слепой щенок. - Ты вообще готовишь здесь? - он оглядывает кухню.
- Не-а, я и не ем здесь толком. А это типа… - замолкает Тэхён, выравнивая лампы и подключая их. Чонгук закрывает глаза рукой от ярких искр. - … атрибут социального положения и все в таком духе. Понимаешь. Но я люблю поесть в ресторанах, особенно, люблю ездить на лифте. В этом доме всегда ставят такие классные песни.
- Дерьмовый у тебя вкус, - бескомпромиссно утверждает Чонгук и забирается на непонятно откуда взявшийся новенький двухместный диван.
- Как бы не так! Пора рождественского джаза. Ради одного только джаза сюда стоило взъезжать! - Тэхён регулирует свет так, что Чонгук перестает жмуриться и отходит. - А теперь напусти-ка на себя томный вид, будто ты только что отделал кого-то в теннис и тебе проспорили на секс. Боже, тебя так разукрасили, что не понять, это синяки или засосы! Наклони голову… ага… да! Черт, если бы только ты себя видел! - Тэхён наклоняется и фотографирует его. - Хорошо. Я понял, с чем мы будем работать.
Чонгук замирает в недоумении.
- Не помешает навести небольшой шухер на голове… может, завить. И лак! - Тэхён больше говорит самому себе, чем Чонгуку. Он выдвигает то один, то другой ящик и вынимает розовый тюбик, лак для волос, огромную палетку, другие немыслимые предметы и пушистые кисти.
- Господи, это похоже на орудия пыток, - Чонгук вертится на софе, усаживаясь, не особо тут разгуляешься. Он едва не опрокидывает диван назад, но тот будто намертво приклеен к полу. - Что ты с ним сделал?
Тэхён приближается к нему, загруженный косметикой и пультом для фотоаппарата. - Ты о диване? - Он раскладывает все на полу. - Присобачил ножки на горячий клей, не лучшая моя идея, если подумать. Это не больно, если ты не будешь открывать глаза.
- Окей.
Он все равно напрягается, ощущая тепло, исходящее от Тэхёна, температура в квартире комнатная, и это чувствуется сильнее. Он весь покрывается гусиной кожей от усердия не подаваться навстречу его движениям.
Как назло, Тэхён опускает тяжелую ладонь на заднюю сторону его шеи и невесомо поглаживает кожу большим пальцем, задевая свежую ссадину. «До чего же дразнящее прикосновение.», ловит себя на мысли Чонгук. Он, скорее, осознает боль от его касания, нежели ощущает на самом деле, он ведь надавливает только слегка. Чонгук предпочел бы намного сильнее.
Он дергается, когда волоски кисти ложатся на нежное веко.
- Не двигайся, - просит Тэхён, смех в его голосе, - Неужели тебе постоянно нужно об этом напоминать?
- Это непроизвольно, вот и все. Откуда мне было знать, у меня все это впервые, - выдыхает Чонгук.
Тэхён принимается за дело основательно: ворсистый кончик порхает по его лицу то там, то здесь. Щекотно. Чонгук боится дыхнуть. Что-то влажное ложится мазком на веко и Чонгук силится оставаться на месте. Хватка на его шее крепнет, Тэхён зажимает гематому под пальцами. И даже несмотря на это, Чонгук держится, на это уходит все его самообладание, но он не льнет к его рукам и он не поддается этому чувству.
- Почти закончил, - шепотом оседают слова Тэхёна. Его горячее дыхание долетает до Чонгука и от этого мурашки бегут вдоль позвоночника, будто у него аллергия на Тэхёна, только наоборот. И рядом с ним, он не может Тэхёном насытиться. Его ресницы трепещут и тихий вздох соскальзывает с губ.
- Держи, только аккуратно, - он вкладывает в его пальцы пульт. Чонгук с медлительной осторожностью открывает глаза. - Я хочу сделать несколько закадровых снимков, но я не смогу фотографировать тебя и… сам понимаешь. Когда я скажу тебе, просто нажимай на кнопку, там стоит таймер на три секунды.
- Хорошо, - и он снова закрывает глаза.
Его большие ладони зарываются в волосы Чонгука, пропускают прядки, зачесывая их назад. И вдруг не думать об этом больше не остается никаких сил. Боль всполохами прокатываются по всему телу и оседает жгучим осадком внизу живота, плавится и тает. У каждого есть предел и он свой перешагивает: Чонгук подставляется под его руки сам.
У Тэхёна просто сердца нет.
Он распыляет ядовитый спрей на его волосы, и тянет, тянет, тянет. Пальцы пробегаются по волосам, рывками придают форму. И боль сменяется наслаждением. Совсем у Чонгука воли не остается. Он сводит коленки вместе, чтобы скрыть растущее напряжение. Сжимает зубы, чтобы и не пикнуть.
- Харе елозить, Гук-а, - Тэхён хватает его за плечо и удерживает на месте, в этот раз впиваясь в него с силой и с болью. Чонгук тяжело вздыхает, потому что возбуждение его принимает вполне определенный характер.
- Гук?
- Ага, Гук, - просто отзывается Тэхён, - Нажми на кнопку, пожалуйста.
Чонгук уже и думать забыл, что в руках у него пульт.
- А? Ах, да. - свет безжалостно бьет по глазам. - Обожаю.
- Вот видишь! - издевается Тэхён.
Он массирует круговыми движениями его поврежденную кожу под пальцами. Чонгук жалеет, что не отразил удушающий захват своего оппонента. Дыхание рвется лоскутками, Чонгук стискивает ноги. Ему почти удается согнать морок, когда Тэхён дергает его за волосы неожиданно резко и он распахивает глаза, запрокинув голову назад, вздох застревает в пересохшей глотке наполовину. Наливаясь, член прижимается к ноге, контур проступает под тканью.
Чонгук не успевает моргнуть, он оказывается так близко, высится над ним, тоненький как молодое деревце. Облизывает розовые губы и опускает ладонь на его колено.
- Сделай фото.
Чонгук повинуется мгновенно, кликает пультом. Со скрежетом срабатывает вспышка.
- Раздвинь их, - направляет его Тэхён, пальцы соскальзывают на внешнюю сторону бедра, неприкрытую одеждой, обводит неторопливым взглядом его оттопырившуюся ширинку и продолжает: - Думаешь, ты сможешь работать в таком состоянии?
Чонгук сглатывает.
- Думаю, тебе стоит разобраться с этим, чтобы я смог начать работать.
Складка залегает меж бровей Тэхёна, но его взгляд остается непроницаем. Он подступает ближе, становится меж его разведенных коленей. Не оставляя Чонгуку той крохи возможности сжаться и ослабить ноющее напряжение внизу. И Чонгук принимает это со смирением. И с ожиданием. Потому что у Тэхёна глаза становятся влажными, а большая ладонь собственнически теребит его коленку.
- Ну, же! - Чонгук хватает край его свободной сорочки, дергает на себя, пытаясь притянуть его теснее, если бы только было куда. Его руки обвиваются вокруг его талии, вынуждая Тэхёна склониться к нему. Тэхён касается его волос, оттягивает их, наклоняясь к нему, его губы раскрыты. Чонгук вцепляется в него как клещ, сердце пропускает удар. Тэхён проводит языком по его сомкнутым губам, раскрывая, проникая глубже, сталкиваясь с его не менее упрямым языком. И тогда Чонгук стонет, его бедра дрожат.
Чонгук на вкус как газировка в жаркий день, шипящая на кончике языка, он на вкус как сама молодость. Тэхён отпускает его и спрашивает:
- Сколько тебе лет на самом деле?
- М-м-м? - Чонгук поднимает на него рассеянный взгляд, несколько сбитый с толку.
- Разве я уже не отвечал на этот вопрос? - ухмыляется он.
- Едва ли.
- Недавно исполнилось двадцать два. - Чонгук говорит, опуская глаза. Его слова как будто бы удивляют Тэхёна, хотя на то нет никаких причин.
Но Тэхён и впрямь думал, он юнее из-за его манеры держаться, разговаривать и вести себя. Пусть даже он умеет перевоплощаться, и линия его челюсти вдруг становится резче, и телосложение бросается в глаза, и это говорит об обратном.
Чонгук поднимает на него свое лицо, и снова это потерянное выражение, блестящий от слюны рот и выразительные глаза. Сама невинность, если отбросить то, что он говорил несколько минут назад.
- А тебе? - Чонгук спрашивает его.
- Старше, чем ты думаешь, - возвращает ему его же карту Тэхён.
- Придурок!
- Мне двадцать четыре. А теперь сделай фото.
Он тянется за поцелуем, но Тэхён уклоняется. Чонгук выпячивает нижнюю губу.
- Да сколько можно, а?
- Для моего портфолио, пожалуйста, - Тэхён улыбается и проводит пальцами по его волосам. Приподнимает его лицо за подбородок. - Ты такой красивый, как думаешь, почему я предложил тебе попозировать?
- Понятия не имею. Чтобы трахнуть меня?
Тэхён смеется. Фотоаппарат разражается очередной вспышкой света. Чонгук и в самом деле чудо, как хорош собой, раскрасневшийся, и весь взъерошенный, как птенец, выпавший из гнезда. Со зрачками, разлившимися от удовольствия и влажными губами. И особенно, со вздыбившейся ширинкой этих шорт, на которых уже появилось мокрое пятно.
Как же он очарователен.
- Господи, я уйду отсюда слепым, - Чонгук устало моргает.
- Хочешь, я пойду, отрегулирую? - предлагает Тэхён, заведомо зная, что никуда он его от себя не отпустит.
- Нет… м-м, не уходи, - Чонгук жмется к нему, и тогда он опускается, поцеловать его горячий, мокрый рот. Мяукающий стон, зарождаясь в груди, так и не успев оформиться, гаснет в его горле. У Чонгука сводит челюсть от того, как глубоко и оттягом он засасывает его в поцелуй своими вспухшими и красными, как спелая вишня, губами. Он выдыхает с дрожью, когда Тэхён разрывает поцелуй. Глаза застилает от желания коснуться своего члена хоть как-нибудь.
- Давай… кончай тянуть резину, - Чонгук зажимает его коленками, впиваясь пальцами в поясницу. Он уже десять раз проклял все это про себя.
Видок у Чонгука оставляет желать лучшего, он и сам знает. У Тэхёна зато, к его сожалению, ни волосинки не выбилось из поделенной на пробор прически. Он по-прежнему выглядит безупречно, окрашенные в серебро волосы, загорелые ключицы в вороте красной рубашки на пуговках. Серьга в ухе, протяжка, длинная, кокетливо раскачивающаяся из стороны в сторону. Одни лишь истерзанные в кровь губы выдают его с поличным, и потемневший взгляд. Даже дыхание не сбилось.
Тэхён отступает от него на шаг, Чонгука на миг охватывает святой ужас, что он собирается оставить его вот так: с болезненно вставшим членом, сочащимся смазкой, пропитывающей шорты. Ничего подобного, Тэхён становится перед ним на колени, головка, оттягивающая ткань в сторону, так близко к его рту. В ушах гул, он дергает коленями скорее инстинктивно, пытаясь свести их, но Тэхён удерживает их твердыми руками.
Тэхён поднимает ладонь, легонько поглаживает его кончиками пальцев, Чонгук сейчас крайне восприимчивый, изнывающий. Он сжимает руки в кулак, потому что этого мало.
- Боже, хватит… хватит играть со мной, - он весь как на иголках, больно и стыдно смотреть. Кожа горит, жаждет теплых тэхёновых рук. Он как на ладони. Господи, он дышит задушено, мычит и всхлипывает, пытаясь выровнять дыхание. Такой отзывчивый в его руках, льнет и ластится.
- М-м-м, не могу, ты такой хорошенький сейчас, - Тэхён переводит на него наконец взгляд, оторвавшись от его паха, куда он уставился, как ударенный. Тэхён умеет смотреть прямо, глаза в глаза. Жаль, что Чонгук — нет, он отворачивается, с порозовевшими щеками.
- Ладно, просто сделай что-нибудь уже, - просит он.
Тэхён усмехается и подается ближе. Чонгук чувствует его горячее, пылающее дыхание на себе через все эти тонкие слои ткани. И он обхватывает его.
Его член дергается, еще одна капелька смазки собирается на самом кончике. Он непроизвольно ведет тазом, но Тэхён останавливает его, крепко держа левой рукой выпуклую мышцу бедра. Он приникает раскрытым ртом к нежной коже на внутренней стороне его бедер, ведь Тэхён и вправду заводится от одного вида его натруженных ног.
- Иисусе, как же холодно, - Чонгук бормочет тихо.
Тэхён оглядывается на него озадаченно.
- А чего ты хотел? На улице не май месяц.
- В такое время часто за… за… завязываются отношения. - захлебываясь, выдает Чонгук.
- Чего? Тебе нравится, когда тебя связывают? - не расслышав, переспрашивает Тэхён.
- Нет… дело в том, что зимой одиночество захлестывает. Все становится… ах… - Чонгук замолкает, потому что Тэхён кусает его и всасывает кожу в рот. Он шлепает его по плечу.
- Ты даже не делаешь вид, что слушаешь меня!
- Неправда! Я слушаю тебя. Детка, мне так нравится твой голос. Мог бы слушать тебя вечно, - подлизывается Тэхён. Чонгук возмущенно цокает.
- Просто заткнись, - смущенно говорит он, - Продолжай там, где остановился.
- А где я остановился? - хитро уточняет Тэхён.
Чонгук ушам своим не верит. Снова.
- Ну… то, что ты делал…?
- А что я делал? Ты хотел бы чего-нибудь?
- Ну, ты знаешь…
- Ага, например?
Чонгук замерз, он бы и не прочь препираться хоть до самого утра, если бы только Тэхён держал его в своих руках. Его бедра все мокрые от слюны, а губы измазаны каким-то липким блеском.
- Я бы хотел знать, чего хочется именно тебе, Гук-ки.
- Гук-ки?
- Да, Гук-ки. Или тебе больше нравится «детка», а, детка? - Тэхён подмигивает ему.
- Что? Разве это важно, - деланно хмурится он, но уголки губ упрямо тянутся вверх. - Не мог бы ты…
- Да?
- Я не знаю. А что ты собирался делать?
- Что угодно, если этого хочется тебе.
- Боже, ты невыносим, - вздыхает Чонгук, он уже извелся, - Отсосешь мне?
- Вау! Какой крутой! Настоящий плохиш, совсем не следит за языком!
- С радостью прослежу за твоим, когда ты снимешь с меня эти шорты, сними же их, пожалуйста, - нетерпеливо канючит он.
- Де-е-етка, - Тэхён игриво хлопает в ладоши, - Смотри и наслаждайся.
- Что, прямо сейчас?
Чонгук чуть ли воет, когда он так и не прикасается к нему.
- Очень скоро.
Чонгук фыркает от раздражения, откинув голову, и именно в этот момент Тэхён жарко и медленно проводит языком по всей его длине. Он задушено стонет.
- Весь взмок, да? - непонятно, с кем говорит Тэхён, с ним, или сам с собой. Чонгук пристыженно хочет закрыться, но не так-то просто это сделать, когда Тэхён сидит прямо меж его раскинутых ног. К и без того повлажневшим шортам добавляется мокрый след его языка, ткань темнеет в том месте, где он касался его. Они отвратительно тонкие, Чонгук думает, наверное, уже в тысячный раз. Бедра прошивает дрожь. А член пульсирует и, то и дело, норовит явить себя взору, так крепко у него стоит. Это унизительно. Ткань натягивается еще больше, когда Тэхён обдает его своим пылающим дыханием.
Тэхён резво шлепает его по бедру, подразумевая, приподнять их. Сердце у Чонгука стучит как моторчик, в предвкушении обнажиться наконец перед Тэхёном. Он легко стягивает с него шорты и Чонгук остается в одних брифах, четко очерчиваемые линии прослеживаются под тканью, намокшей и мягкой.
- И это тоже, - Чонгук игриво крутит задницей, но мольба никуда не девается из его голоса.
- Все для тебя, - хмыкает он. Чонгук бросает на него сердитый взгляд, но быстро смягчается, когда прохладный воздух квартиры сменяется жарким дыханием Тэхёна там внизу, где он раздевает его. Чонгук кусает губы.
Он большой и налившийся кровью, обвитый злыми взбухшими венами, с темной багровой головкой, текущей так сильно, что тяжелые капли спадают вниз. Тэхён мажет подушечкой указательного пальца по головке и отнимает его, смазка провисает тонкой паутинкой.
Тэхён не может не отметить, какой он там, гладкий и выбритый. Мучительно женственный, на самом деле, со всем этим флером податливости и нежностью во взгляде. И в то же время, со статью грубой, словно высеченной из камня. Безмолвное превосходство за огромными невинными глазами. Чонгук тянется пропустить серые прядки сквозь пальцы, а потом поиграть с мочкой его уха, раскачивая длинную серьгу туда-сюда и тогда Тэхён решает оставить все эти домыслы о том, кто же такой этот Чон Чонгук. Ведь он может узнать его сам.
В конце концов, они никогда ничего друг другу не обещали, и это честная сделка. У Чонгука есть свои секреты? Что ж, у него и самого их навалом.
Он настойчиво давит на его затылок.
- Чего ты ждешь?
- Нет, сначала ты сфотографируешься. Без меня в кадре, - белые зубы мелькают в улыбке, - Сделаешь это для меня, детка?
- Что? Почему нельзя сделать это позже? - его член подрагивает от напряжения, смазка сворачивается в жемчужную капельку на самом кончике в свете огромных ламп.
- Потому что тебя это возбуждает, выставлять себя напоказ. Верно? Ты ведь любишь свое сексуальное тело на моих фотографиях, почему бы нам не увековечить твою красоту только для меня. Звучит неплохо, признай? - он отходит от него. И вместе с ним все тепло. Чонгук сглатывает, переводя взгляд на его топорщащуюся ширинку, в полном оцепенении. Он щелкает пультом, конечно, он делает это, опускает голову и смотрит исподлобья, томно и соблазнительно, прожигает черный бездонный зрачок камеры, осознанно или нет. Такой раскрытый и доступный, резкий контраст его покрасневшего возбуждения на бледной коже подтянутого живота.
- Выглядишь великолепно, Чон, - Тэхён подходит к нему и возвращается на свое место. Касается внутренней стороны его бедер раскрытыми огромными ладонями и расставляет их шире, гладит кожу под пальцами, разгоняет кровь под кожей. - Я бы съел тебя целиком, - проговаривает он, заставляя Чонгука вспыхнуть и расслабиться в его руках.
- Пожалуйста, я больше не могу… - Тэхён сжимает его в руке и смыкает губы на скользком кончике. Он всхлипывает. И этот тонкий звук болью отдается у Тэхёна в штанах. Он вылизывает его почти яростно по всей длине, обволакивает горячим жаром своего рта. Чонгук пересаживается на краешек, ближе к нему, толкается и мажет головкой по лицу в нетерпении. И стонет. И Тэхён идет до самого конца, берет глубоко и надевается ртом до самого основания, обводя его языком вокруг. Насаживается снова и снова, подхватывая быстрый темп. Чонгук так и норовит свести коленки вместе, наверное, не специально, но Тэхён не дает ему сдвинуть их ни на сантиметр. Грязные мокрые звуки разносятся по его апартаментам, когда он отсасывает ему быстро и развязно, широко открывая рот.
- Охуенно, да-а-а, вот так… вот так, - задыхаясь, вещает откуда-то сверху Чонгук. Тэхён отрывается от него, перевести дух, смазка выступает на головке еще, и он растягивает ее по всему члену, чтобы повысить скольжение. Он надавливает большим пальцем на особенно крупную вену и прослеживает пальцем весь ее путь. И это стоит того, его член качается и бьется о голый живот, обтягивающая футболка задралась, а кожа блестит там, куда падает головка. Чонгук кривится.
- Ты в порядке? - спрашивает Тэхён и ведет, пережимая его, снизу до верху, оп. Он кивает как в забытьи, зарываясь пальцами в его волосы и требовательно притягивая его к себе. Тэхёну такое не нравится.
- Эй, полегче, - Тэхён морщится, потому что это больно.
- А-ах, прости, - скоро бросает Чонгук и его извинение тонет в одном длинном утробном стоне, потому что Тэхён снова обхватывает его губами и в этот раз двигается на его члене намного быстрее. Он присасывается к его чувствительной головке, истекающей и горечью остающейся на языке. Тэхён проглатывает этот вкус. Чонгук выгибается и не может усидеть на диванчике, одновременно подаваясь вперед и мучаясь, сдерживая себя на месте.
- Хочешь так? - спрашивает Тэхён и втягивает щеки, Чонгук тихо стонет, влажные горячие стенки обнимают его член, он сосет с чувством, с толком, расстановкой там и не пахнет. Тэхён выпускает его изо рта с мокрым цокающим звуком, вынуждая Чонгука расхныкаться и возмущенно дернуть его за волосы. Он так сильно возбужден, крайняя плоть, растянутая, отошла, а головка крупная и твердая.
- Как? - Чонгук совсем не хочет разговаривать, - Пожалуйста, не останавливайся, - упрашивает он, толкаясь в воздух.
- Хочешь трахнуть мое горло? - Тэхён приподнимает бровь. Вязкая капля тянется по вспухшим розовым губам. - Любишь так? Хочешь трахнуть мое лицо? - Тэхён и не думает стесняться своих слов, не затыкается ни на секунду.
- Т-ты уверен?
- Стоп-слово, э-э-э, лиственница, - торопит его Тэхён, - Ты чист? Просто для справки.
- Да, я… у меня уже давно никого не было. А ты?
- Тоже. Проверялся уже не вспомню когда. Но, мы на Севере, ты же помнишь, не часто мне тут обламывается. - Тэхён хрипло посмеивается, голос сел. Он кашляет, прежде чем спросить, - Ты точно хочешь этого? Чонгук, последнее слово за тобой.
На головке выступает прозрачная бусинка смазки.
- Д-да?
- Потому что я хочу тебя всего, детка, - Тэхён ухмыльнувшись, наклоняется и накрывает его такого мокрого своим ртом.
Опускается к основанию, а потом вверх, еще и еще раз, сжимает губы вокруг него без стыда и совести. Удивительно, как шов его собственных джинс еще не лопнул под давлением. Тэхён пропускает головку в горло и Чонгук трепещет под ним, как мотылек на булавке.
- Да, м-м-м, вот так, вот так, - стонет он, берет его лицо по сторонам руками и вцепляется мертвой хваткой. Он толкается в глубину его рта со всей свирепостью, головка упирается в заднюю стенку горла, протирает ее, царапает горло. Тэхён в какой-то момент задыхается и, если честно, он в восторге от каждой секунды этого забвения. Потому что это Чонгук. Он берет ровный ритм и Тэхён расслабляет горло, впуская его.
- Я хочу… - голос Чонгука подводит, - Я хочу быстрее, - он поднимается на ноги, перехватывает его удобнее и втрахивается в его рот по полной программе, использует его в погоне за блаженной негой. Тэхён задирает голову, чтобы принять его полностью. - Да, так хорошо, Тэ, так хорошо, - запыхавшись выстанывает Чонгук.
Тэхён проклинает свои штаны, потому что в них так невыносимого тесно. Он щупает себя через грубую ткань и низко урчит. Чонгук чуть не рвет шелк его волос в кулаке оттого, как вибрация этого голоса прокатывается по всей его эрекции, достигает низа его живота, заставляя внутренности сжаться.
Из груди Чонгука поднимается животный рык, всего прошивает судорогой, пресс напрягается, и внизу у него разливается лава. Он с трудом успевает выкрикнуть «Я сейчас кончу.» охнуть и на трясущихся ногах отпрянуть от Тэхёна. Тэхён все понимает, терпеливо поджимает губы, закрывает глаза и подставляется. Его член дергается, перед глазами белые пятна, блестящая головка касается сомкнутых губ Тэхёна и он кончает.
Сперма белесая и горячая бьет из его тяжело покачивающегося члена, покрывая блестящие истерзанные губы Тэхёна, головка красная и реагирующая чутко скорее истекает густыми каплями. Он кончает так много, что даже пачкает пол.
- Тише-тише, - сипит Тэхён, - Вот и все, - он одобрительно оглаживает тонкую кожу на внутренней стороне его бедер. Тэхён облизывается и морщит нос. Чонгук вздыхает особенно резко, видя кончик этого бесстыдного языка. Он вытирает свой подбородок от спермы.
- Ты… ты хочешь, я… - начинает Чонгук совсем растерянно, - Можешь сесть на диван?
- М-м, точно?
- Да, конечно, сядь, пожалуйста. - Чонгук стаскивает его джинсы до середины ляжек, оттягивает резинку его боксеров. Влажное пятно красуется на белом хлопке. - Прости, я заставил ждать тебя целую вечность.
- Ничего страшного, - улыбается Тэхён, с нежностью взъерошивая его волосы рукой. Чонгук обхватывает его пальцами незамедлительно, подцепляет выступившую смазку и распределяет по всей длине, чтобы заладилось хорошо.
- М-м-м, ты хорошенький, Тэ, - слишком увлечен, чтобы отдавать себе отчет в собственных словах. Играет с его растянутой вокруг вставшего члена крайней плотью, дергает кожу вверх-вниз.
- Необычный подбор эпитета, детка, но спасибо, - Он выгибается навстречу его прикосновению, его ладони скользящей по всей длине от головки к основанию. Чонгук натирает его головку, провоцируя глухой стон из его горла.
Вкус Чонгука на языке, запах Чонгука повсюду, рука Чонгука на его члене, в общем…
- Блядь, я сейчас кончу… - предупреждает его Тэхён, он занимается как спичка. Он стискивает его талию в руках, привлекая Чонгука ближе. - Господи…
- Кончи в мою руку, обкончай ее всю, побудешь грязным, несносным мальчиком для меня? Давай, обкончай этот гребаный стильный диван, я хочу, чтобы твоя сперма была везде. - тараторит Чонгук, облизывая высохшие губы. Его глаза точно черные дыры, когда он с силой смыкает вокруг него руку.
- Чонгук… просто завались, - басит Тэхён. Неожиданно, но Тэхён переключается по щелчку пальцев и возвращает себе бразды правления без особых усилий. Чонгук проворачивает запястье, зажав самый кончик, он такой набухший под его пальцами. Он отнимает другую руку от его талии и гладит раскрытой ладонью головку, его щелочку, там, где шкала чувствительности срывает верхнюю планку к черту. Тэхёна корежит неистово, он стонет надсадно и извивается, пытаясь вырваться из его рук.
- Кончаю… - шипит он он сквозь зубы, яички поджимаются, низ живота каменеет. У Чонгука по костяшкам стекают белесые капли. Сперма попадает на его одежду, он умудряется запачкать диван. Заебешься отстирывать.
Чонгук по-кошачьи слизывает капельку с подушечки указательного пальца. И это удручающе сексуально, если бы только он ожидаемо не скривился, вытирая остатки с пальцев. Тэхён смеется, глядя на это. Он еще не отошел, как будто под кайфом, но долгожданное спокойствие находит на него.
- Ну, что ты? - спрашивает его Тэхён.
- Не совсем то, что я думал. В смысле, отсосал ты охуенно, но вот на вкус… это… - Чонгук объясняет ему, наваливаясь на него всем телом.
- Маловато тут места для двоих. - пыхтит под его весом Тэхён.
- Пару минут назад ты не жаловался, - Чонгук бормочет.
- Да, но ты реально здоровяк, - отвечает ему Тэхён и садится, спихивая его с себя в сторону. - Хочешь сходить в душ? У меня есть одежда, которая придется тебе по размеру.
- Классно, да, конечно, - когда Чонгук поднимается на ноги, коленки подводят его дрожью, что не мешает ему умчаться в ванную.
Тэхён провожает его взглядом, улыбаясь тепло и мягко. Сперма подсыхает на коже, и мысль отправиться в душ первым кажется как никогда прекрасной, но Тэхён уступает. Он роется в своем гардеробе, подыскивая свободные уютные вещи, в которых можно было бы лечь спать. Хотел бы он, чтобы Чонгук догадался, что он не против, если тот останется переночевать.
- Я захожу! - громко предупреждает его Тэхён перед тем, как войти в ванную. Пар стоит столбом, обдает Тэхёна горячей волной. Чонгук помывшись, выключает воду.
- Спасибо, Тэ, - Чонгук сдергивает одно из его полотенец с крючка и оборачивает вокруг бедер. Прелесть да и только, Тэхён стискивает зубы, чтоб не заулыбаться. Но стоит взгляду опуститься ниже: одни косые четкие линии, такой мужественный, сложно не потерять голову.
- Теперь моя очередь, - Тэхён раздевается и ступает в еще не остывшую кабинку за ним. - Там в нижней задвижке есть новая зубная щетка. Я покупаю себе запасную, - он все еще не говорит прямо, в надежде, что Чонгук сложит два и два сам. В надежде, что он не оставит его и поймет, что он для Тэхёна особенный.
- Ага, вижу. Спасибо, - просто отзывается Чонгук.
Тэхён наскоро обмывается под струями горячей воды. Выходит из душа и вытирается сухим полотенцем, переодевается ко сну. Чонгук к этому времени споласкивает рот от зубной пасты. Прямо образец семейного уюта. Тэхёну даже становится смешно. Они усаживаются по сторонам его гигантской постели: Тэхёну одиноко засыпать в такой, Чонгуку же привольно даже разделять половину. А под одеялом так тепло и уютно.
- До завтра? - Чонгук переворачивается на другой бок, лицом к Тэхёну, - Хорошо?
В тусклом отблеске луны Чонгук кажется еще более мягким и уязвимым. Тэхён держал бы его в своих руках вечно, целовал в этот его большой нос, смотрел, как трепещут его ресницы перед тем, как он погружается в сон. Тэхён сокрушенно стонет и оборачивается, перекинув руку через его талию. И он засыпает.
Просыпается Чонгук один, под тяжелыми складками целого вороха одеял. К собственному удивлению он находит себя в полном умиротворении. Он скатывается с постели, вздрагивает, когда пол холодным языком лижет его пятки, набрасывает первое попавшееся серое покрывало на плечи и бредет умываться в ванную. Завернувшись в тэхёново одеяло, он быстро согревается.
Тэхён сидит в гостиной, стучит по клавиатуре макбука. Завидев Чонгука, он расплывается в улыбке и машет ему. Чонгук грузно плюхается рядом с ним, покрепче затягивая уголки одеяла вокруг себя.
- Смотри, это вчерашние, - привлекает его внимание Тэхён, и передает ноутбук ему на колени, чтобы Чонгуку тоже было видно. - Проголодался? - Чонгук даже не успевает ответить, как в него прилетает круассан в пачке. Он разрывает шуршащую упаковку и впивается зубами в мягкое тесто.
Это первая фотография, где он в расслабленной позе разместился на диванчике. Уже на следующей перед ним стоит Тэхён, зарывшись пальцами во взъерошенные волнистые пряди. На лице застыла блаженная маска, веки прикрыты, а уголки губ приподняты вверх.
Другая запечатлела его томно запрокинувшего голову назад, потемневший взгляд и влажные губы. Чонгук сглатывает и перелистывает изображение.
- О, а эта моя любимая! - провозглашает Тэхён. Он закидывает руку ему на плечи, и заглядывает в ноутбук через его плечо. Чонгук сминает обертку от круассана в комок.
И, да, Чонгуку становится понятно, почему именно этот кадр запал Тэхёну в душу. Потому что Чонгук в экстазе, чернота его глаз затягивает, а его член покрасневший и вставший лежит на бледном животе, и видно каждую венку его внушительных размеров. Он заведен и доведен до предела, и это так очевидно, на бедрах алеют следы зубов, будущие засосы, край футболки задрался, открывает взору подтянутые, не тронутые солнцем мышцы пресса. И этот контраст его багрового возбуждения и белой кожи завораживает. От фотографии веет сексом и уверенностью, и, возможно, в этом кроется ее успех.
Стоит признать, он получился хорошо.
- Ох, вау. Я совсем не помню такого, - смущенно бормочет Чонгук, поерзав на своем месте.
- Вот как? Тогда ты, должно быть, очень талантлив, Чон. - Тэхён откидывается на спинку дивана. - Мы вчера не успели отснять все, что я задумывал. У меня оставались вещи, в которых позировал Чимин. - Тэхён торопливо уводит разговор в другое русло.
- Чимин? - переспрашивает Чонгук, догадавшись, что речь идет о модели, с которой Тэхён работал до него. Он передает макбук Тэхёну. Тэхён тут же клацает на какие-то кнопки, отсоединяя флэш-накопитель. - Ага, Чимин, который кинул меня из-за своей поездки. Я фотографировал его, пока не встретил тебя. Как насчет поснимать тебя прямо сейчас? Или лучше позже?
Чонгук бы и рад не задаваться вопросами, но не так-то это и просто: какие отношения у Тэхёна были с этим Чимином? Он гонит эти мысли прочь из своей головы. Он не в праве об этом думать. Ведь, если задуматься, он ничего не знает о Тэхёне. Тэхён фотографирует его, а Чонгук позирует ему и точка. А это чувство неведения не должно его трогать никоим образом.
- Да, конечно, давай отснимем все сейчас. Что у тебя на уме?
- Я достану одежду. Дай мне секунду. - Тэхён поднимается на ноги и лениво волочится по комнате. - Можешь пока посмотреть мое портфолио. Боже, я совсем забыл тебе его показать, полистай, может, захочешь примерить что-нибудь оттуда. - он протягивает ему увесистую белую папку-альбом. Чонгук листает твердые страницы обтянутые защитной пленкой и рассматривает миловидного парня с мягкими губами, глядящего на него своими припухшими узенькими глазами-полумесяцами с фотографий.
На снимках этот симпатичный мальчик в вещах из грубой ткани, объемных кожанках и все в таком духе, как ни странно, на нем, таком сладко-зефирном, подобная одежда смотрится выгодно. Свободные свитера болтаются на его плечах, как на вешалке.
Он выглядит как настоящая модель.
Тэхён, тем временем, роется в гардеробе, пока не возвещевает свои поиски воскликом.
- О! Нашел, Гук, вот оно! - Тэхён бросает вещи рядом с ним.
Первое, что бросается Чонгуку в глаза это то, что назвать этот образ законченным не поворачивается язык. Тэхён подобрал к безразмерной толстовке нежного василькового цвета мягкие хлопковые гольфы в желтую и голубую полоску. Чего-то не хватает. Чонгук поднимает на него глаза.
- Как насчет штанов?
- Каких таких штанов? - Тэхён присаживается на краешек, глядя на него с ожиданием во взгляде.
- Я понял, к чему ты ведешь, - кивает Чонгук, - А теперь приготовься, потому что сейчас тебе снесет крышу.
- Всегда готов, Гук, ты смотришься хорошо в любой одежде, - Тэхён задумчиво приподнимает бровь, - Понятия не имею, во что еще тебя вырядить…
- Тут ты, определенно, прав, - Чонгук перегибается через диван, выбросить упаковку от своего завтрака, а затем выпрямляется, чтобы подхватить края своего тоненького свитера и дразняще медленно потянуть их вверх, наблюдая за Тэхёном из-под ресниц. И Тэхён по достоинству оценивает устроенное им представление, прекрасное тело Чонгука, поджарое, но не лишенное природной мягкости. Сколько бы он ни раздевался в его присутствии, тем более, теперь, когда он знает, как Чонгук зарабатывает себе на жизнь, оглядывая широкий разворот его грудной клетки, у Тэхёна внутри все рушится, как в самый первый раз. Возможно, все дело в контрастах: в большой улыбке, какой улыбается ему Чонгук, и пока не сошедшей с лица детской припухлости. Тэхён абсолютно очарован им, и, возможно, причина кроется в этом.
Чонгук обрывает его внутренний монолог, натягивая на себя голубое худи. «Ну и ладно», - думает Тэхён, ему еще снимать спортивки.
И он не ошибается, бедра Чонгука разукрашены бледными следами его губ, наверное, и зубов тоже, если присмотреться хорошенько и поближе. В ушах шумит от одной только мысли, что он понаставил отметин на таком хорошеньком мальчике, на таком хорошеньком Чонгуке.
Чонгук ловит его взгляд и усмехается. А у Тэхёна все переворачивается. Ему необходимо довести свое портфолио до ума, а не отвлекаться от работы. Проблема в том, что Чонгук это не мимолетное увлечение. О, нет, это совсем не так.
Чонгук с завидным энтузиазмом пытается натянуть гольфы на свою ногу, но это оказывается не так просто, как кажется. Он покрывается мурашками, светя голыми коленками, Чонгук с удовольствием закутался бы в свое одеяло снова.
- Давай, я тебе помогу, м? - Тэхён встает и подходит к нему, заглядывая в его лицо, в поисках одобрения. Чонгук кивает и смущенно приподнимает свою ногу, опуская носочек на диван. Тэхён ведет рукой по гладкой коже сверху вниз, прежде чем, наклоняясь к его ступне, он собирает ткань гармошкой и подхватив кончики большими пальцами медленно растягивает по всей ноге.
Гольфы доходят ровно до середины его бедер. Они туговаты, особенно вокруг его ляжек, ткань так и норовит разойтись, натянувшись. Его ноги вдруг кажутся очень стройными, до колен, во всяком случае, потому что выше ткань, кажется, готова лопнуть, обнажая взору широкую полоску перетянутой кожи.
- Терпимо? - обеспокоенно спрашивает Тэхён, наблюдая за тем, как Чонгук разгоняет кровь, прижимая согнутую в колене ногу к животу.
- Пойдет. Наверное, останется след от резинки, - отвечает Чонгук, становясь ровно, - Будем снимать на диване?
- Да. Только сначала придется его почистить, - многозначительно подмигивает ему Тэхён, ухмыляясь, - Я управлюсь за минуту.
Тэхён уходит на кухню, где достает пачку влажных салфеток. Чонгуку ничего не остается, кроме как тащиться следом за ним.
- Хорошо, порядок! Гук-а, давай-ка, забирайся на диван! - Тэхён мотнул головой Чонгуку.
- Тэ, не переусердствуй с прозвищами, - ступни Чонгука утопают в диванных подушках, когда он взгромождается на саму спинку. - Что у нас сегодня по плану?
- Думаю, примерить тебе сахарный образ, - Тэхён разглядывает его в крошечном видоискателе на фотоаппарате. Он прокручивает колесико на одной из крупных ламп, приглушая в комнате свет. - Сведи коленки вместе и… ага, умница, вот так, - Чонгук весь сияет от счастья, заслышав слова одобрения. Вспышка не опять, а снова застает его врасплох.
- Ох, - Чонгук часто-часто моргает. Глаза слезятся и он на минутку выпадает из рабочего процесса.
- Прости, что без предупреждения. Ты был слишком милый, я обязан был поймать это, - Тэхён рассматривает фото уже на мониторе ноутбука, - Да, очень мило. Теперь было бы неплохо, если бы ты слез со спинки и сел на диван. Давай боком, а правую коленку подтяни к груди. Хорошо, смотри сюда, - подталкивает его Тэхён. Он делает еще одно фото. - Сделай вид, будто ты потягиваешься.
Вспышка загорается.
- Можешь встать и оттянуть ворот толстовки? Ага, отлично.
Они заканчивают работу и Тэхён подходит к нему с ноутбуком в руках. Он подсаживается к Чонгуку, чтобы тот мог просмотреть снимки, прижимаясь всем своим боком тепло и тесно.
Тэхён наблюдает за его реакцией: за тем, как пристально Чонгук всматривается в каждое изображение самого себя, за тем, как белый свет экрана находит отражение в темноте его блестящей радужки. Чонгук удовлетворенно кивает каждый раз прежде, чем перелистнуть фотографию.
- Вот здесь ты… - начинает было Чонгук, запинаясь о внимательный взгляд Тэхёна, когда вскидывает на него лицо. Слова застревают у него в горле, когда их взгляды пересекаются, Чонгук растерянно ловит воздух ртом, заметив, как он переменился. Тэхён смотрит тяжело и недобро, в его глубоких глазах плещется томление. Чонгук медлит, не питая иллюзий. Теплое дыхание Тэхёна щекотно оседает на его коже. Сам же он, сбитый с толку, не может ни вздохнуть, ни выдохнуть. Грохочущее в груди сердце готово проломить ребра, когда Тэхён тянется к нему. И Чонгук закрывает глаза.
Тэхён касается его губ своими, и жар небывалой силы, подавляющей все остальное, обволакивает Чонгука. Чонгук разом обмякает в его руках, становясь послушным и податливым, как восковой человечек. Тэхён, не глядя, убирает макбук куда-то в сторону. Он просовывает колено меж его разведенных ног, дразняще касаясь нежной обнаженной кожи его бедер. Его ладонь опускается Чонгуку на лицо, пока другой он задирает на нем его огромное худи.
- М-м-м, - Чонгук разрывает поцелуй всего лишь на секунду, потому что задыхается, чтобы вновь прильнуть к Тэхёну. Теплые пальцы оглаживают его живот, в остывших апартаментах прикосновения его рук такие согревающие. Чонгук недоумевает, отчего бы Тэхёну не включать отопление почаще.
Они не обмениваются и словом, а установившуюся тишину нарушает шорох одежды и прерывистые вздохи. Проворные руки Тэхёна, словно пара змей, ползут по его коже выше, под кофтой, задевая соски. Чонгук охает, отрываясь от его рта, перепачканный легким цветным блеском для губ, что был на Тэхёне еще пару минут назад. Короткие невидные волоски становятся дыбом на его коже, а соски твердеют от того, как Тэхён вскользь пробегается по ним не случайным касанием. Его член наливается, прижимаясь к бедру, Чонгук поводит бедрами, ногой чувствуя возбуждение Тэхёна, он подается навстречу.
- Ну, же! - понукает его Чонгук и мажет губами в неглубоком поцелуе. Сердце срывается в бешеный ритм. Его губы раскрываются, когда он впускает язык Тэхёна в рот, позволяя тому пройтись кончиком по ряду зубов, лизнуть небо и скользнуть глубже. Чонгук неосознанно хватается за него, заскулив Тэхёну в рот, ногти оставляют невидимые полосы царапин на одежде, Чонгук возмущен. - Хватит меня прерывать! - капризно заявляет он.
- Не сердись, детка, - усмехается Тэхён и успокаивающе чмокает кончик его носа. - Вернемся в спальню?
- Я и сам хотел это предложить, - недовольно цыкает Чонгук, но плетется за ним, не выпуская из пальцев воротник его хрустящей рубашки.
Уже в комнате Тэхён первым садится на кровать, и Чонгук тут же забирается к нему на руки, вжимаясь своим пахом в натянутый шов его ширинки, проезжается по нему и целует его пылко и мокро.
- Как далеко мы… - пытается спросить его Тэхён, но Чонгук кивает и не дает ему договорить.
- Трахни меня, пожалуйста, - этот Чонгук не фанат эвфемизмов, и он не перестает удивлять Тэхёна. Кровать прогибается под его острыми локтями, когда Тэхён вытягивается к прикроватной тумбе, достать смазку и презервативы.
- Хочешь растянуть меня? - без капли смущения вопрошает Чонгук. И Тэхён соврал бы, скажи, его не приводит в восторг то, как он преподносит себя, говорит уверенно и без колебаний. Особенно, вспоминая другого Чонгука, того что мягко тупит взор, чьи ресницы дрожат, а скулы сияют от розовой пыльцы фей.
Разве с таким соскучишься?
- А ты бы позволил? - Тэхён стаскивает его с колен и укладывает на пружинящий матрас. - Тебе будет комфортно, если это сделаю я?
- У тебя длинные пальцы. А руки такие красивые. Грех от такого отказаться, - Чонгук перебирается на другую сторону постели и садится, увязая всеми конечностями в слоях одеял. - То есть, я хотел сказать, ты ведь управляешься с иглой, выходит, хорошо владеешь своими пальчиками, - Чонгук небрежно пожимает плечами. Тэхёна его рассуждения веселят.
- Не заставляй меня ждать, у меня там все каменное уже, - Тэхён, вообще-то, прекрасно видит оттянувшую в сторону брифы эрекцию. Чонгук неуютно ежится от комнатной прохлады, когда он неторопливо стягивает их по ногам. Он толкается в никуда с тихим вздохом, такой открытый, что у Тэхёна от одного вида внутри все скручивается. В ушах бьет набатом пульсирующая кровь. Интересно, было бы Тэхёну слышно этот гул, если бы он приложился ухом к его груди, мелькает в голове у Чонгука.
- Снимем худи? - ладошки Тэхёна настойчиво лезут под ткань, пальцы обводят ребра.
- Ах, да, - согласно выдыхает Чонгук. Он отстраняется от Тэхёна и легко стягивает объемный верх через голову. Чонгук становится перед ним на четвереньки, схватившись за подушку и простынь под руками. Призывно покачивая ягодицами в воздухе, Чонгук чувствует себя уязвимым, но его ляжки по-прежнему стягивают гольфы, подкрепляя в нем мысль, что он выглядит перед Тэхёном привлекательно и соблазнительно. Раздается щелчок и невдолге влажный и прохладный палец прижимается к его входу.
- Блядский боже, что так холодно? - жалуется Чонгук и уходит от прикосновения, - Ты не мог бы согреть ее в руках немного, а?
- Ну и привереда же ты, - цокает Тэхён, но не перечит, сжимая тюбик в руке, пока смазка не разогреется. Ведь на самом деле, он заслуживает этого, Чонгук, принц, что словно сошел со страниц сказок, с царскими замашками и завышенными требованиями.
- Готов? - уточняет Тэхён.
- Да, да, блядь, поторопись же… ах, боже, п-почему так холодно… м-м-м… ну, же, - без конца и края лепечет Чонгук, поводя задницей, под щекочущими касаниями пальцев.
- До чего болтлив, - качает головой Тэхён.
- Ну, ско-о-олько можно, - хнычет Чонгук, растягивая гласные. Он подается назад, потому что Тэхён только и знает что дразнить и медлить.
- Не передумал, верно? - переспрашивает еще раз он. Чонгук шумно вздыхает.
- Нет, пожалуйста, Господи.
Тэхён погружает в него один палец: он жаркий и тесный внутри, особенно, в сравнении с умеренной температурой в его квартире. Чонгук стонет. Его член дергается, капля семени соскальзывает под тяжестью его возбуждения. Другой рукой, влажной от смазки, Тэхён обхватывает его член, крупный и красный, обвитый вздувшимися венами, и проводит вдоль пару раз. Растерявшись, Чонгук не знает, куда ему толкаться, вперед или назад. Мокрая ладонь Тэхёна отпечатывается на его бедре, когда шлепнув Чонгука, он с упоением следит за тем, как еще несколько секунд мышца сотрясается. Чонгук дразняще сжимается вокруг его пальца, не без удовольствия прислушиваясь к свистящему вздоху Тэхёна. Он ему еще покажет, что умеет не только болтать.
- Два пальца, пожалуйста, - просит Чонгук.
- Такой вежливый, - улыбается Тэхён, - Разве я могу отказать такому хорошему мальчику?
Слова Тэхёна дрожью отдаются в его возбуждении, расходятся по всему телу, вынуждая Чонгука спрятать пылающее лицо в простынях. - Ты такой милый, если бы ты знал.
- М-м-м просто… хорошо… ага, - тянущие растягивающие его касания становятся ощутимее и Чонгук сам насаживается на его пальцы, нега разливается по мышцам. Он низко урчит.
- Ты в порядке? - спрашивает Тэхён, свободной рукой вцепившись в его мясистую ляжку.
- Да-да, в полном, - раздраженно ворчит Чонгук, - Тебе мои бедра покоя не дают? - мычит он неразборчиво, едва ли ворочая языком.
- Определенно. Обожаю, как они качаются после того, как хорошенько тебя шлепнешь, - признается Тэхён. Чонгук сдавленно смеется, его твердый член, сочась, пачкает простыни.
- Вот, значит, каковы были твои истинные мотивы? - подначивая Тэхёна, Чонгук подмахивает тазом, и его пальцы исчезают глубоко внутри него.
- Ты был такой красивый, когда я увидел тебя в первый раз. Я должен был познакомиться с тобой поближе, - Тэхён без предупреждения добавляет еще один палец. Чонгук издает какие-то тоненькие мяукающие звуки так и не оформившиеся в полноценные стоны. - Вот так, очень хорошо, - Тэхён поддает по его бедру раскрытой ладонью еще раз, с удовлетворением наблюдая за тем, как оно приходит в движение. Он берется за его поясницу и тянет Чонгука всего на себя, натягивая на своих пальцах до предела. В постели Чонгук безумно отзывчивый, шумный. Тэхён выдавливает на его копчик еще смазки, с удовольствием отмечая, как стекая на раскрытые края его дырочки, она хлюпает на его пальцах, уходящих внутрь Чонгука.
- Давай четыре, я могу принять четыре пальца, - настаивает Чонгук, еще толком не оклемавшись от трех. - Давай, пожалуйста, пожалуйста, - упрашивает он.
- Детка, разве я могу отказать тебе, когда ты так просишь? - Тэхён проталкивает в него теперь уже четыре пальца, растрахивая его проход. Его собственная эрекция напоминает о себе в складках свободных спортивок. - Мой хороший мальчик, - шепчет Тэхён, склонившись над ним ему в самое ухо. Чонгук хнычет, его член стоит, вытянувшись, как по струнке. Четыре пальца с легкостью проскальзывают туда и обратно под аккомпанемент громких завываний Чонгука. Его хватка на подушке усиливается, того гляди, и натянувшись, ткань треснет, боже, ему так необходимо дотронуться до себя. Тэхён ныряет рукой вниз, обхватывает его возбуждение, натирая большим пальцем особенно торчащую венку. Чонгук дрожит всем телом, они и не начали толком, а это уже слишком хорошо.
- Хватит! Хватит, я сейчас кончу. - Чонгук поводит бедрами. Тэхён усмехнувшись, вынимает из него пальцы, и невольно засматривается на то, с каким разрывом во времени его опустевшая дырочка сжимается. Он вытирает влагу со своих пальцев о простынь. Ему становится интересно, каков же Чонгук в оргазме, как он кончает: сперма выстреливает горячей белой струей, или он медленно сочится до последней капли, прямо как сейчас. Тэхён задумчиво покусывает нижнюю губу.
- Ты, блядь, просто создан для этого, - говорит он, стягивая мягкие треники до колен и принимаясь за презерватив. В ту же секунду, как Тэхён отпускает его, Чонгука пробирает холод. Так дело не пойдет.
- Я не… тебе не обязательно… - вытягивая шею, Чонгук видит раскатанную по члену Тэхёна резинку, - Мы с тобой разве не…?
- Уверен? Решать тебе, - он колеблется, - Я может быть и… воздерживался какое-то время. Но, хочу сказать, безопасный секс на первом месте…
- Уф, ладно-ладно, просто, блядь, кончай тянуть кота за хвост, - тараторит Чонгук, виляя задницей, затянутой в цветные гольфы прямо у него перед носом. Выглядит лучше любой подарочной упаковки, если честно.
- Я хорошо тебя растянул, - говорит Тэхён, припечатывая ладонь о его ягодицу с такой силой, что Чонгук еле удерживается на коленках. Он упивается расплывающимся на коже нежно-розовым следом своих пальцев.
- Еще не наигрался, а? - нетерпеливо хмурится Чонгук. Тэхён не заставляет себя уговаривать, смазывает свой член смазкой и прижимает головку к его раскрытому входу. Он не торопится, несмотря на то, как жар Чонгука обволакивает самый его кончик.
- Ты выглядишь восхитительно, не смей даже сомневаться в этом, - ухмыляясь, проговаривает Тэхён возле его уха, нагнувшись над его спиной. Он прикусывает его пробитую мочку, повторяет языком тоненькое колечко-серьгу. - Ты такой сексуальный, - продолжает он. Член Чонгука качается, тяжелая капля собирается на головке и падает.
- Пожалуйста, скорее, пожалуйста, - мечется Чонгук, в попытках сесть на него. Он сходит с ума от того, как дразняще крупная головка его члена трется о его дырочку. И он не может дождаться, когда он растянет его всего.
Тэхён наконец-то толкается и входит в него, и Чонгук чувствует, как тонкие стенки расходятся под этим напором, как же заебезно быть таким наполненным, мелькает в его голове. Он большой, но Чонгук быстро привыкает и принимает его. Кажется, одного этого чувства быть заполненным и растянутым по самое не хочу достаточно для того, чтобы кончить. Чонгук глухо стонет, уткнувшись лицом в простынь. Тэхён врывается в него под завязку, прижимается пахом к его аппетитной заднице. Чонгук дышит носом. Его руки напрягаются, мышцы жжет от боли. Пожалуй, нет ничего, что сравнится с этой тупой ноющей болью в заднице, и осознанием, распространяющемся по всему телу и впивающимся в каждый нерв, что это Тэхён. Это Тэхён трахает его.
Чонгук мог бы рассказать в красках, как сильно он любит быть в принимающей позиции. Но в этот раз все намного лучше, потому что это Тэхён. Пусть он пока и не может сказать, почему. Трудно, знаете ли, погружаться в измышлизмы, когда прямо в эту секунду Тэхён выходит, чтобы с чувством погрузиться в него снова. Мысли крутятся у него перед глазами, как карусель, с каждым коротким толчком.
Он чувствует, как растягивается внутри, позволяя Тэхёну толкаться мокрым членом глубже и глубже, Чонгук непроизвольно зажимает его на первых порах. Матерясь себе под нос, он отбрасывает подушку в сторону, утирает пот и цепляется пальцами за простынь, распределяя вес на руках. Как только ему удается более-менее расслабиться, Тэхён расходится и набирает скорость, потяжелевшие яйца со шлепком бьются о его задницу, прямо в такт его сумасшедшему темпу.
- Да, да, м-м-м-м, - мычит Чонгук, - Охуенно, да.
- Да? Вот так? - Тэхён накрывает его спину грудью и тянется, обхватить его взмокший член рукой. - Моей детке нравится все, что я делаю, верно?
Взвыв, Чонгук заваливается вперед, когда руки его подводят, а слюна капает из в блаженстве раскрытых губ.
- М-м-м, да, так хорошо, Тэ, ох, мне… - икает после каждого слова Чонгук. Он подымается так резко, что первые пару секунд перед глазами темнота. Тэхёна бросает в приятную дрожь восторга от того, как приходят в движение сочные контуры чонгукова тела, когда он врезается в него снова и снова. Чонгук под ним, кажется, объявил холодную войну своим длинным носочкам, извиваясь, он пытается выпутаться из них.
В тот миг, как Тэхён, найдя правильный угол, проходится по самой сладкой точке внутри его тела, бьется в самую серединку, у Чонгука срывает последний тумблер. Его тело корежит и придя в тонус каждая мышца расслабляется до такой степени, что из него можно лепить все, что душе угодно. Компас его чувствительности ломается.
- Это… это… я… - заикается он, сжимая Тэхёна до белых мушек под веками. - Еще. - умоляет он, гласные превращаются в один слитный стон. Из груди Тэхёна рвется низкий утробный рык.
- Нравится так? Это была твоя простата? - низко выдыхает он. Распирающее давление его внушительного достоинства, Чонгук сходит с ума от ощущений, горячее дыхание вновь опаляет его ухо, когда он долбит напряженный комочек нервов внутри него снова и снова. Грубо врываясь в него, Тэхён подталкивает его к краю все сильнее.
- Кажется, тебе недолго осталось. Кончишь прямо так, пока я трахаю тебя? - Тэхён подстегивает его, треснув раскрытой ладонью по ягодице. Другой рукой он надрачивает его член, не останавливаясь ни на секунду. Чонгук захлебывается полувздохом и замирает всем телом.
- Я… ох, Тэ…. Я кончаю. - плаксиво тянет он. Оргазм накрывает его как лавина, как и бывает, никак не ознаменовав свое наступление. Чонгук натягивается, как тетива и тут же разом обмякает, как после спуска. Под веками мутная пелена, а яички поджимаются сами собой, пока Тэхён не смея и шелохнуться внутри него, ведет Чонгука сквозь его оргазменные судороги, дергая его член, что исходит на нет густыми белесыми полосами. И на этот раз Тэхён действительно может увидеть, каков он, когда кончает. У Тэхёна, можно сказать, билеты в партер, и посмотреть есть на что, потому что поначалу сперма выплескивается мощными толчками и помногу, Чонгук ловит воздух ртом, задыхаясь от ощущений, а после стихает, и его член сочится, словно не в силах остановить это. Он качается и белые капли оседают на его подтянутом животе, стекают по всей длине, по внутренней стороне его бедер. Вся постель под Чонгуком мокрая от его пота и спермы, что капает и капает. Его головка сочится от смазки, как деревянная палочка с медом, натекает целая лужица, а его запах окончательно забивается в каждый стежок постельного белья.
Тэхён в восторге от одной только мысли об этом.
Тэхён не двигается, пока тело Чонгука бьет крупная дрожь.
- П-почему ты остановился? Продолжай. - слабо постанывает Чонгук, пытаясь разжать мышцы, чтобы облегчить процесс для Тэхёна. Но, кажется, его собственное тело ему не принадлежит и не слушается.
- Ты ведь такой чувствительный сейчас? - спрашивает Тэхён. - В тебе очень узко.
- Но ты же так и не кончил, - хнычет он, - Нечестно. - с горем пополам, с последними капельками спермы, Чонгук вынужденно впускает его в себя, становясь мягким и покладистым под Тэхёном. Но давление никуда не уходит. Мало того, давление нарастает с каждой секундой, Тэхён, продираясь сквозь препятствие его тугих и дрожащих стенок, безбожно больно сжимающих его до искр, проталкивается внутрь. Чонгук разжимает побелевшие пальцы, выпуская из рук простынь, и валится лицом в подушку Тэхёна, вопя при том, как пожарная сирена, не жалея связок. Запах парфюма Тэхёна, его естественный запах: Тэхён насильственно овладевает всеми его чувствами.
- Ну что за чудесный мальчик, детка, ты кончил так много и все это для меня. - басит Тэхён ему на ушко, прижимая его к себе на мгновенье и удерживает на месте одним звонким шлепком ладони по коже. Чонгука под ним корежит, он пытается уйти от его захвата, от перенасыщения ощущений глаза наполняются влагой, а стоны скатываются в громкий мяукающий скулеж, такой громкий, что заполняет каждый закуток его апартаментов. Соседи, без сомнений, могут насладиться этой симфонией. «Ну и пусть!», думает Чонгук, уж он-то знает, как хорош.
- Ох… Тэ, пожалуйста, прошу тебя, ах… - без конца причитает он и вытягивается под ним, вконец оседая на простынях, вот уж в руках правды нет.
- Детка, ты забыл? Мы будем продолжать, пока я не кончу, - Тэхён обхватывает его талию двумя руками, оставив ненадолго в покое его ноющий, ставший мягким член. Он держит его за бока своими огромными ладонями, чтобы не елозил и не извивался. Методично вбиваясь в его хорошенькую задницу, успокаивая его словами.
- Ну и шуму ты навел! - он рычит. Чонгук цепляется из последних сил за подушку, сжимает на ней кулаки и зарывается в ее мягкость носом. Как угодлив!
Тэхён ныряет освободившейся рукой под него, пальцы смыкаются на его подрагивающем достоинстве, сдавливает. Чонгук вскрикивает, его относит вперед, дыша шумно и сорвано. Он ощущает всего себя пластилиновым, потому что Тэхён сминает и подминает его под себя, как ему вздумается. Проще говоря, Тэхён берет, а Чонгук позволяет.
- Ах… блядь… ты словно был рожден для этого, - цедит сквозь зубы Тэхён, его поджавшиеся, потяжелевшие яички ударяются о его задницу, смазка стекает по коже. - Такой мокрый, сейчас все затопишь, детка, тебе так хорошо, когда я трахаю тебя? - шипит он.
Чонгук всхлипывает, и это звук полной капитуляции. Из его горла вырываются хрипы и стоны, боже, он еще думает ему отвечать. Он вертится под ним, не затихая ни на секунду. Тэхён ударяет его по ягодице еще раз, прежде чем мертвой хваткой вцепиться в его тело и угомонить окончательно.
- Д-д-д-да, ах... - он икает, воздух попадает не в то горло, - … когда ты трахаешь… - последнее слово превращается в один протяжный стон, потому что Тэхён бьет по самому сладкому месту в его теле. Никто бы не сказал, когда Чонгук начинает натурально рыдать, а по его лицу бегут соленые дорожки, все тело вмиг деревенеет. Тэхёну приходится сбавить темп. Ничего не разобрать из его хныканья, кроме того, что он старается доставить удовольствие Тэхёну так сильно. Бросается грудью на амбразуру. Тэхён снова опускает руки на его талию, пот бежит по коже Чонгука ручьем, подтягивая к себе, несмотря на череду воплей. Чонгук всем своим распластанным телом чувствует осевшие на простынях пот, сперму и смазку, когда Тэхён провозит его по кровати, притягивая.
- Посмотри, как здесь грязно, детка, ты такой грязный, - низко шепчет Тэхён, - Ты так прекрасен, когда плачешь, я хочу посмотреть на твое лицо, - говорит он и переворачивает Чонгука на лопатки. - Такой красивый… - невольно залюбовавшись, вырывается из его рта.
Теперь Чонгуку отчетливо видно, как чернота проглатывает его и без того темную радужку, и с каким вожделением Тэхён взирает на него. Уголок розового языка скользит по губам, ярким пятном выделяющимся на смуглой коже, когда он видит его залитое слезами лицо, его стертые о наволочку покрасневшие щеки, его влажный раскрытый рот. Носочек, держащийся на честном слове, а вернее на большом пальце его ноги, наконец слетает, когда Тэхён с первым толчком врывается в его тело под новым углом и попадает по простате, и делает это опять, и опять, и опять. Чонгук немеет каждой клеткой своего существа от такого варварского обращения. Это ж как надо было метаться, что чулок сполз со всей его ноги?!
Тело у Чонгука бледное и ладное, украшенное фиолетовыми разводами гематом. Меж бровей залегла складочка наслаждения, у него все лицо мокрое от слез и пота, блестящие дорожки по щекам, влажные капли на теле, Боже. Он плотно зажмуривается, когда с его губ слетает очередной сорванный полустон. Руки Тэхёна соскальзывают ниже к его бедрам, разводят их в стороны, Тэхён раскрывает его как лепестки цветка: пятки Чонгука зависают в воздухе, а Тэхён опускается к его груди, чтобы облизать сосок. Подразнить горошинку языком, пососать, ощущая, как он набухает и сморщивается во рту, а по коже несутся мурашки.
- А-ах, так хорошо, так… ах... не… пожалуйста, - это невнятный лепет, Чонгук снова на самом краю, еще немного и сорвется вниз. Он хватает тэхёнову подушку и накрывает ею свое лицо, не столько, чтобы спрятаться от Тэхёна, сколько потому, что с ума сходит от его запаха, он делает глубокий вдох.
- Вот так, детка, мой самый лучший мальчик, ты принимаешь меня так хорошо, - он переходит на сплошной свист стиснутых зубов. Тэхён зажимает кровоподтек на животе, наблюдая за тем, как резво отзывается его тело. Он движется без всякой пощады, трахая его задницу, под гармонию охов-вздохов и влажного хлюпанья. Чонгук громко всхлипывает, безвольно сотрясаясь под ним, а его ягодицы упруго отскакивают каждый раз, как Тэхён с силой вбивается в него: кожа к коже.
В низу живота разливается огненная лава, Тэхён чувствует, как вероятность извергнуться с каждой секундой приближается к действительности. Прямо в узенькой дырочке Чонгука. Он склоняется над Чонгуком, накрывая всего его собой.
- Кончаю, - басит Тэхён, и толкается контрольный раз, вжавшись костлявым тазом в его взбитую задницу. Его член, сильно дернувшись глубоко внутри, заставляет Чонгука догадаться, что он излился внутрь резинки. И снова пожалеть, что они занялись сексом с презервативом. Потому что Чонгук хотел бы растянуться от каждой венки на его длине, хотел бы наполниться до краев его густой горячей спермой, хотел бы почувствовать, как после она вытекает из него, ох…
Тэхён резко выходит из него и, сдернув с себя презерватив, бросает его в урну. Истерзанный задний проход Чонгук болезненно пульсирует и смыкается, внезапно опустев.
- Нет, нет… не надо, это неприятно, Тэ, ох, - бормочет Чонгук, пытаясь поймать хоть какой-нибудь участок кожи на теле Тэхёна и остановить его. Потому что Тэхён наклоняется низко и широким мазком горячего языка проходится по его чувствительной дырочке. И это такая дикость, бархат и мягкость его касаний, будоражащие кружочек его раскрытых измученных мышц. Но Чонгуку нравится это, кто бы мог подумать, что его голос достает такие высокие ноты, а спина выгибается дугой. Он так растрахан.
Чонгук ловит ртом воздух, он тает, его размазывает по простыням от ощущений, когда подтянувшись выше, Тэхён берет его член в рот, посасывая его. Ему приходится широко раскрыть рот, чтобы Чонгук поместился в нем. Пальцами Тэхён проникается в его еще раскрытый вход и шевелит ими внутри, пока Чонгук не начинает стонать в голос. Тэхён досуха вычищает языком всю смазку и сперму на его коже и впивается губами в кожу на внутренней стороне бедра. Он мнет его яички одной рукой, другой же приходится крепко удерживать его ногу, что так и норовит лишить Тэхёна всего зрелища и сомкнуться в коленях. Тэхён щупает его внутри, толкаясь туда-обратно, пытаясь найти простату. Вздох застревает у Чонгука в горле, когда он находит ее пальцем: в паху у него снова сладко тянет. Изо рта вырывается жалобное хныканье, ведь он дьявольски чувствителен сейчас. Его выкручивает несколько раз, он скулит о том, что кончает, прежде чем это происходит на самом деле, он выгибается, толкаясь бедрами вверх еще, и еще, и еще, отчаянно и болезненно, догоняя долгожданную разрядку. Сперма коротко прыскает, после чего медленно стекает слабой струйкой по коже. Белесая и вязкая скапливается лужицей внизу его живота: Тэхён ведет Чонгука сквозь оргазм, потирая его мошонку пальцами.
Напряжение уходит, когда наигравшись вдоволь, Тэхён оставляет распластавшегося на простынях Чонгука в покое. Без дыхания он обрушивается на постель, растянувшись во всю длину от изнеможения. Покрывшаяся испариной кожа блестит в лучах солнца. Сперма пачкает под ним простынь. Засос расцветает нежно розовым пятнышком возле его правого соска. Намного светлее тех, коими усыпаны его бедра. Оставленные прошлой ночью, а может быть и те, что Тэхён наставил сегодня.
- Иди ко мне, - зовет его Тэхён, взяв за руку и потянув на себя. Безрезультатно, увы. - Блин, тебя не сдвинуть. - Он стягивает носок, болтающийся на левой ноге, за Чонгука и швыряет в сваленную кучей одежду. Чонгук довольно урчит.
- Такими тонкими ручками не сдвинуть. - Чонгук подбирается к нему поближе, укладывается на его подушку, натягивая одеяло на плечи.
Обиженный до глубины души Тэхён демонстративно уфкает.
- Ты забираешь все одеяло себе, Чон!
Чонгук со сладким вздохом устраивается на кровати, жмется к Тэхёну.
- Так холодно. Почему ты выключил обогреватель? И вообще, зачем тебе одеяло, если ты даже свитер не снял? - Чонгук крепко зажмуривается. Тэхён едва ли слушает, о чем говорит. Вместо этого его ладонь подлетает к лицу Чонгука, проводит большим пальцем черту по его щеке.
- Тебе бы в душ сходить. Когда ты проснешься, все прилипнет намертво. - говорит Тэхён, а сам привлекает его к себе, забрасывает руку на плечо сонного Чонгука.
- М-м-м, я без сил, - тянет Чонгук, засыпая на последнем слове. Он переплетает свои ноги с тэхёновыми и тычется лицом ему в грудь. Ну, и кто сможет такому противостоять?
- С днем рождения, кстати.
Тэхён усмехается.
- Откуда узнал?
Чонгук широко зевает и его ответ выходит неразборчивым.
- Видел где-то в интернете.
Тэхён шарит ладонью по всей его спине, прежде чем остановиться на его ягодицах. Макушкой Чонгук упирается ему под подбородком, щекочет кожу темно-каштановыми волосами. Чонгук, наверное чувствует, что он улыбается.
- Можешь считать это моим подарком, - посмеиваясь, произнес Чонгук.
- Хорошо же ты устроился! - отшутился Тэхён, пропуская сквозь пальцы другой руки густые пряди его волос. - Хотел бы я положить весь мир к твоим ногам, - вздохнул он, - Так и вижу твой силуэт в лучах заходящего солнца Киото, или белые колонны Греции. Красиво. Мне кажется, ты заслуживаешь куда больше, чем я могу тебе предложить.
Чонгук печально выдохнул.
- Знал бы ты, как сильно я хочу выбраться отсюда. В печенках сидит. И я бы с удовольствием свалил вместе с тобой.
Тэхён хмыкнул, пригладив его влажные и остывшие волосы. Такой юный, совсем мальчишка. Будто бы только примчался после того, как занимался спортом под солнцепеком. Столько ссадин. У Тэхёна сердце переполнено до краев.
- Как и я. Было бы славно покататься по миру.
- Почему у тебя дома нет твоих фотографий, или хоть чьих-нибудь? - хриплым ото сна голосом спрашивает Чонгук.
- Что? - неуверенно переспрашивает Тэхён.
- Да просто спрашиваю. Фотки семьи и все такое — зевнул он.
- С чего ты решил спросить об этом сейчас?
- Я с самого начала это заметил. Что чего-то не хватает.
- Фоток моей семьи?
- Ну, у тебя висят эти безликие картинки цветов, - Чонгук перевел на него быстрый взгляд. - Разве фотографии родственников не лучше? Или твои.
- Это вроде как личное. - Тэхён замолкает. Между ними все еще не установились доверительные отношения, хотя и оба не знали, почему. Чонгук словно бы ступил на новую землю, где любой его шаг или неосторожный жест могли все либо разрушить, либо возродить.
И он все-таки сделал этот первый шаг.
- Понимаю. - уютно свернулся на его груди. - Тебе не обязательно делиться этим со мной. Я просто спросил.
Просто спросил.
В канун нового года Чонгук появляется на пороге его квартиры, со щеками, подернувшимися румянцем и блеском затаенной тоски в глазах. Это незнакомое Чонгуку чувство, придти к нему домой без предлога «работы», но Тэхён встречает его с радостной готовностью.
- Привет, Тэ! - смеется он, скидывая носками ног обувь с пяток и заваливаясь в гостиную. - С новым годом! - Он опускает маленький подарок в оберточной упаковке на тэхёнов белоснежный журнальный столик. Тэхён посмотрит, что там, позже.
Оглушенный его мягкой красотой, Тэхён одновременно не может сдвинуться с места и отодрать прилипший к небу язык, чтобы произнести хоть звук.
- Ты что ли… - Тэхён хочет спросить, не пьян ли он, но внезапно язык не поворачивается. Он облизывает губы — не в себе, Гук?
Чонгук, раскинув ноги и руки, усаживается на его неудобный диван. - Неа, просто хорошее настроение. Ну, может капельку. - он снова тихо смеется, задирая руки вверх. - Тэ-тэ, иди ко мне, - зовет он, двигая пальцами в воздухе. Тэхён даже подумать не успевает, как бросается к нему, берет за руки и тянет, усаживая Чонгука.
- Не настолько пьян, да? - дразнит его Тэхён.
- М-м-м, - Чонгук прикрывает глаза, вжимаясь лицом в его шею, жадно вдыхая запах его геля для душа, не выпуская его пальцев из рук. Как в бреду, Чонгук роняет голову на его плечо, щекочет дыханием оголившуюся в вырезе свободного свитера кожу. Края рукавов оказываются меж их стиснутых переплетенных ладоней, Чонгук вцепляется в него еще крепче.
- Не настолько пьян для чего? - бормочет Чонгук, кончики его жестких волос, покалывая, проезжаются по коже, когда Чонгук поднимает лицо. Чонгук отрывается от его шеи, и Тэхёну не хватает его теплого дыхания.
Свет меркнет, Чонгук впивается в него чернотой своих завораживающих глаз, его маленький рот кривится, потому что Тэхён не собирается никак отвечать. Мысли путаются. Он был сбит с толку с самого начала. Поднося их переплетенные пальцы к груди, Тэхён, не в силах сопротивляться, наклоняется к нему и нежно целует его в губы, просто чтобы ощутить этот мягкий натиск на своих. У Чонгука слабеют колени, а дыхание становится прерывистым. Они разъединяют пальцы и Тэхён нежно берет его лицо в ладони, чтобы зацеловать этот рот, как следует. Чонгук неуверенно касается кончиками пальцев его поясницы. Голова у него кружится, мысли путаются в клубок, алкогольный туман и Тэхён, и все о чем он может думать это тепло его тела, его поцелуи, его касания.
Тэхён проникает языком глубже, пробуя слабый привкус алкоголя и сладость шоколада. Чонгук тонко всхлипывает, когда Тэхён отпускает его.
- Хочешь остаться? - спрашивает Тэхён, руки сползают на шею. Чонгук вздыхает невпопад, и это не остается не замеченным. Чонгук качает головой. Надежда тает.
- Не могу. Прости. Меня пригласили кое-куда. Но я хотел заскочить, поздравить тебя. - Чонгук широко улыбается, и сердце Тэхёна уносится вскачь.
Один шаг вперед, два шага назад.
На этой новое неизведанной территории он оставляет целые дорожки своих следов, что расходятся тонкими трещинками по земле.
Тэхён убирает руки.
- Тогда в другой раз?
Чонгук упирается своим лбом в его.
- Конечно, Тэ. Я надеюсь, тебе понравится мой подарок.
- О, я-то для тебя ничего не приготовил. - вслух осознает Тэхён.
Они так сидят, деля одно дыхание на двоих.
- Ничего страшного. Правда.
- Буду заниматься новым образом в течение следующих двух недель. Заглядывай как-нибудь, подгоним под тебя. И с меня подарок. И твоя зарплата.
Чонгук моргает и резко встает.
- … спасибо, Тэ.
Тэхёну только и остается, что наблюдать за его удаляющейся спиной. Он срывает подарочную упаковку и обнаруживает небольшую коробку конфет с прицепленной к ней открыткой. Открытка гласит «спасибо».
Он вздыхает.
Деньги с неба не падают, и Чонгук усвоил это на своем горьком опыте. Рев музыки на фоне так пронзителен, глубокие басы бьют по черепной коробке, что окружающий шум, крики, смешки, брызги крови тонут в ней без остатка.
- Двадцатку на того с татуировками!
Кто-то проталкивается и делает ставку на Чонгука. Вообще-то надо выжить из ума, чтобы ставить на кого-то другого.
- Десятку на белобрысого!
Кроме разве что новичков, пытающихся вырваться из трущоб. Всего лишь свежее мясо — их деньги это свежее мясо.
Каждый раз одно и то же.
Наступает этот парень неуверенно, резко, но все равно не достает опыта. Чонгук уклоняется, обхватывает его за голову и обрушивает ее о свое колено. Он делает все это молниеносно, едва ли успевает ощутить само прикосновение. Он заносит было кулак, полный намерения продолжать, но у него рот полон крови. Внезапно его противник падает.
Толпа вопит.
Вот как он выживает. И все же, если бы ему, пацану с Севера, сказали, что в свои 20 он будет разбивать чужие лица за деньги, Чонгук расхохотался бы и указал на двустворчатые двери в позолоте. Чью бы сторону ты ни выбрал, придется замарать руки кровью, что бы люди ни говорили.
Раньше на этом месте был каток, еще в 50-х, во времена, когда этот город был чем-то большим, а не дележкой денег и ущемлением слабых. Все разворочено: украли автоматы с хот-догами, видавшие виды аппараты с чипсами. Унесли даже то, что было неисправно.
Чонгука просто втолкнули в эту жизнь. Он безмолвно поддевает потерявшего сознание парня ногой.
Костяшки обдает прохладой, когда он разматывает бинты с рук. А с прохладой приходит уязвимость, и ему хочется уже обернуть ими ладонь обратно. Хотел бы он обернуть чем-нибудь всего себя. Он забирает свою долю и сваливает. Чонгук никогда не пересчитывает наличку, пока не уберется из этого места.
Чонгук падает на лавку на автобусной остановке, навес снесли еще в прошлой жизни, и наконец просматривает купюры. Сорвал куш. Два куска за ночь. Похоже, имя начинает работать на него. Чонгук прикрывает веки, а под ними красное марево. Он запрокидывает голову и делает вдох, позволяя напряжению улетучиться, взмыть высоко и уйти в черное небо.
Деньги он убирает в рюкзак. Надежный Дженспорт. Бордовый, скорее даже багряный. Приглушенный цвет. Наводка Юнги: не так-то просто убирать следы крови. Один из немногих, кому Чонгук доверяет с тех пор как подвязался на все это дерьмо с боями. Ему знатно пообломали крылья, какой-то пацан, ровесник Чонгука. С тех пор Юнги вышел из игры. После того случая он промышляет всякими делишками, Чонгук узнает об этом там-сям.
Чонгук благодарен, что встретил Тэхёна, это деньги и кое-что большее. Это та протянутая рука, что удерживает его от окончательного падения. Он оглядывается на громкий скрежет приближающегося автобуса. Автобус ржавый, пыльный, его бы давно нужно списать, как и грузовички, проносящиеся мимо, но никогда не задерживающиеся в подобных местах. Кто в здравом уме захочет рисковать? Он поднимается внутрь, кивает водителю и закидывает монетки в разъем. Ему нравится звон, с которым мелочь бьется о металл. Чонгук уходит в самый хвост, хоть и автобус пуст, не считая какого-то бедолагу. Иногда Чонгук идет пешком, но сегодняшний день был сносный. Чонгуку нравится изредка делать себе поблажки. Например, сходить в Моне. Но только после того, как он приведет себя в порядок. Приличные заведения выше на карте, и если уж вздумалось заявиться в одно из таких, лучше позаботиться о полинявшей серой футболке со следами крови на ней. Потому что в противном случае в чеке может появиться пара лишних нолей. Это целая система, правила которой он должен принимать.
Нет ничего трудного в том, чтобы пересечь границы Морено, куда сложнее задержаться за чертой.
А предрассудки хуже колючей проволоки.
«Сумерки сгущаются.», - отмечает про себя Чонгук. Его любимое время, когда все словно окутано голубой дымкой. Деревья теряют зелень своих листьев, становясь почти черными. А вороны становятся и того чернее черными в поблекшей синеве неба. Улицы за окном тянутся целую вечность, и Чонгук в очередной раз задумывается, не быстрее ли ему было пойти пешком. На этом маршруте работает только один водитель. Да и ходит отсюда только один автобус. Почему человек прожигает свою жизнь за рулем этого автобуса за мизерную плату? Чонгук знает ответ. Потому что лучше это, чем гнить в трущобах. Вообще-то, что угодно лучше жизни по ту сторону. Чонгук вяло смотрит в окно. Небольшие изменения в этой части города не заметны на фоне того, как все разрушено. Поржавевшие сеточные заборы, зияющие дырами, что прогрызли собаки. Или какой-то дурень угодил своей пустой башкой в металлические петли, те погнулись под вмешательством грубой силы. Трава здесь пожухлая, как сено. В голову не придет, что в таких покосившихся домах могут жить семьи с подрастающими детьми.
Чонгук недалеко от них ушел, он обитает на втором этаже трехэтажного хостела. Людей там как в муравейнике, но ему есть куда положить голову, и есть где помыться. На этом все. Север протянул свои лапы далеко, не оставив ничего остальным.
Он рассеянно водит пальцем по царапине на своей скуле. На перекрестке между Магнолией и Полумесяцем он замечает пару уличных кошек. Одна из них трехцветная. Автобус останавливается и он сходит на своей остановке. Ему еще идти пол квартала до своего дерьмового жилища. Завидев здание хостела, ему в глаза бросается желтая лента, обогнувшая прилегающую территорию. Офицер полиции стоит рядом со своим авто, больше преисполненный скукой, нежели правосудием. Он поджигает сигарету и затягивается.
- Сэр? - Чонгук подходит к нему, держась рукой за лямку рюкзака. Офицер оборачивается. - Что здесь произошло?
- Четыре человека погибли, поскольку это произошло в фойе, думаю, они просто оказались не в нужное время, не в нужном месте. Парень был или обдолбан, или вроде того. Не буду затягивать, все опечатано, пока мы не разберемся. - он вздохнул. Других полицейских поблизости не было, он стоял тут один. Чонгук еле перебарывает себя, чтобы снова обратиться к нему.
- Много времени это займет? Я живу здесь.
Офицер усмехнулся.
- Много? Если бы я только знал. Я один при исполнении, и я уже здесь. На подкрепление я бы надеяться не стал, вот что я тебе скажу. Придется тебе сегодня поискать другое место для ночлега.
- Я могу хотя бы зайти в свою комнату? - Чонгук не уверен, хочет ли он заходить туда. Он даже не знает, мертв ли этот парень, который положил четырех человек.
- Протокол, парень.
- А взять кое-какие вещи? - спрашивает Чонгук.
- Прости, нет.
Чонгук вздыхает. Стоило ли ввязываться в разговор с копом, если можно было попытаться пробраться через задний двор.
- Даже не думай влезть туда. Сунешься внутрь и пойдешь соучастником. - полицейский пыхтит своей сигареткой. Бычок летит на землю, он припечатывает его пяткой и достает еще одну сигарету. Чонгук разворачивается, чтобы уходить, пока он не увидел больше. Ему хватило того, что он услышал. Чувство отвращения и так подкатило к горлу.
Он подходит к телефону-автомату неподалеку и закидывает монетки в прорезь. Чонгук вбивает номер Юнги и, о, спасибо, слышит гудок!
- Привет, хен. Это Чонгук. Ты не против, если я зависну сегодня у тебя? Мне правда некуда пойти, наш комплекс опечатали. Массовое убийство. Меня трясет. - он пытается не думать о копе, который прожигает дыру в его спине.
- Извиняй, малой. Я не дома. Мне надо забрать кое-какой товар в магазин. А дубликата ключей у меня нет, так что сегодня не получился. Мне правда очень жаль, что я не могу помочь тебе. - голос Юнги на том конце провода звучит и впрямь искренне, но все так же невозмутимо.
- А. Ох, хорошо, ладно. - Чонгук сжимает пальцы в кулак. - М, спасибо. Ладно. Береги себя.
- Обязательно, Чон! Но и ты будь осторожен! Увидимся завтра, хорошо? Заходи, возьмешь что-нибудь у нас в качестве извинений. За мой счет.
- Не нужно, Юнги, правда. Не бери в голову, я не обижаюсь. Правда. Увидимся завтра. - он прощается и вешает замусоленную трубку на крючок. Никак не может решиться. Ему неохота навязываться Тэхёну, но в действительности, у него нет другого выхода. Не может же он спать прямо на улице со всей наличкой. Он не хочет даже предполагать, чем это кончится. Чонгук ныряет в рюкзак и достает его визитку. Смотрит на нее. Он набирает его номер, прежде чем позволяет себе взвесить все «за» и «против». «Против», наверняка, перевесят, но что ему остается делать? Это ведь не значит, что он думает только о себе?
- Привет, Тэ. Это я, Чонгук. Я знаю, мы не договаривались сегодня… но… м, мне надо остаться где-то сегодня. В моем хостеле произошло массовое убийство. Весь комплекс опечатали и я не могу даже войти туда.
Тэхён прерывисто вздыхает в трубку, будто ожидал услышать что похуже.
- В самом деле? Это просто кошмар. Не могу даже представить.
Чонгука тянет рассмеяться на последнее его утверждение. Его тянет разбить телефонную трубку об автомат, услышать треск пластмассы. Он бы тоже не мог себе представить такое, живи он своей прошлой жизнью. Если бы все было как раньше! Когда ему было десять, пусть даже одиннадцать лет. Но такое. Четыре человека убиты, отняли жизнь четырех человек, но самое ужасное, что это люди едва ли держались за свою жизнь. Он бы и сам распрощался со своей. И от этого сводит зубы.
- … Чонгук? Ты в порядке? Ты так дышишь… - неуверенно зовет его Тэхён.
- В порядке, - быстро отвечает Чонгук. Он даже не заметил, как начал задыхаться. - Все в порядке. - язык липнет к небу.
- Прости, если я сказал что-то не то. Приходи ко мне, конечно, я всегда тебе рад. И не переживай об этом. Это наименьшее, что я могу сделать для тебя.
Чонгук поджимает губы.
- Уверен?
Если подумать, он не против, если его укокошат этой холодной ночью.
- Конечно.
А Чимину ты тоже всегда был рад?
Чонгука тошнит.
- Спасибо… - начинает говорить он, но связь обрывается. У него закончилось время. Он перехватывает трубку правой рукой и впечатывает ее на крючок. Закрученный провод раскачивается. Он приваливается лбом к таксофону и прикрывает ненадолго глаза, их щиплет. Офицер наблюдает за ним. Глаза наполняются влагой, может, из-за холода, может, по другой причине. Чонгук решает, что все дело в холоде и выпрямляется, чтобы отправиться на автобус.
- Привет. - Чонгук стоит на пороге его квартиры, с бордовым рюкзаком за спиной. Тэхён видит его покрасневшие глаза, но не набрасывается сразу же. Чонгук выглядит как драный кот: щека опухла, огромный фиолетовый синяк, губа разбита. Он весь измученный.
- И тебе привет.
Тэхён распахивает дверь пошире и пропускает его внутрь. Разуваясь, Чонгук тихо благодарит его.
- Не переживай, я же сказал тебе, - Тэхён опускает ладонь ему на спину. - Я достану тебе чистую одежду, Гук-ки, но сперва сходи в душ.
- Прости. - Чонгук правда не знает, что еще ему говорить.
- Не за что извиняться. Всякое бывает. Твоя зубная щетка все еще в стаканчике. - Тэхён ласково подталкивает его. - Ну же.
Чонгук заходит в кабинку и включает воду. Тэхён отсюда слышит, как он шипит. Наверное, из-за всех этих побоев. Тэхён достает свою аптечку, новую пижаму и заносит все это в ванную. Он быстро чистит зубы и выходит, чтобы предоставить Чонгуку немного личного пространства. Кажется, сейчас он бы не отказался побыть один. Когда он слышит, как вода прекращает литься, он кричит Чонгуку: - Позови меня, когда будешь готов впустить меня.
Какое-то время Чонгук не показывается, после чего открывает дверь. Глаза у него покраснели еще сильнее, на шее три красные полоски, видимо, растер кожу в душе. Остальная часть тела скрыта в мешковатой серой одежде.
- Ты не должен… - голос у него хриплый и усталый. Он смущенно покашливает. - Ты не должен ухаживать за мной. Я в порядке. Тэ, бывало и хуже.
- Даже если бывало и хуже, это не значит, что на это можно закрывать глаза, понимаешь? - Тэхён усаживает его на крышку унитаза. - Я постараюсь аккуратно.
- … хорошо. - мягко уступает Чонгук.
Тэхён опускается перед ним на колени.
- Где болит больше всего?
- Где…? - бездумно повторяет Чонгук, будто не понимая вопроса. На его лице застыла ничего не выражающая маска, и это говорит о куда больше, чем нахмуренный вид, ему, видимо, больно даже брови свести. - А. Моя щека. Думаю, он зарядил мне по лицу, но в тот момент я этого даже не почувствовал. Сейчас ноет. И, здесь тоже. - Чонгук показывает ему отекшие костяшки с треснувшей кожей.
- Понял. - сначала Тэхён достает антисептик. - Может пощипывать. - предупреждает он. Чонгук кивает, но не издает и писка, когда Тэхён распрыскивает спрей, лишь стискивая кулаки. Тэхён наносит мазь, не оставляя без внимания ни одну царапину, затем разматывает и бережно обертывает им его руки.
- Теперь щека? - Тэхён поднимает на него лицо. Чонгук кивает. Порез небольшой, но Тэхён все равно втирает мазь и лепит поверх пластырь.
- Хочешь, приложим лед? - спрашивает его Тэхён. Чонгук отрицательно качает головой только спустя минуту. Становится очевидно, что он витает где-то в своих мыслях. Тэхён не может его ни в чем упрекнуть.
Трещинка на его более полной нижней розовой губе никуда не делась. Разошлась еще больше, похоже, Чонгук, наверное, обкусал кожицу в душе. Тэхён ловит глазами его взгляд. - Ты не против? - уточняет он, кивая на его ранку. Чонгук ничего не отвечает, сидит со своими огромными глазами. Он опускает веки. Тэхён выдавливает немного заживляющей мази на безымянный палец, потому что остальными прикасался к другим повреждениям. Левой рукой он осторожно берет его лицо, большой палец касается щеки, несмело подносит другую руку к его губам и короткими мазками накладывает мазь. Его губы оказываются намного мягче, чем он ожидал. Тэхён убирает блестящие лоснящиеся излишки, чтобы ему было комфортно.
- Порядок? - он шепчет, голос скрежещет по горлу, как наждак. У Чонгука дрожит нижняя губа, едва заметно. Тэхён не отнимает левую руку от его лица. Чонгук слабо кивает, а его голова так и замирает в непонятном наклоне. Тэхён отпускает его, и не остается ничего кроме влаги пара от душа, оседающей на коже. Ранее Чонгуку казалось, он его душит, а теперь его касания стылые и чужеродные. Он чувствует себя не в своей тарелке.
Тэхён поднимается, моет руки, вытирает их полотенцем, защелкивает крышку на коробочке с лекарствами. Чонгук следит за каждым его движением.
- Как ты? - Тэхён оглядывает его.
- Лучше не бывает. - сухо отрезает он.
- Отлично. Тогда идем. - Тэхён убирает аптечку в выдвижной ящик и протягивает ему ладонь. Чонгук берется за нее не сразу. Он уводит их в спальню.
Под теплыми пледами и одеялами они переплетают ноги. Почти как несколько дней назад, когда Чонгук забился ему подмышку, но теперь они смотрят друг другу в глаза, чуть ли не соприкасаясь кончиками носов. Когда Чонгук закрывает глаза, его лицо выглядит таким нежным, эти плавные черты. Тэхён никогда прежде не видел, каким уязвимым он может быть. Его дыхание выравнивается, губы приоткрываются. Должно быть, спит, решает Тэхён и подхватывает его под лопатки, чтобы прижать еще теснее к себе.
- У нас с тобой есть что-нибудь общее, как считаешь? - спрашивает Чонгук, не открывая глаз. Тэхён поражен, но своего удивления не выдает. Он поглаживает его спину пальцами.
- Да.
Чонгук молчит, поэтому он продолжает.
- Что ж, для начала, - улыбается Тэхён, - Мы оба из простых семей.
Чонгук от любопытства распахивает глаза.
- Да, да. Все, что у меня есть сейчас, я добился этого, потому что был один. Так не было всегда. - Тэхён пожимает плечами. Чонгук открывает рот, чтобы спросить, но одного его взгляда достаточно, чтобы не задавать вопросов.
- Нам обоим нравится искусство. Я люблю фотографию и моду, а ты, я видел, разглядывал цветы в Моне так, словно это самые красивые цветы на земле. Я думаю, ты очень самодостаточный. Тебе не нравится, когда я плачу за тебя. И ты, и я, мы привыкли быть сами по себе. - Тэхён немного уклоняется от вопроса, произнося следующие слова. - Я думаю, внутри ты очень хрупкий. Ты носишь эту броню из отчужденного вида, но, мне кажется, ты делаешь это потому что ты стеснительный. - он улыбается. - Мне кажется, ты сбился с курса. То, чем ты занимаешься по жизни противоречит твоей натуре. Бои без правил, даже твоя помощь мне, это все не то. Не этого ты хочешь. И, на самом деле, не этого ты заслуживаешь, жизнь тебе задолжала. Понимаешь, наше прошлое и то, что нас окружает не определяет, кто мы есть. Кем мы можем стать. - Тэхён разглядывает невидящим взором стену позади него. Обдумывает свои слова. Разве это честно? Чонгук так мягок внутри, скорее подросток, чем молодой мужчина. Он боится подумать, что влюбился в него. Но когда он переводит на него взгляд, его большие красивые глаза полны слез. И сердце его пропускает удар, когда он видит их предательский блеск. Чонгук натягивает одеяло на голову, чтобы спрятать свое лицо. И в этот миг Тэхён понимает, то от чего он убегал так долго, случилось. Он пропал. Он влюбился в него.
- Я… четыре человека были убиты сегодня в хостеле, в котором я сплю. - его голос дрожит. Тэхён сжимает его в объятьях. - Ни за что. Возможно, у них даже не было близких, а может, были семьи. Это очень дешевое жилье, и, кто знает, вдруг им даже негде было уложить спать своих детей, прежде чем они найдут жилье получше. Или это мог быть курьер. Или они хотели увидеться со своими друзьями. - он заикается после каждого предложения. И Тэхён задумывается, какое же у него большое сердце. Он гладит его спину в успокаивающем жесте.
- К-когда мне было одиннадцать, моя мама заболела какой-то дрянью, диагностировали грипп, но она умерла. Отец невдолге отправился вслед за ней. А мой дядя заявил права на все деньги, вообще на все. Она даже не оставила завещания… потому что, кто, черт побери, мог подумать, что она умрет?!
Чонгук делает глубокий дрожащий вздох. У Тэхёна голова кружится. Он хочет столько всего ему сказать, но он не перебивает Чонгука и не мешает ему говорить.
- Я не мог оставаться там. Никому не было до меня дела, я просто стал лишним ртом, стал еще одним человеком, который стоял на пути к их богатству. Так что, в конце концов, я оказался на Востоке, где я пытался не подохнуть от голода. И это после того, как меня баловали на протяжении всей моей жизни. - Чонгук тяжело дышит, хватает воздух ртом, вытирая лицо о рукава его серой пижамной куртки. Сердце у Тэхёна сжимается в груди. Он не смеет убрать от него рук.
- Так я и выкарабкался, - говорит спустя пару минут. Тэхён его не торопит. - Мне нравилось, как люди вроде меня борются за свою жизнь. - он громко икает, после чего пытается дышать размеренно.
- Они не заслужили этого. Никто. Моя семья, мой дядя, который прибрал все к своим рукам. Целая семья развалилась, но они быстро замели следы, потому что так заведено на Севере, где преступлений не бывает. Я даже не знаю, почему. Я не могу знать. Откуда мне знать это? Когда мне думать еще и об этом, если мне надо думать о крыше над головой. - лишь его тихая непрекращающаяся икота нарушает тишину. Тэхён не произносит ни слова, он обнимает Чонгука прямо поверх кокона из одеяла и крепко сжимает. Тихие всхлипы переходят в рыдания. Тэхён баюкает его в своих руках.
- Мне так жаль, - шепчет он, не находя других слов. Он не знает его горя, он не проходил через подобное сам, но ему это и не нужно для того, чтобы дать Чонгуку заботы, чтобы дать ему почувствовать себя в безопасности, когда он слабее всего.
- Я держу тебя и не отпущу, все хорошо. С тобой все будет хорошо, просто дыши.
В этот раз Чонгук засыпает, измотанный слезами, он засыпает в его руках.
Поутру Тэхён просыпается первым. Его едва ли можно назвать совой, но сегодня он рад проснуться так рано. Волосы Чонгука разметались по подушке, светло-каштановые пряди ловят блики прокравшихся сквозь шторы лучей солнца. Разлившееся золото, как светящийся венец. Тэхён так благодарен за это утро, за этого утреннего спящего Чонгука. Его по-утреннему слегка отекшее лицо, торчащие белые единички, и весь он легенький, как перышко, отдохнувший. На секунду он задумывается, всегда ли Чонгук так красив по утрам.
Он просыпается.
- Доброе утро, детка. - приветствует его Тэхён. Чонгук открывает глаза, дует губы, щурится и часто моргает. Веки у него еще припухшие после вчерашнего, но он все равно выглядит трогательно. Чонгук садится на постели и потягивается, утонув в огромной тэхёновой пижаме, и со сбившимся на талии одеялом он выглядит чересчур мило. Тэхён осматривает его гибкое тело, купающееся в сиянии солнечного света. Он мурлычет, поднимая руки высоко вверх, заставляя все суставы затрещать. Пижама на нем задирается обнажая полоску кожи, на пояснице у него кровоподтеки.
- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает он.
- М-м-м, хорошо. - он роняет руки на постель и поворачивается, чтобы забраться на Тэхёна верхом. Тэхён чувствует его налившийся тяжестью член на своем бедре.
- Трахнешь меня?
Тэхён лезет обеими руками под его пижаму, он стискивает его узкую талию пальцами, наслаждаясь гладкостью кожи. Первая его мысль отказать ему, если бы так не хотелось сказать «да». Он привстает и чмокает Чонгука в кончик носа. Слишком невинно, он мысленно винит себя за это желание, но все равно целует уголок его рта. Чонгук ловит его поцелуй губами, обвивает руки вокруг его шеи и притягивает к себе, углубляя поцелуй. Он негромко стонет, отираясь пахом о его ногу.
Тэхён смотрит на его лицо еще раз: на его опухшие веки, полопавшиеся капилляры, его неуклюжую сонливость, пластырь на щеке, и всю ту сдерживаемую скрытую тоску за фасадом выдуманной самоуверенности. И в тот момент Тэхёну кажется, что он только портит эту незапятнанную чистоту, он решает держать себя в руках.
- Нет, я не думаю, что нам следует…
- Почему нет? - Чонгук подается вперед, проезжаясь своим вставшим членом по его бедру, он видит, как Тэхён скользит по его телу своим взглядом. - Это из-за вчерашнего? Не забивай этим себе голову, я уже и думать об этом забыл.
Тэхён качает головой, пытаясь охладить чонгуков запал. Он знает, что это не правда. Он знает, что Чонгук помнит и для него это важно. Потому что настал черед Тэхёна ступить на новую землю, и ему нужно хорошенько подумать перед тем, как сделать новый шаг вперед. И он переживает, если он решится пойти дальше, как это повлияет на чувства Чонгука. И куда это их приведет? Тэхёну кажется, будто он пользуется его уязвимостью, его взгляд снова цепляется за эту ссадину на лице, его обработанные руки. Выглядит слишком мягко, слишком хрупко, чтобы дотронуться. И чувство вины накатывает, как волны с утренним приливом.
- Ну давай, Тэ, - просит его Чонгук. Он берет Тэхёна за руку и тянет ее под пижаму, опускает на низ своего обнаженного живота. - Ну пожалуйста. Тебе не обязательно… - он останавливается, не встретив ответной инициативы от Тэхёна. Пальцы медленно разжимаются и, в конце концов, он выпускает его ладонь из захвата.
- Ладно, ладно, - сдается Тэхён, прокладывая цепочку поцелуев вдоль линии его подбородка. Чонгук снова расслабляется в его руках. - Но никакого секса. - он спускает надувшегося Чонгука с небес на землю. Чонгук недовольно стонет, когда Тэхён отворачивает от него лицо и не дает себя поцеловать. А его рука скользит ниже по животу, забирается под белье, и он обхватывает его член сразу и без преград из одежды, все эти взбухшие вены под пальцами. Его член дергается, стоит только Тэхёну спустить на нем белье, а по спине у Чонгука бегут мурашки. Он сдавливает его плечи в своих железных тисках, потому что Тэхён обнажает головку от крайней плоти, и на ней тут же выступает прозрачная капелька, блестящая в золоте утреннего солнца, Тэхён двигает кожицу вверх-вниз.
- Вот так, как же хорошо, - томно тянет Чонгук, а его член задирается еще выше, как будто не он проснулся пару минут назад. Он елозит, настойчиво подставляясь под руки Тэхёна, так что его боксеры болтаются на середине бедер. Тэхён распределяет его естественную смазку по всей длине для лучшего скольжения. Дрочить насухую это просто издевательство. Чонгук прячет лицо в изгибе его шеи, сжимая его плечи от того, как восхитительно Тэхён натирает самый кончик шершавым большим пальцем.
- Тебе нравится, когда я так делаю? - жарко шепчет ему на ушко Тэхён, облизывает его пробитую мочку. Чонгук извивается, дергая тазом вперед и утвердительно мычит. Его крупная головка наливается, влажнеет и Тэхён размывает вязкие капли именно так, как Чонгук любит больше всего. Еще один стон срывается с его губ, Чонгук убирает руки и обнимает Тэхёна за шею, обдавая его шею своим горячим дыханием. У Тэхёна разве только искры не летят из-под руки, так он ускоряется на его члене, Чонгук безвольно подкидывает бедра вверх, головка вся мокрая от выступившей смазки. Чонгук стонет задушено и сбито, толкаясь навстречу его касаниям в последний раз, он застывает перед тем, как неслышно прошипев «кончаю» изливается и белые потеки стекают по члену. Тэхён жадно подхватывает его сперму пальцами и дергает ладонью по члену еще несколько раз, растирая по длине. И Тэхён все еще обожает смотреть, как Чонгук кончает: как сперма не выстреливает струей, а медленно вытекает, так словно Чонгук течет от его прикосновений, как его красный венистый член качается на его пальцах, прежде чем разлиться спермой. Чонгук поджимает ягодицы, пока Тэхён надрачивает ему еще и еще и убирает руку с его члена наконец.
- Вот это да! - его член, немного опав, ложится на бедро. Чонгука всего пробирает дрожь, он весь сжимается и, мягко подмяв Тэхёна под себя, валит его на спину, разваливаясь поверх него. Он пачкает его белье своей спермой. Вот же негодник. У Тэхёна у самого утренний стояк передает им привет.
- Боже, ты весишь тонну, - бездумно бормочет Тэхён. Чонгук цокает.
- Вот же пристал! - Чонгук ворчит и все равно трется об его вставший член. Тэхён смеется и, привстав, садится на кровати, не выпуская Чонгука из рук. - Ладно, думаю, тебе пора в душ, - он ласково шлепает его по ягодице, не сгоняя со своих колен, но и не побуждая к продолжению. Чонгук намек понимает.
- Я оставил чистую одежду в ванной, - говорит он Чонгуку, слезающему с его бедер. - Не думай еще и об этом, Гук.
Заколебавшись, Чонгук не двигается с места.
- Ты точно не против? Я могу надеть свою вчерашнюю одежду… я могу.
- Я точно не против. Это мелочь, не о чем даже говорить.
Неозвученное «почему?» повисает в напряженной тишине. Чонгук решает не развивать тему и уходит в ванную комнату.
Тэхён с тяжелым вздохом откидывается на спинку кровати, лопатками больно ударяется о дерево. Он ведь, в самом деле, делает все это для Чонгука бескорыстно. Чонгук очень закрытый молодой человек, недосягаемый, в каком-то роде, окутанный своей тайной. Каждый новый день, проведенный с ним, Тэхёну кажется, что он знает его меньше, чем вчера, и это загоняет его в тупик. Особенно после прошлой ночи. Чонгук то подпускает его к себе, то снова выставляет шипы, и так до бесконечности много раз. Тэхён начинает думать, что настоящего Чонгука он не знает и никогда не знал. И в то же время, он сходит с ума от той власти, которой он над ним обладает. Как все его мысли постоянно заняты Чонгуком. Тэхён хотел бы отвлекаться хоть изредка, пусть Чонгук и заслуживает такого безраздельного внимания. Его сперма подсыхает, въевшись в одежду Тэхёна, и от этого ему еще гаже внутри.
Экран его телефона загорается, на нем высвечивается неопределенный абонент, Тэхён переключается мгновенно. Дурной знак.
Его шаги слишком шумные, его дыхание слишком громкое, его присутствие слишком раздражающее. Чонгук чувствует себя слишком назойливым.
- Да с чего бы, а?! После того, как ты бросил меня… как ты вообще себе все это представляешь? - рычит в трубку Тэхён. Его голос, всегда полный восхищенных и ласковых нот, сейчас низкий и стянутый от гнева. Он молчит, а потом вновь разражается. - Ты хотя бы отдаешь себе отчет, как ты смешон?
Чонгук подходит к нему, но Тэхён останавливает его, подняв ладонь в воздух. И что ему, Чонгуку, делать? Как правильно поступить. Может ли он спросить что-то у Тэхёна? Может ли он вообще стоять и слушать его разговор?
-Нет, нет… Я не хочу об этом говорить. Ты думаешь только о себе и так было всегда. Ты, ты… Господи. - Тэхён сжимает руку в кулак, отворачивается, он стоит лицом к зашторенному окну. Ходит как лев запертый в клетке, беспомощно вытянув задеревеневшую от напряжения руку в сторону.
- Даже не надейся, вернуться в мою жизнь, не после того, что ты сделал! И ты зовешь себя моим отцом? Дерьмо собачье… - отрезает он.
И после этих слов все становится на свои места. Почему Тэхён замкнулся внутри себя после того, как Чонгук рассказал ему о своей семье. Теперь…
- Правда что ли? - вскрикивает Тэхён, его голос срывается на последнем слоге. Он беспрестанно сжимает пальцы в кулак и разжимает их. - Сколько раз ты спрашивал меня об этом, и мой ответ ни разу не поменялся. С чего ты решил, что я передумаю сейчас, спустя неделю?
Тэхён замолкает, тяжело дыша.
- Знаешь, что я тебе скажу? - он резко тянет воздух носом, пытаясь взять себя в руки. - Больше никогда не звони мне. - Тэхён отключает вызов и, не глядя, отшвыривает телефон на постель позади себя. - Господи. - бормочет он, а в его голосе появляется мука, которой не было, пока он разговаривал по телефону. Он оседает на край кровати и роняет лицо в раскрытые ладони, тщетно пытаясь стереть пальцами со лба глубоко залегшую черту меж бровей. Чонгук неуверенно подступает ближе к нему, половицы скрипят. Тэхён резко задирает голову, словно выныривает из утягивающего его вихря мыслей.
- … Тэ? - зовет его Чонгук, и голоса почти не слышно.
Он снова вздыхает, трет глаза пальцами.
- Гук? Боже… - он выглядит таким поникшим и убитым, сидя со сгорбленной спиной и опущенными плечами. - Прости, что тебе пришлось это слышать.
- Все в порядке, Тэ, - уверяет его Чонгук, но сесть рядом не осмеливается. - Почему… почему ты не хочешь разговаривать со своими родителями?
Тэхён невесело усмехается, весь подбираясь на месте. - Им буквально нет никакого дела до меня самого. Все, что их волнует - это только мои деньги. Не хочу знаться с подобным отребьем. Меня, блядь, выворачивает от них.
Чонгук выпрямляется, как натянутая струна. Если бы он только знал, во что обходятся эти страдания, каково подбирать остатки, вырывать копейку потом и кровью, чтобы протянуть еще один день.
- Подобном мне, это ты хочешь сказать? - Чонгук стискивает зубы.
Тэхён дергается, когда осознает, что он только что сказал.
- Нет, нет, я имел в виду не это. Я говорил о другом.
- О чем же?
Тэхёну его никогда не понять. И все же, такому снобскому поведению нет ни единого оправдания.
- Это твои родители. Ты не знаешь, каково это остаться без них. - Чонгук говорит спокойно, но все равно выходит резко. Не так он хотел. Тэхён переключается за секунду и его голос льдисто-холодный снова.
- Да, может быть и так. Но я знаю все, о том, каково быть пустым местом для них.
Это больная тема, и Тэхён это знает.
- Что за чушь ты несешь? Ты лжешь мне прямо в глаза. Твои родители звонят тебе, потому что скучают по тебе, а не потому что им нужны деньги. Особенно если они живут на Севере. - последние слова Чонгук шипит сквозь зубы.
- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Чон. Они живут на ебаном Юге. Почему, ты думаешь, я сказал, что мы оба из небогатых семей. Почему я говорил тебе о независимости? Добился всего сам? Почему? Потому что так и есть. Меня вышвырнули на улицу и глазом не моргнув, всем было все равно, если бы я подох. Но я выбрался, я выгрыз себе путь наверх, зубами и ногтями, а ты… ты… - Тэхён резко прерывается, глотнуть воздуха и продолжает.
- А тебе хватает чертовой наглости, тыкать меня в это носом?! Хочешь сказать, я должен принимать их дома, людей, которым никогда не было до меня дела, кто бросил меня одного, в конце концов? Люди, одна мысль о которых заставляет меня почувствовать себя самым никчемным человеком на свете? - он дышит быстро и часто. Затем делает один долгий глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки, но это не тот разговор, который ведется за чашкой чая.
- Нет. Я не сделаю этого. Даже если благодаря им я появился на свет. Не могу. - Тэхён наконец встает с постели и смотрит на Чонгука. Глаза у него блестят. И его сокрушенный вид пускает стрелы раскаяния в сердце Чонгука. Если бы… если бы он только знал про этот надрыв внутри Тэхёна, он бы и рта не раскрыл на эту тему. Ему следовало отступить. Ему вообще не следовало вмешиваться во все это.
- Послушай, извини меня, это не мое дело. Я просто думаю… - он взвешивает каждое слово, прежде чем произнести его, - Ты мог бы поговорить со своими родителями. Хотя бы спросить, почему они так поступили.
- Чимин выносил мне этим мозг, боже. Гук, и ты туда же? - Тэхён качает головой. - Мне не нужна жалость. - Тэхён догадывается, что Чонгук всего лишь переносит на его жизнь свои собственные переживания. Но ему не удастся переубедить Тэхёна. Нет.
Чонгука охватывает ярость. Сердце больно сжимается в груди, воздуха становится слишком много. Внутри все закипает от гнева, обжигает его и выливается наружу: - Чимин? Что у тебя было с этим Чимином? И какое это имеет отношение ко мне?
Почему он имеет значение для тебя.
Тэхён подходит к нему, к Чонгуку, у которого от количества предположений сейчас опухнет голова, и останавливает эту сумасшедшую карусель мыслей. Своим теплом, самим собой, а Чонгук к нему между прочим, уже слишком прикипел, Тэхён просто заставляет мысли в его голове затихнуть, у него получается не дать вулкану внутри него извергнуться.
Теперь Чонгук не может вспомнить, почему он так разозлился.
- Что такое? А? Расстроился, что он для меня важнее, чем ты? Или потому что между нами ничего нет? А тебе хотелось бы, чтобы было, да, Чон? Я угадал? - Тэхён прикусывает язык. Поздно. Он ненавидит себя за слова, которые сейчас прозвучали из его рта. Но больше всего он ненавидит себя за то, что это ему, на самом деле, хотелось бы чего-то больше с Чонгуком. А Чонгук с самого начала не принадлежал ему. Вина мгновенно скручивает внутренности, а в горле саднит. Ведь еще вчера ночью они…
- Ты не можешь… - Чонгук смотрит на него в неверии. Эти его огромные красивые глаза такие красные, что у Тэхёна кружится голова.
- Нет, нет, Гук-ки. Я не это хотел сказать. - он выбрасывает ладонь вперед и успевает обхватить талию Чонгука вполоборота, когда тот отворачивается. На секунду Чонгук замирает в его руках с нечитаемым выражением на лице. Тэхён надеется удержать его, кто знает, может, его надежды не так глупы и безосновательны, ведь Чонгук остановился. Но Чонгук вырывается и поджимается, как пружина, готовая выскочить.
- Пошел ты нахуй! - шипит он напоследок, прежде чем развернуться и уйти. Прежде чем Тэхён успевает извиниться. Оставляя во всей квартире шлейф своего присутствия. Оставляя Тэхёна стоять и вариться в котле из сожалений, не в состоянии сделать хотя бы шаг, когда он мог догнать Чонгука. Тэхён идет и снимает постельное белье с кровати, чтобы избавиться от его запаха.
Чонгук вглядывается в изъеденный ржавчиной голубой метал, словно видит его впервые в жизни, хоть и бывал тут не раз. Расположенные в вертикальном порядке неоновые буквы на металлической стреле складываются в Майкс Ликёр. Солнце садится и город погружается в тусклую оранжевую дымку, а вывеска все еще не горит.
- Здорово, Юнги-хен, - Чонгук грубо толкает дверь, ожидая перезвон колокольчиков. Такое ощущение, что в магазине ни души: дверь распахивается беззвучно, внутри пыльно, свет приглушен, если бы только не силуэт за прилавком, странно отставивший руку в сторону.
- Прописался уже на Севере? - подкалывает его Юнги, заметив, как Чонгук еще раз открывает и закрывает дверь. Безуспешно, впрочем, откуда таким безделушкам взяться здесь, это вам не Север. - Там ты пропадал все это время?
Нахмурившись, Чонгук пробирается через металлические каркасы рядов, обвешанных упаковками того и сего, и подходит на кассу. Чонгук останавливается и заговаривает, постукивая пальцами по пачке с вялеными мясными кусочками на замызганном прилавке:
- Не так уж часто я там бывал.
- Достаточно, чтобы я обратил внимание. У тебя все на лбу написано, Чон, и я сразу понял, что-то тут нечисто. Ходил тут, сиял, как начищенный пятак. - он кидает Чонгуку пачку мясных кусочков со вкусом пеперони. - За счет заведения. - заявляет Юнги, завидев, как Чонгук тянется, открыть рюкзак.
- Дело дрянь? - Юнги упрямо отодвигает выложенные Чонгуком деньги на стойку обратно к нему. Чонгук неопределенно мычит, не зная, с чего начать.
- Я вроде как… нашел работу? - он пожимает плечами и продолжает, - Один невъебенно красивый парень предложил мне поработать на него. Мутное дело, если задуматься… Он сам создает одежду, и я надевал это и позировал перед камерой. Он мне за это платил. Странный малый.
- Готов поспорить, у него были свои причины. - хмыкает Юнги. Чонгук холодно смеется, разрывая упаковку мясных кусочков. Сначала он протягивает раскрытую пачку Юнги, но тот качает головой, поощряя его рассказывать дальше.
- Ну, да, так и было. Мы всякое с ним вытворяли.
- Насколько всякое? Типа жарили картоху или друг друга? - спрашивает Юнги, играя бровями.
- И то, и другое. - Чонгук вдруг улыбается, хотя и на душе кошки скребут. - Мы много чего делали вместе, на самом деле. И это к нему я бегал на Новый Год, вместо того чтобы зависать с тобой и Хоби.
Юнги цокает.
- Вот, значит, куда ты уходил. Просто, блядь, сьебался в никуда посреди вечера. А этому чуваку ты тоже прикупил тех мажорских шоколадок?
- Ага, да. Правда, не знаю, ел он его или нет. Не уверен даже, открыл ли он их. - Чонгук снова качает головой, закинув в рот еще один мясной снэк. - Правда. Мы поругались. Меня это задело. Ты ведь все знаешь. Про мою семью. Я рассказал ему.
Юнги понимающе хмыкает, но удивление отражается на его лице.
- Неожиданно с твоей стороны, должен признаться.
- Да, да. Его родители с Юга, хотят вернуть его в семью, а он ни в какую. Не понимаю, почему. Это все не имеет никакого смысла. Я думаю, это какие-то северные заебы. - Чонгук скорее проговаривает все это вслух, чем делится с Юнги.
- Говоришь так, будто не веришь ему. Но ты знаешь, он не обманывает тебя.
Чонгук отвечает не сразу.
- Понимаешь… он ведь, наверняка, объяснился перед тобой. Так?
- Может быть и так.
- Кто его знает. Ничего в голову не приходит.
- Тебе стоит поразмыслить об этом. Почему он так сильно открещивается от своей семьи. Да?
Юнги треплет его по волосам.
- Ты смышлёный парень. Посмотри на себя, ты так далеко продвинулся, и ты заслуживаешь большего. Если бы только жизнь не была такой сукой.
Он криво усмехается и говорит дальше.
- Ты справишься. Не о чем переживать.
- Чтоб ты сдох! – слышит вслед Чонгук, уходя с вырученными после боя деньгами.
- Меня не разведешь своими фокусами, из-за тебя я остался с голой задницей, и я этого так не оставлю! – разъярённый он бросается за Чонгуком. Чонгук носом чует, как кому-то захотелось добавки, он оборачивается резко и перехватывает занесенный в воздух кулак в миллиметрах от своего лица. Сердце пропускает один удар.
- Стоило поставить на меня, - холодно отрезает Чонгук, выкручивает ему руку и прижимает к спине. – Что ты здесь забыл, если это твои последние гроши?
- Гребаная ты девчонка, - вопит он, задыхаясь и беспомощно дергаясь туда-сюда, - Дерись нормально, черт бы тебя побрал.
Медленно подступает мигрень, Чонгук хочет тишины. Он едва ли сам догадывается, как сильно ему нужен покой. И все те сопутствующие покою вещи. Чонгук не успевает подумать о нем, когда в беснующейся толпе мелькает шапка серебристых волос. В голове становится пусто и бело, он выпускает из захвата руку того мужчины, позволяя ему упасть как мешку. Расталкивая людей, Чонгук бежит туда, за ним.
Но его и след простыл. Как будто и не бывало.
Чонгук корит себя за такую поспешность и уходит.
Позже, заглядывая в свой рюкзак, он обнаруживает конверт с деньгами и своим именем на нем. Его месячная зарплата.
Тэхён был там.
- Итак, Гук-ки, - Хосок просачивается рядом с ним, закидывая худосочную руку ему на плечи. – Когда ты в последний раз заботился о своем психическом здоровье, кроме как ныть Юнги, пока тот на работе?
Юнги хохочет, внезапно очень довольный появлением Хосока.
- Буквально никогда, - отвечает он за Чонгука.
Чонгук хмурится, но руку Хосока с себя не скидывает. Сам он стоит, вытянув руки на застекленный прилавок, раздумывая съесть ли ему пачку вяленых мясных кусочков или нет.
- С моим психическим и остальным здоровьем все в порядке.
- По-моему, ты расстроен. Прямо как Юнги, когда увидел, как черепахи разорвали золотую рыбку.
- Постой, это и впрямь жутковатое зрелище, - вмешивается Юнги, постукивая пальцем по стеклу.
Хосок давится от смеха, прежде чем снова вернуться к теме Чонгука.
- Как насчет выбраться сегодня? У моего приятеля Джуна есть знакомый в одном ночном клубе на Севере. Пойдешь, Гук-ки? – он спрашивает, потому что знает, что у Чонгука нет никакого желания крутиться там, где он случайно может пересечься с Тэхёном.
Но он соглашается. Чонгук не хочет, чтобы его друзья уговаривали его.
- Звучит заманчиво. Ты знаешь это место? – спрашивает Чонгук.
- Да, тогда стоит поторопиться. Юнги, скоро тебя сменят?
Юнги смотрит на часы и отвечает: - Да. Смена вот-вот закончится.
Немногим позднее они трясутся в старом ржавом Аккорде Хосока. Пыльные унылые пейзажи освещают уличные фонари и остатки садящегося солнца.
- Это стыдоба, а не машина, - ворчит Юнги, хлопая по крыше.
- Полегче! Малышка в возрасте! Она старше твоей жиденькой задницы.
- Требуешь уважения к этой колымаге?
Хосок смеется и качает головой. Они подъезжают к клубу, где все вокруг аккуратное и чистое, не в пример тем местам, что они проезжали пять минут назад. Здание расположилось на границе Юга и Севера и воплотило в себе черты обоих. Красным неоновым курсивом на черной стене выведено название «Затмение».
Еще сидя в машине, они уже слышат отзвуки грохочущей музыки, а ступив на улицу, звук приобретает ясные черты. У Чонгука кружится голова от избытка красных огней. В груди селится тревога. Удивительно, но перед входом ни вышибал, ни вереницы ожидающих людей нет, Хосок входит внутрь, и через приоткрытую дверь Чонгук видит, что народу собралось прилично.
- Развлекайся, Гук-ки, я буду здесь. Если что-то понадобится, зови, я пойду на бар. – С ухмылкой он уводит ничего не подозревающего Юнги с собой, тот, однако следует за ним с завидным энтузиазмом. Неспроста все это.
Он снова думает о Тэхёне и мигом скисает. Он мог бы сесть на бар, и, возможно, у него бы даже вышло залить свою тоску, но ему не хочется. На самом деле, Чонгуку не хочется даже шевелиться.
- Тяжелая ночка? – голос звучит у самого уха. Чонгук вздрагивает от неожиданности и собирается уходить, но думает повременить с этим, когда поднимает глаза и осматривает обратившегося к нему человека.
Потому что это вау. Выбеленные волосы, темные глаза и бесспорно один из самых красивых ртов, которые ему доводилось видеть.
- Как сказать. – Чонгук жмет плечами, откидываясь лопатками на стену позади себя. Музыка действует ему на нервы. Его нервирует сам факт того, что он нервничает. Ведь поначалу он и впрямь был окрылен идеей развеяться, но теперь, кажется, он не прочь развеяться как прах по земле.
Ему уже тошно от всех этих мыслей и воспоминаний о Тэхёне.
- Просто мне как-то вдруг перехотелось отдыхать.
Этот парень вздыхает. Чонгук не слышит самого вздоха, он видит, как клонятся к низу углы его широких плеч.
- Я Джин. Не люблю тянуть резину.
- Я Чонгук.
- Слушай. Я не ходок в подобные заведения, не хочешь отчалить в какое-нибудь кафе или типа того?
Чонгук не знает, хочет ли.
- Почему бы и нет.
Чонгук решает дать шанс этой затее, хоть его поступок и отдает инфантильностью.
Этот Джин удивленно приподнимает брови, а затем улыбается.
- Отлично, Чонгук.
Они покидают клуб, и Джин отвозит их на своей машине в кафе. Не лучшая идея садиться в машину к незнакомцу, но он выглядит безобидно. Они делают заказ и присаживаются. Это заведение в духе лофт, где преобладает простота и пустота. Не очень уютно, не гостеприимно, не так, как в Моне.
- Эй, какой-то ты печальный, друг, - Джин скрещивает пальцы и опускает на них подбородок. – О чем ты думаешь?
Чонгук думает о том, на кой хрен он все это ввязался. Он вообще не хотел кофе, и меньше всего ему нравится вынужденное общение, особенно в такое время.
- Не знаю, - скомкано отвечает он. – Я даже не знаю, зачем я потащился в это… как его… «Забвение».
- «Затмение». – подсказывает Джин с улыбкой на губах.
- Да, оно самое. Мои друзья вывели меня, отвлечься. Там круто и все дела, но я не такой человек. Мне никогда такое не было интересно. Кто вообще в своем уме пойдет в ночной клуб с раскалывающейся от боли головой? Я не знаю, зачем.
Джин кивает и делает глоточек латте. Разве можно пить кофе на ночь глядя, думает Чонгук, поэтому перед ним стоит горячее молоко. Может, этому Джину еще что-то предстоит делать.
Может, этому Джину что-то нужно от Чонгука.
- Знаешь, я поторопился, придя сюда. – Чонгук встает, забирая свой стаканчик. он греет пальцы и поэтому Чонгук прижимает его почти к груди.
- Прости и спасибо. Мне нехорошо.
- Пока ты не ушел, - зовет его Джин, вытаскивая из бумажника визитку. – Я художник. Скоро у меня будет выставка, а я все еще не определился с главной работой. Набери меня, если захочешь мне попозировать.
Тошнота подкатывает к горлу Чонгука. Джин ведь не обязательно плохой человек, он тут вообще не при чем. Но все это настолько отвратительно, Чонгука только и хватает на: - Нет, спасибо.
Возможно, все дело в этой холодной обстановке кафе, или в приторной улыбке Джина, или еще бог знает чем, но Чонгук хочет сбежать домой и дать волю слезам. Он берет визитку из вежливости и спешит выбраться наружу, туда, где уже опустилась ночь.
- Совсем ты потрепанный, - хмуро тянет Юнги, подперев подбородок раскрытой ладонью – Когда последний раз ел? Спал?
- Ага, - рассеянно отвечает Чонгук. Он вертит в руках ключ от своей комнатушки, думая, как металлический запах, такой похожий на кровь, въестся в его кожу. – А?
- Ты не спал, - объявляет Юнги.
- Стой, что ты спрашивал?
- Неважно, ты уже ответил.
Чонгук опускает глаза на ключ и рассматривает борозды на бородке. – Я не спал, да. Но я в норме. – ему неохота распускать нюни перед Юнги.
- Малой, ты не должен упрекать себя, если поделишься со мной. Что, черт возьми, с тобой происходит, я правда переживаю. – Юнги отчитывает его. А когда Чонгук поднимает на него свое лицо и смотрит в его глаза, накатывает вина. Он убирает ключи в карман, подальше от глаз, выбрасывает все это из головы и снова смотрит на Юнги.
- Я в порядке. Честно. Это не как в прошлый раз.
- Если ты опять отключишься, как тогда, - без смеха в голосе говорит Юнги, он с него так просто не слезет.
- Это не повторится. Я обещаю тебе. - Чонгук улыбается, ему надо как-то задобрить Юнги.
- Съешь хотя бы это, - Юнги бросает ему пачку печенья через прилавок. - Дал бы тебе те снэки, но мы с Хоби все прикончили. - Он кивает.
- Мне неловко постоянно есть тут за твой счет, - Чонгук смотрит на пачку в руке. Юнги пожимает плечами.
- Дают — бери, Чон. Я ведь знаю, ты их любишь.
Чонгук поднимается на ноги.
- Люблю. Спасибо.
Парень, стоящий перед Чонгуком теряет равновесие.
Но Чонгук не собирается спускать ему это на тормозах. Он продолжит до тех пор, пока от его лица не останется кровавое месиво, а ноги и вовсе перестанут его держать.
Он сегодня встал не с той ноги. Не то, чтобы колошматить людей помогало, если говорить честно. Вообще-то он ненавидит себя за то, что приходит сюда, он ненавидит это место, он ненавидит людей внутри, он ненавидит того, кем является, на самом деле. Глубоко внутри, там, куда пальцам не добраться, у него какая-то чесотка. Его противник встает и все переворачивается с ног на голову. В живот ему прилетает кулаком, терпимо, до тех пор, пока уколы боли не достигают его черепушки. Он чувствует тошноту. Как вдруг земля начинает уходить из-под ног, а гомон и вскрики толпы, сливаясь, превращаются в белый шум. С сумасшедшей скоростью пол приближается к его лицу, и на доли секунд его затуманенное сознание допускает мысль о том, что половицы разверзнут свою пасть, и поглотят его целиком, лишь на доли секунд, пока его как следует не прикладывает носом о пол.
Его лихорадит, и прохлада ринга немного приводит его в чувства. Его кожа горит, а перепонки закладывает от шума. Люди такие громкие, Чонгуку бы отоспаться. Чьи-то нетерпеливые нервные пальцы впиваются в него и переворачивают на спину, отрывают от желанной прохлады его лицо. Взбешенный, Чонгук хочет отбросить эти руки прочь, пока не раскрывает глаза и не видит. Над ним возвышается тот, чьи волосы отливают серебром, а в мочке болтается неизменная длинная серьга-протяжка.
Ох.
- Иисусе… Чонгук, какого хрена… какого хрена ты творишь? - Тэхён заикается и путается, ухватив его футболку на груди, он трясет Чонгука. Голова Чонгука тяжело и устало клонится вправо.
- Ты преследуешь меня…
А затем мир погружается в темноту то ли дремы, то ли забытья. Чонгук не знает.
Придя в себя, Чонгук обнаруживает, что по-прежнему лежит на полу, укрытый тоненькой курткой, курткой Тэхёна. Этот запах он не спутает. У него уходит пара минут, прежде чем он осознает все, что произошло. Тэхён сидит на полу, откинувшись спиной на стену, кажется, он задремал, его серая классическая рубашка в тонкую полоску вся измялась. Чонгук рад, что все уже разошлись. Он садится со стоном, потому что все тело ломит, а когда он сгибает ноги, его коленки хрустят.
- Как же я люблю спать на полу, - говорит Чонгук самому себе. Одна его сторона, тот язвительный Чонгук, хочет ранить Тэхёна и уйти, оставив его здесь одного. Если бы только не то искреннее выражение полной уязвимости и доверия на лице Тэхёна, он бы сделал это. Хотя, конечно, это далеко не единственная причина. Чонгук уже жалеет, что вообще начал об этом думать.
Тэхён сам по себе само очарование. Он всегда одет с иголочки, он трудолюбивый, он страстный, и он наполнил жизнь такого человека, как Чонгук, смыслом, удивительно, ведь в этом нет никакого смысла. Тэхён добрый. Но он отказался от своих родителей.
Чонгук тяжело опускается подле него, в углу собравшего кровь и пот ринга, он укладывает голову Тэхёну на плечо и наконец вдыхает этот запах, запах, в который он влюблен. Чонгук расслабляется немного, все еще вымотанный бессонницей и сверхурочной работой. Тэхён хоть и тонкий, как струна, плечо у него не костлявое, а уютное и широкое. Прикрыв веки, Чонгук отгораживается от всех в мире, где существует только они вдвоем: он и Тэхён. Он чувствует жар его кожи под тонкой рубашкой, его запах, его дыхание. Чонгук мог бы заснуть вот так. Но Тэхён начинает шевелиться, поэтому Чонгук отскакивает от него, словно бы нарушил его личное пространство, не спросив разрешения. Сердце отбивает миллион ударов секунду.
- Чонгук? - сонно бормочет Тэхён, трет глаза. - Я замерз.
- Тогда накинь свою куртку, - Чонгук передает ему одолженную вещь.
Тэхён моргает несколько раз.
- А, ох, точно, спасибо.
Больше они ничего не говорят друг другу, Тэхён сидит неподвижно, так и держа куртку в руках, а Чонгук слишком сильно вслушивается в стук своего собственного сердца. Так продолжает какое-то время.
- Послушай… - Тэхён вздыхает, - Часть меня знает, что ты прав, я должен попытаться наладить с ними отношения. Но я также знаю, что я не могу. Они оставили меня, когда я был маленьким. Встречаться с ними, думать о них, мне это неприятно, понимаешь?
Но Чонгук отрицательно качает головой.
- Все в порядке, Тэ. Тебе не за что извиняться.
- Нет. Я не жду понимания с твоей стороны. Твои родители любили тебя, но так случилось, что их не стало. И я понимаю, почему ты хочешь, чтобы я поговорил со своими. Но я не могу, прости меня. И не буду.
Чонгук старается проглотить ком, вставший у него в горле. Внутри закипает ярость от сказанных Тэхёном слов, но он решает дать ему договорить.
- Я также пренебрег твоими чувствами. Я специально завел разговор о Чимине, потому что я знал, что тебя это взбесит. Но между нами никогда ничего не было. Между нами были строго деловые отношения. Я не могу вспомнить ни одного разговора с ним. А потом появился ты. Ты захватил все мое внимание. Ты был такой красивый, нет, ты и есть такой. В то время, когда я встретил тебя, мои родители наседали на меня. Я не видел смысла продолжать. У меня все из рук валилось, еще и Чимин уехал. Ты был нужен мне. В тебе я нашел вдохновение, и это больше, чем совпадение. Это знак свыше. - Тэхён останавливается, чтобы сглотнуть.
- Я думаю, я хочу сказать, - он трет шею, опустив глаза в пол. Затем он поднимает на Чонгука взгляд и увиденное заставляет сердце Чонгука сжаться, потому что Тэхён обнажает все внутри себя. - Я хочу быть искренним с тобой, прости меня. Я много ошибался.
Тэхён откидывает затылок на холодную стену, а с губ его срывается измученный вздох. В вороте рубашки видны смуглые ключицы, кадык проезжает под кожей. Помолчав, Чонгук собирается с мыслями и говорит.
- Что ж, впутывать в это Чимина было запрещенным приемом.
- Я ведь сказал, мне жаль! - тут же вскидывается Тэхён.
- Ты знаешь, почему меня это так разозлило? - лукаво уточняет Чонгук, подаваясь вперед, преступно близко к Тэхёну, подчеркивая этим всю значимость своего вопроса. Он глубоко вздыхает его запах, захлебывается им до головокружения. Чонгук пристально смотрит на него, хлопая своими невероятными ресницами. Тэхён краснеет, застигнутый врасплох этой близостью, этим духом юности и мальчишескости, и задумывается, а вдруг его чувства не так уж и безответны.
Они и думать не думали о любви, но Чонгук уверен, он похоже, влюбился. Довольный вызванной реакций, он хмыкает и отстраняется от Тэхёна.
- Ладно, это не стоит нашей ругани. - честно говорит Чонгук.
- Блядь, - выдыхает Тэхён, закрывая глаза.
- Но почему ты воспринимаешь этот мир так? В черно-белом цвете? - Чонгук упирается лбом в его плечо, наслаждаясь теплом его тела.
- Ты имеешь в виду разделяю Север и Юг? - понизив голос, переспрашивает Тэхён.
- М-м-м, да.
Чонгук откидывается на стену так же, как и он, и Тэхён поворачивается, чтобы видеть его лицо.
- Наверное, потому что там все иначе.
- Не из-за своих папы и мамы? - выпаливает Чонгук, прежде чем обдумывает эти слова.
- Может быть, из-за них. Скорее всего. Не знаю. Я не хочу, чтобы, глядя на меня, думали так же.
- До сих пор?
- … пойми. Ты жил другой жизнью, такой, которая мне и не снилась с самого моего рождения. И ты все еще любишь своих родителей. Не думаю, что я когда-то буду способен на это. - он начинает снова тяжело дышать, объясняя все это. А его плечи понуро опускаются.
Чонгук кусает губу.
- Думаю, я понимаю тебя. Да. Да, так и есть.
- Спасибо. - просто отвечает Тэхён. - Гук-и, спасибо, что выслушал меня и отнесся с пониманием. - Тэхён награждает его улыбкой, и Чонгук, подняв голову с его плеча, спрашивает:
- Не за что. Хочешь, пойдем со мной?
- К тебе?
Кивнув, Чонгук встает на ноги и тянет Тэхёна за собой, держит его удивительно крепкой хваткой. Твердой.
- Ага.
Держась за руки, они садятся на автобус, чтобы добраться до дома Чонгука. Тэхён ловит пару косых взглядов блеском дорогущих часов на запястье, но им не о чем беспокоиться, Чонгук имеет в этих кругах определенную славу, чтобы никто и близко к ним не шагнул.
На Востоке Чонгука словно подменяют. Здесь он спокойный, уверенный, как рыба в воде.
Когда они сходят, небо уже затянуто синеватой дымкой, любимое время Чонгука. Деревья теряют зелень своих листьев, становясь почти черными, а грязная серость улиц меркнет. Это мелочи, но как же они все меняют.
Чонгук вытаскивает ключ из замочной скважины и они входят внутрь, где он, обернувшись, прижимает Тэхёна спиной к тоненькой двери. Чонгук берет его лицо в ладони, горячее дыхание оседает на губах. Они целуют друг друга с напором, но никак не продвинутся дальше. В этот раз все иначе: Тэхён чувствует прикосновения подушечек пальцев Чонгука на вершинах своих скул, Чонгук целует его не отрываясь, пока не заканчивается воздух, пока у него не поплывет все перед глазами, и ему придется нехотя отпустить Тэхёна. Он толкается коленом ему между бедер и Тэхён без задней мысли пускает его, податливо разводит ноги в стороны, проводя ладонями по его спине.
- Ты мог… мы могли бы… - Чонгук никак не подберет слов, их лбы сталкиваются, - Хочешь, мы пойдем в постель? - он спрашивает до невозможного робко, так ласково.
- Да, конечно, снимай футболку, - Тэхён подходит к постели, заправленной невзрачным одеяльцем и стягивает рубашку через голову. Под ней ничего не оказывается, лишь ширь медовой кожи и ссадина на ребрах.
- Это еще откуда? - сходу спрашивает Чонгук, он снимает футболку и покрывается мурашками.
- Нарвался на угол своего стола, - Тэхён смеется, и улыбка у него широкая и радостная. У Чонгука сердце заходится в бешеном ритме, когда он укладывает Тэхёна в свою кровать и тот раскидывается под ним так красиво, Чонгук наклоняется поцеловать его еще раз, решительнее, чем до этого, вкладывая все свое желание в это столкновение губ. Теперь Чонгук проскальзывает языком его рот, царапается о кромку резцов, и словно ближе они никогда не бывали. Просто Тэхён вот такой. С прядями падающей на глаза челки, с губами, как лепестки самых красивых цветов и кожей цвета меда и корицы. Тэхён сияет сам по себе, и его света хватает осветить эту убогую комнату, комнату, куда сквозь серые шторы проникают лишь остатки уходящего солнца, и в этой грязной темной нечеткости, единственное, что Чонгук может видеть — это блеск его глаз.
- Подготовишь себя? - осторожно спрашивает Тэхён, несмотря на то, что как только они друг друга не перепробовали. Чонгук раздевается, и по его телу пробегает дрожь.
- А можно это сделаешь ты? - смущенно выдыхает он. Брюки с легкостью падают к его щиколоткам, белые боксеры под ними отправляются вслед, обнажая его хорошенькую дырочку и яйца. Жар расползается у Тэхёна по шее, поднимается к ушам, от вида такого прелестного Чонгука с мягким взглядом и взъерошенными каштановыми волосами.
- Есть смазка? - просит Тэхён.
- А! - спохватывается Чонгук и тянется к тумбочке возле кровати, шарит там и достает лубрикант и квадратик презерватива. - Я совсем забыл, прости, - он протягивает их Тэхёну. Тэхён улыбается, щедро выливая смазку на пальцы, острые костяшки покрываются липкой жидкостью. Он знает, что Чонгуку нравится, когда он не жалеет смазки.
- Все хорошо. Ты готов?
Чонгук прячет глаза.
- Ага.
Тэхён проникает внутрь него одним пальцем, и напряжение уходит из мышц, когда Чонгук снова, раскрываясь, пускает его. Все тело окатывает горячей волной, и все потому что это Чонгук.
- Ты такой красивый. - восхищенно шепчет Тэхён. Чонгук дрожит.
- Господи, пожалуйста.
Чуть позже Тэхён медленно добавляет второй палец, и тугие мышцы расходятся, растягиваясь.
- Я… кхм… - сдавленно бормочет Чонгук от тупого жжения внутри. Его член подергивается.
- Гук-и, ты такой, такой красивый. - повторяет Тэхён, удерживая рукой его левое бедро, оно дрожит под пальцами.
- Правда так думаешь? - как в беспамятстве спрашивает Чонгук. Тэхён осторожно вводит пальцы глубже и обратно, и края его дырочки расходятся и смыкаются вокруг них.
- Да, Тэ, давай, - нетерпеливо просит Чонгук.
Тэхён добавляет еще один палец, и теперь преодолевать тесную узость становится труднее, тем не менее, тянущая боль быстро сменяется приятными ощущениями. И это то, что Чонгуку так по душе. Тэхён касается его повсюду, где достает, гладкая кожа под пальцами, он чувствует каждую сладкую дрожь в мышцах, нежно гладит его спину.
- Можешь… можешь добавить еще один палец? - спрашивает Чонгук, глядя на него через плечо, он опускает взгляд на натянувшуюся ширинку Тэхёна.
- Конечно, хочешь, чтобы я сделал это? - Тэхён с щелчком открывает крышечку. Чонгук весь трепещет от предвкушения, чувствуя тепло Тэхёна на своей чувствительной обнаженной коже.
- Да, да, Тэ, пожалуйста, - он шепчет, голос вдруг становится низким и хриплым. Ох, как он стонет во время секса. Смазка прохладой разливается на его пальцах, Тэхён растягивает большим пальцем и мизинцем его розовую, гладко выбритую щелочку. Он игриво дует туда, и смотрит, как Чонгук сжимается, его бедра дрожат, а стоны становятся громче.
- Мгнхм, прекрати-и-и, - свистяще выдыхает Чонгук.
Он кружит кончиком указательного пальца вокруг сморщенного ободка, наблюдая за тем, как Чонгук воет, уткнувшись в подушку, беспомощно подкидывая бедра навстречу.
- Да? Нравится? - Тэхён сминает рукой его мягкую ягодицу. Он толкается тремя пальцами резко и разом. Жаркая тесная глубина Чонгука будто втягивает его внутрь сама, в прохладной комнате этот контраст температур приводит Тэхёна в восторг. Чонгук будто создан для этого. Он мычит, его трясет в руках Тэхёна. Устав от этих игр, Тэхён растрахивает его проход четырьмя пальцами, потому что ждать уже нет сил, головка упирается в шов его джинс.
- Все хорошо?
Чонгук истерично качает головой, тихо охнув, когда Тэхён проходится пальцами по его простате. Он подбирается всем телом и, вздрогнув, Чонгук расслабляется.
- Не тяни. - возмущается он.
- Ладно-ладно. - уверяет его Тэхён, обхватив другой рукой запястье Чонгука, чтобы он им не сучил.
- Точно порядок? - Тэхён снова погружает в него один палец, его горячечная узость поглощает его, заставляя всю кровь Тэхёна устремиться к паху.
- Ага, Тэ, лучше, чем порядок. - запыхавшись шепчет Чонгук, пытаясь урвать тепло его касаний.
Ширинка Тэхёна больно натягивается.
- Ты готов?
- Да, - его едва ли слышно. Чонгук покашливает, верхушки его ушей краснеют. - Да.
- Поcмотри на меня, - просит его Тэхён, вытирая пальцы о простыни, другой рукой не отпуская его изящное запястье. - Ты в порядке?
- Сколько еще раз тебе сказать? - Чонгук, перевернувшись, ложится на спину. Его лоб блестит от выступившей испарины, а взгляд, темный от похоти, и искрится желанием. Его нижняя губа кривится, вздрогнув, когда он замечает взгляд Тэхёна, направленный на него, взгляд, полный чувств.
- Займись со мной любовью. - не подумав, проговаривается Чонгук. Он вспыхивает . - Я, то есть…
Тэхён улыбается, тянется смахнуть прядку волос с его глаз.
- Я сделаю все, о чем ты попросишь.
Сердце ухает куда-то вниз, и в этот миг Чонгук понимает, что он влюблен. Возможно, они торопят события, мешают ревность с работой. Но если взглянуть правде в глаза, у них никогда не было деловых отношений. Все было очевидно с самого начала. Он нервно сглатывает, и Тэхён опускается к его шее, целует кадык под тонкой кожей, едва прижимается своими невероятными губами к самому уязвимому месту на его горле.
- Гук-и, я никогда не дам тебе уйти. - тихо говорит он.
Чонгук кивает, украдкой наблюдая за ним и отводя взгляд в сторону.
- Да, я чувствую то же самое, - шепчет он. - Ты не мог бы… Я не хочу, чтобы ты использовал презерватив… то есть, я хочу сказать, если ты тоже не хочешь.
- Уверен? - мурлычет Тэхён между поцелуями. - Я люблю тебя.
Чонгук пораженно смотрит на него.
- Можешь ты не обрушивать на меня такое? - нотки недовольства в его голосе. - Я тоже тебя люблю, - тихо отвечает он, как бы ни возмущался. - Пошел ты. И да, я, нахрен, уверен дальше некуда!
Может ли это быть чем-то иным, кроме как любовью? И не пожалеют ли они об этом позже?
- Хорошо, я просто хотел убедиться. - Тэхён усмехается и, спустившись с кровати, скидывает свои штаны и брифы. Он обильно смазывает свой член лубрикантом, шипя от холода.
- Так, ты точно готов?
- О, Господи-и-и, - Чонгук растягивает последний слог, потому что мокрая головка уже прижимается к его входу, раскрывая края, раскрывая его.
- П-погоди, - внезапно просит Чонгук к его удивлению.
Тэхён, однако, отступает без промедления.
- Что? Что не так?
- Нет, все хорошо. Но, я хотел бы… можно мне оседлать тебя? - быстро проговаривает он, раскрасневшись окончательно. Это не пойми откуда взявшееся смущение, наверное, самая лучшая его черта. У Тэхёна по венам бежит чистая лава.
- Да, конечно, - в горле у него аж скрипит от сухости.
Дважды Чонгуку разрешать не надо, Тэхён ложится на спину, тонкая простынка под ним противно морщится, а Чонгук перекидывает через его талию бедро. Стоя на коленках, он выдыхает и опирается на свои накаченные руки, опустив их по сторонам от Тэхёна. Чонгук медленно опускается на него, по миллиметру впуская его внутрь себя. С его губ срывается тяжелый прерывистый вздох, его собственный член вздрагивает, когда его ягодицы плотно прижимаются к выпирающим тазовым косточкам Тэхёна, когда он принимает его полностью.
- Нгнх, - Чонгук часто дышит, его член покачивается, он сидит на нем. - Боже, - стонет он, когда низ позвоночника простреливает тупая боль.
- Нормально? - заботливо бормочет Тэхён. Его руки блуждают по талии Чонгука, по его бедрам, еле касаются, он будто сдерживается, чтобы не схватить его и натянуть, чтобы не взять ситуацию в свои руки и не вытрахать из него всю душу, заставить Чонгука разрыдаться на собственном возбуждении. Чонгук кивает, кусая нижнюю губу, член Тэхёна растягивает все внутри, так глубоко он в нем. - Ты такой милый, - шепчет Тэхён, заставляя его смутиться еще больше.
Так все ощущается в сотни раз острее: кожа к коже, распирающее давление его головки, когда Чонгук поднимается с его члена, дрожь в напряженных от усилия ляжках. Тэхён обхватывает его тонкую талию и Чонгук чувствует себя крошечным в этой паре огромных рук, чувствует себя увереннее, потому что Тэхён никогда не отпустит его и не даст ему упасть. Он опускает на его член и боль наконец становится наслаждением. Тэхён одобрительно гудит.
- Вот так, детка, давай еще раз, - Чонгук сжимает трясущиеся руки в кулаки и никак не может задержать их в одном месте, ища опору. - Так хорошо. - кончик розового языка обводит губы, оставляя блестящий след слюны. Чонгук неотрывно прослеживает этот жест, как зачарованный, повинуется и поднимается еще раз, только чтобы опуститься снова, со стеклянными глазами. Член Тэхёна наполняет его так знакомо, по спине бегут мурашки, а губы бесконтрольно распахиваются против его воли. Он хнычет, подпрыгивая на нем, чувствуя каждое мельчайшее подергивание его ствола глубоко внутри. Чонгук весь искрится от чувствительности, тронь и загорится.
- Да, - низко стонет Тэхён, сжимая его талию пальцами. Он глубоко дышит, и его грудь ходит ходуном от удовольствия. - У тебя так хорошо получается. - хвалит он Чонгука, очевидно, держась из последних сил, судя по тому, как его голос срывается, а на руках выступили вены. В это время Чонгук уже неистово скачет на нем, подсознательно ищу тот угол, при котором головка будет бить по простате. И когда он находит его, он яростно сжимает Тэхёна бедрами, а его чувствительность зашкаливает.
- Блядь, - ругается Чонгук, веки опускаются сами собой, и он движется на нем так, будто это единственное, что имеет значение. Он рычит и, опустившись к самому основанию, крутит бедрами, руки оставляют синяки на бедрах Тэхёна, там где он, вцепившись, держится за него. И серая скромная комнатушка освещается звездами. Он с трудом выдыхает.
- Коснись меня, - дрожащим голосом просит Чонгук. Тэхён ничего не отвечает, но его ладонь сползает с талии и обхватывает пальцами колом стоящий, прекрасный член Чонгука с багровой головкой и выпуклыми венами по всей длине, Тэхён двигает крайнюю плоть. Чонгук замедляется, стискивая его внутри.
- Ты такой красивый, - восхищенно шепчет Тэхён, с удовольствием смотря на его запрокинутую шею, молочную кожу, такую белую и чистую, как лист бумаги. Чонгук сладко хнычет, обожая комплименты, он снова возвращается к тому крышесносному темпу, в котором трахал себя на Тэхёне. Его мясистые ягодицы сотрясаясь, ударяются о пах Тэхёна. Чонгук движется еще быстрее, и Тэхён дрочит ему не отставая, так что Чонгук практически кричит. Чонгук насаживается на его член именно так, что толчки приходились на набухшую железу глубоко внутри, сжимает его вокруг по всей длине, пока судорога не охватывает его мышцы так, будто он пытается выжать из Тэхёна все до последней капли. Жар разливается внизу его живота, заставляя мускулы резко сокращаться, и вздох застревает в пересохшем горле.
- Г-господи, - выстанывает он, когда его накрывает оргазм. Белые полосы ложатся на сухой живот Тэхёна, его член подергивается и болит, выстреливает спермой, а затем медленно истекает. И тогда Тэхен, наконец, берет все под свой контроль, он распределяет сперму по члену вместо смазки и проводит кулаком еще несколько раз вверх-вниз. Другой рукой он удерживает Чонгука за поясницу и трахает, трахает, трахает без остановки. Ни на секунду не отводя взгляда от Чонгука, не пропуская его склоненной вбок от тяжести головы и целой череды захлебывающихся стонов. Какой же он красивый, просто загляденье.
С низким рычащим стоном Тэхён заполняет его своей спермой, кончая. Поморщившись от боли, Чонгук приподнимается и слезает с него, а немного опавший член Тэхёна ложится на его залитый смазкой живот. Чонгук чувствует струйки, щекотно стекающие по внутренней стороне его бедер, и это не самые приятные ощущения. Безмолвно Чонгук устраивается у него под боком, весь взмокший и разнеженный одновременно.
- Как ты? – бормочет Тэхён, перебирая пальцами мокрые слипшиеся прядки самых прекрасных волос. Чонгук укладывает свою сырую макушку на его обнаженное плечо, а Тэхён, повернувшись, заключает его в крепкие объятия, прижимает его к себе.
- Лучше не бывает. – тихо отвечает Чонгук, не открывая глаз.
- М-м-м, - довольно тянет носом запах его волос Тэхён.
Его дыхание становится размереннее, и Тэхён успокаивается тоже. Слишком сонный, чтобы вести разговоры, он быстро засыпает.
Следующей ночью Чонгук так же засыпает в его объятиях. А когда они говорят, на губах остаются невысказанные обещания о вечности. О вечности, в которой Тэхён прогоняет собственных демонов ради сладкого, сладкого мальчика, у которого есть побочные эффекты. Но синдром Чонгука слишком прекрасен, чтобы от него избавляться, поэтому Тэхёну ничего не остается, кроме как принять его.
