Восемь личностей

Скрежет шариковой ручки по смятому клочку бумаги, надоедливое движение стрелок часов, уже который раз за сегодня раздавалось в стенах кабинета. Обычное рабочее помещение, в котором с трудом поместился стол да шкаф, было заставлено кучей документов, папок и прочего хлама. — Алексис, как твоё самочувствие? , — переводя взгляд старых, серых глаз с под морщинистого лба, уже пожилая доктор, в который раз наблюдала за поддельным блеском серо-зелёных глаз, тех что видела уже далеко не раз. — Всё чудесно, доктор., — тихий голос не внушал никакого доверия к этой особе. — Это хорошо. Как проходит твоё самообучение? Ты справляешься со всеми заданиями? Нет нечего, что тебе было бы непонятно? , — отложив ручку в сторону, женщина поправила свои очки и принялась рассматривать своего подопечного. Отросшие, русые волосы, взлохмаченные словно птичье гнездо, уже касались слегка острых углов лица. Тонкая линия губ практически скрывалась из виду. Вязаный, бежевый свитер был больше парня в два раза: из-за его худощавого телосложения, а красный шарф ручной работы уже давно растянулся и висел как мешок. — Да, доктор. Мне всё понятно. Я уже готов ходить в обычную школу, миссис Скарлет. — Я рада твоему энтузиазму, но пока я лично не смогу убедится в твоей пригодности к посещению школы, или высшего учебного заведения, ты не сможешь учиться вместе с остальными ребятами. — Я полностью здоров, доктор. Нет нужды переживать. — Это решаю я, Алексис. Расскажи мне, тебя нечего не тревожит? Как хорошо ты спишь? Часто ли просыпаешься ночью? — Только если захочу в туалет., — с насмешкой в голосе ответил парнишка. — Ты уверен, что готов пойти в школу? Люди очень грубы и опасны, они любят доставлять боль другим. Ты можешь столкнутся с кучей трудностей. Готов ли ты к тому, что тебя могут встретить не так хорошо, как ты себе это представляешь? — Миссис Скарлет, я полностью здоров и понимаю чего стоит ожидать от этого мира. Не думайте, что я маленький ребёнок., — улыбка не сходила с этого бледного лица, а неизвестный взгляд завораживал. Это был именно тот момент, когда доктор, не знала чего ожидать от того, кто сидит перед ей. — Алексис, ты хорошо питаешься? Соблюдаешь рацион? , — откинувшись на спинку кресла, женщина перевела свой взгляд на нервно перебирающие пальцы мальчишки. Её тёмные волосы были аккуратно сложены в один большой пучок. Эта причёска, вот уже пару лет не покидает её голову, ведь только она идёт к афроамериканскому лицу. — Да. Ем всё по списку. Пью молоко каждый день с утра. — А лекарство, ты его принимаешь? — Конечно, доктор. — Оно тебе помогает? — Да. Я нечего странного не чувствую. Мне абсолютно комфортно. Доктор ещё раз оценила внешний вид, психологическое состояние и задав пару вопросов отпустила парня домой.

*** Цепляя ногами опавшую и давно потускневшую листву, я направлялся вдоль самой забытой в этом городе улицы. Поросшие кусты и деревья, множество покинутых домов, запах плесени, голодные крысы, которые сверкали своими красными глазами в поисках еды — всё уже давно было неизменно. Срывался дождь. Его холодные капли, сталкивались с каменистой дорогой, придавая ей и окружающей среде больше влаги, грусти, и тёмных оттенков осени. Эта женщина, снова задавала свои странные вопросы. В который раз я к ней прихожу, но слышу одно и тоже. Почему так сложно поверить в то, что со мной всё хорошо? Я здоров. Мне не нужна помощь. Открыв дверь, с сопровождением противного скрипа, я наконец зашёл в дом. — Я дома., — внутри никого не оказалось. Брат снова на работе? Прислонившись к той же надоедливой, скрипящей двери, моя туша, без каких либо сил, стала плавно " стекать " вниз. Было душно. Постепенно тело начал охватывать мандраж. Обстановка становилась гнетущей, появлялся нарастающий звон в ушах. Потолок будто опускался, стены сужались, картины на них: искажали свои лица. Они все кричали, горели в агонии, размывались словно их облили кислотой. Даже обычная вешалка с верхней одеждой начала скрипеть, перемещаясь своей огромной ногой по полу. Помещение становилось у́же, пол извивался словно змея. Мои пальцы дрожали, непередаваемый ужас охватывал меня от волос на голове, до самых пят. Ухватившись за дверную рукоять, как за спасательный круг, я в панике посмотрел на дверь. Её петли стекали вниз как плавленная пластмасса, а доски трещали по швам, будто их ломали изнутри. Пальцы охватила слизь, из-за чего я отдёрнул руку с ужасом в глазах. Затаив дыхание, медленно повернувшись, моё сердце забилось как колокол в церкви. Пол провалился в бездну, огромную чёрную яму, из которой исходила тошнотворная вонь. Зеркало висевшее на стене сорвалось в пустоту, а из него прося о помощи, кричали люди. В одно мгновение, линолеум превратился в огромный шершавый язык, покрытый слизью, которой отчаянно пытался меня проглотить. Вешалка протягивала свои костлявые руки, шкаф кромсал одежду дверьми, свет периодически выключался, и весь этот хаос кинуло в дрожь. Я закрыл глаза, заткнул уши руками: пытаясь недопустить звона в ушах, голова разрывалась на части, всё скрипело, кричало и падало. Вся кожа покрылась мурашками, волосы стали дыбом, как у напуганного кота. — Нет, этого не существует. Это всё не взаправду. , — как бы я не пытался внушить себе эту мысль, с каждым разом когда я открывал глаза, всё становилось только хуже. В один момент звон исчез, всё застыло. Вешалка, шкаф, дверь, громадный язык, даже картины замолчали. Я оглянулся, попятился назад, ещё больше прижавшись к двери. Моё дыхание учасчалось, сердце готово было выпрыгнуть из груди, руки и ноги дрожали, тело не слушалось. Я не помню как мне удалось подняться и открыть дверь. Я знаю только, как выбежал из этого ада, под сильный дождь, словно под вагон иголок. Оглядываясь вокруг я видел лишь серое небо и дома, крыши которых стали выше каких либо небоскрёбов, они окружили меня со всех сторон и смеялись. Их смех был противным и пугающим, будто кто-то из-под земли насмехался надо мной, считал меня ничтожным. Отходя назад, я не заметил бордюр и споткнувшись, упал прямо возле стока, на проезжую часть дороги. 

~ Конец пролога ~