Печенье

      Это был славный вечер. Относительно славный, ведь всё познаётся в сравнении. Недалеко от линии горизонта сияло солнце, прожигая насквозь хлопья радиоактивных осадков, которые сыпались с неба. Всё было бы похоже на зимнюю сказку ночью перед рождеством, если бы радиоактивный пепел не имел серый оттенок, и солнце не обжигало бы тело, из-за отсутствия озонового слоя, которое напрочь было уничтожено в течении первого часа с объявлении Третьей Мировой.       Сапоги Марка тяжело ступали по растрескавшемуся асфальту. Он шёл посередине дороги, так как в округе не было не единой души. на дороге довольно редко стояли обгоревшие машины, проходя мимо которых, юноша краем глаз видел кости. Трудно себе представить эмоции человека, который в первых рядах наблюдает за ядерным грибом, растущим на глазах. Если бы ядерная война была божьей волей, то скорее всего господь захотел приготовить жульен и обнаружил что у него совсем закончились грибы. Но в таком случае где же гигантский ядерный сыр на горизонте? Так что эта теория теряет смысл, ужас атомной войны целиком и полностью лежит на плечах порочной и грешной человеческой расы.       Так о чём же думает человек, на смертном одре, когда на раздумья даётся не более тридцати секунд? Вспоминает детство, или может цвет любимых глаз, вспомнит в свой последний час... Сожалеешь о том что не успел переделать некоторые дела перед тем как уйти на тот свет, но какой в этом смысл, если через пару мгновений от тебя не останется ничего кроме горстки пепла? А ведь действительно, даже воспоминаний о тебе не останется, ведь все кто тебя знал и любил, тоже наблюдают это замечательное зрелище, вся твоя семья сидит с тобой в машине, сынишка озорник смотрит в боковое окно, не видя что происходит вдали, дочка сидя рядом с ним, очень внимательно расчёсывает золотистого ретвилера, который тоже не подозревает о том что хорошему мальчику скоро уже будет пора идти. Любимая жена сидя на переднем водительском, залипает в телефон, рассматривая новую весеннюю коллекцию "от Алёны", и все смотрят через лобовое стекло лишь тогда, когда всё вокруг начинает краснеть, но тогда уже слишком поздно, подумать успел только ты, внимательный водитель.       Увлёкшись этими размышлениями, Марк молча шёл по одинокой дороге, слушая пронзающую тишину, ведь все мы так привыкли к шуму улиц, рёв моторов машин, ропот суеты спешащих на работу прохожих и телефонные разговоры никуда не спешащих болтунов. А сейчас, где всё это? Не было пения птиц, шелеста листьев и даже завывания ветра не было слышно.       Но вот его размышления прервал вид камней, когда-то считавшихся качественным мрамором, и торчащие посреди всего этого беспорядка стальные балки. Впрочем такой бардак был повсюду, куда не посмотри, однако именно эти руины были знакомы зеленоглазому мальчику в респираторе. Без сомнений эта горстка камней когда-то была его родным домом, где он родился и провёл большую часть своей жизни, где когда-то жила его счастливая семья. Марк не мог взглянуть на это трогательное зрелище без слёз. Он конечно хотел бы заплакать, но из высохших глазниц по сухим щекам из-за обезвоживания не скатилась ни одна слеза. Тогда он подошёл ближе и начал разглядывать обломки, как вдруг, он увидел пыльную круглую железную коробку с обгоревшей краской. Но что это за коробка, не понял бы только слепец, по форме и кусочкам чудом сохранившейся этикетке, было ясно что это те самые любимые печеньки!       Он приоткрыл коробку и убедился в том, что коробка была полна вкуснейшими печеньями из песочного теста которые так и таяли во рту. Веки мальчика закрылись. Он не мог переварить мысль о том насколько ему повезло. Еда. Еда! Марк не ел уже больше двух суток, а тут сдобная пища, да ещё и такая вкусная. Он держал коробку дрожащими руками, кисти которых были полностью покрыты радиоактивными ожогами и волдырями, но он больше не чувствовал боли, все его мысли были о заветной находке, желанном сокровище, железной коробке. Марк снял респиратор, в сладостном предвкушении насладиться прекрасным блюдом, приготовленным ушедшей в закат цивилизации. Трясущимися руками, он поднёс сладость к сухим губам и с волнением в сердце приоткрыв рот, сделал укус. Он замер, казалось ему так вкусно что он даже перестал дышать.       Но это было не так, Марк не почувствовал вкуса. он уже ничего не чувствовал. Он был мертв. Медленно остывающий труп Марка, стоящий на коленях и опустивший голову, держал в руках небольшой моток ниток. Коробка соскользнула с камня на который была неустойчиво поставлена, упала на асфальт и неуклюже покатилась, по пути из который вываливались подушки для иголок, нитки и булавки.       В конце концов она остановилась и упала на бок, на котором отражалось заходящее солнце. Это был действительно славный вечер.