Яндере! Пираты! Саванакло х читатель (В честь Хэллоуина)

Примечание автора: я клянусь, что остальные истории в честь Хэллоуина будут лучше, чем эта, и надеюсь, что на написание уйдёт меньше времени! 😭 Количество слов: 2,663 Предупреждение: Упоминание о нон-коне (non-consensual, т.е. не по согласию, чаще всего означает изнасилование), выкалывание глаза, запёкшаяся кровь, обесчеловечивание, Леона — придурок (что ещё нового) Прочитано прекрасным(ой) и талантливым(ой) @feedmestraycats !! 💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛💛 Корабли были скучными. Простыми и понятными Не имело значения, кому принадлежал этот корабль и для чего он использовался. Преобладающий факт всё равно оставался. Корабли были скучными. О, конечно, море было ужасным! Леденящий душу трепет утопления и неизбежная стычка с многочисленными чудовищами, живущими под лазурными волнами. Этого было достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек сошёл с ума. Но это не меняло того факта, что плавание было, в лучшем случае, самой утомительной формой путешествия, когда-либо изобретённой человечеством. И ни один здравомыслящий человек не должен быть вынужден сидеть на бесконечном покачивании лодки, лениво покачивающейся в море. Проходя мимо Великого ничто, которое есть Атлантика. Даже привязанная к стулу в ожидании "славного" капитана корабля Леоны, ты не могла отрицать, что тебе безумно скучно. Твои собственные снисходительные мысли царапаются внутри твоего черепа в поисках какой-нибудь формы развлечения. Как и во всех хороших похищениях, был странный промежуток времени между появлениями первого помощника, которого, как ты узнала, звали Рагги, судя по тому, сколько раз другие "пассажиры" этого судна обращались к нему с той или иной жалобой. Он перебросил тебя через плечо, как мешок с мукой, и решил, что ты "достаточно хорошая мышка", чтобы его любимый капитан мог поиграть с тобой несколько часов. Этот промежуток времени состоял в основном из твоих криков ужаса, умоляющих его отпустить тебя, обещая всё золото и сокровища, которые были у твоего богатого отца. И, как ты любила это называть, твоё спасение — укусить болезненно бледного мальчика за шею, вместо того чтобы пнуть его коленом в грудь, он издал низкий испуганный визг, подозрительно перешедший в стон. Из тех, что слышатся, когда молодые пары обмениваются репликами в глубине бального зала, где, как им кажется, они скрыты от посторонних глаз. Это было довольно сомнительно и не по-женски, и внезапный вкус чего-то солёного, который вспыхнул у тебя во рту, когда твои зубы погрузились в его слабую на вид плоть, заставил тебя начать задыхаться. Но тем не менее, несмотря на отвратительный вкус, который впитался в твои вкусовые рецепторы, ты должна была признать, что так или иначе он спас тебя от выброса в трюм вместе с остальными похищенными пассажирами. Теперь всё сводилось к тому, чтобы сбежать и найти выход из этого адского корабля. Дверь каюты распахнулась, щепки дерева отлетели от места их упокоения, и взмыв в воздух, несколько распущенных прядей ударились о твоё лицо, развалившись на поверхности твоей щеки. На самом деле это был всего лишь небольшой дискомфорт, ничто по сравнению с тем, сколько раз твоя юбка обвивалась вокруг ног, лишая тебя равновесия и заставляя падать, ударяясь носом о деревянный пол и слыша, как он трескается при ударе. Чёрт возьми, единственной настоящей болью, которую ты чувствовала, была неприятная пульсация в черепе, которая, казалось, стучала в висках с каждым шагом, который ты слышала. Шаги капитана были громкими и шумными, давая понять всем, кто видел и слышал его, что он здесь главный. Он вёл себя, как Бог волн, рождённый из акульих зубов и морской пены. Он владеет всем, к чему прикасаются волны: песком, другими невежественными, наивными лодками, плавающими беззаботно, и этим кораблём со всеми его шаткими половицами и воющими чудовищами. А теперь, теперь и ты принадлежишь ему. Сглотнув эту мысль, твой мозг хихикает над предыдущим смехотворным планом побега. Теперь ты принадлежишь ему, как и каждый кусок украденного золота, что валяется на нижней палубе этого гнилого судна. «Эй, Рагги, разве я не велел бросить всех этих островитян в трюм?» Его голос жесток, прост и ясен, он почти выплёвывает прозвище, которым окрестил твоих предыдущих товарищей по плаванию. В его тоне нет прямой насмешки, только приказ, только требование. «Я думал, с ней будет весело! Маленькая мышка точно умеет кусаться~» Ты начинаешь презирать этот высокий, граничащий с шакальим звук, исходящий изо рта белокурого мальчика. Невозможно, чтобы голос, который так тревожил, принадлежал человеку. На секунду тишина отражается от стен маленькой каюты, в которой тебя держат. Некогда горькое выражение лица "капитана" Леоны превращается в садистскую ухмылку, которую не смог бы изобразить даже самый жестокий из мучителей. Его единственный видимый изумрудный глаз светится какой-то тёмной похотью. Этого достаточно, чтобы твоё сердце на мгновение остановилось, прежде чем начать бешено биться. Поддразнивающе капитан наклоняется вперёд, одной рукой хватается за спинку старого деревянного стула, на котором ты сидишь, откидывая его назад. Другой рисует волнистую линию вдоль бедра. Ты знаешь его намерения, чего он хочет, и категорически отказываешься сидеть здесь и позволять ему делать с тобой всё, что он захочет, как обыкновенная шлюха из трущоб Лондона. «Ты не можешь с-сделать этого!» Твой голос запинается ближе к концу, трескается и уступает место твоим униженным чувствам. Как сломанная маскарадная маска. «А почему бы и нет?» Все прежние признаки веселья исчезают без следа. «Неужели такой ничтожный грызун, как ты, думает, что ему сойдёт с рук указывать МНЕ, что делать!» Это не вопрос, и это очевидно. Более того, это всего лишь вежливость, чтобы сформулировать это как вопрос, ты, в конце концов, гость на его корабле, самое меньшее, что он может сделать, это притвориться, что у него остались какие-то манеры с тех времён, когда он тоже был одним из лучших в мире. «Я-я-» Твой голос обрывается, больше нечего сказать, ты закрываешь глаза, задерживаешь дыхание и желаешь. Ты хочешь, чтобы кто-то, кто угодно, спас тебя. Образ мужчины складывается в твоём сознании. Вся проклятая причина, по которой ты вообще отправилась в это путешествие, начинает всплывать на поверхность. «Потому что, у меня есть суженый!» Слова выходят из твоего рта беспорядочными обрывками, до такой степени, что они больше напоминают тарабарщину, чем обычные слова, произнесённые некогда настоящей леди. «Е-если ты прикоснёшься ко мне, испортишь меня, то он ни за что не согласится на помолвку! Пожалуйста, п-пожалуйста, не делай этого!» Твои мольбы не остаются без внимания. Леона всегда любил смотреть, как другие пресмыкаются. Но факт остаётся фактом: ты пыталась сказать ему, что делать. И это не может остаться безнаказанным. В ответ губы Леоны изогнулись в форме буквы "о". «Неужели это так…» Ликование и садизм вернулись, ещё более безумные, чем раньше. «Интересно, что он подумает о тебе, когда я закончу с твоим маленьким личиком…» Этому предложению нет конца. На самом деле, именно сейчас ты понимаешь, как неправильно звучит каждое его слово. Зелёный глаз Леоны впивается в твои блестящие истощённые глаза. На какую-то долю секунды ты готова поклясться, что взгляд молодого капитана скользит к твоему левому глазу, изучая его, как жемчужину, выуженную из лап моллюска. Он исчезает слишком быстро, и тебе остаётся только задуматься, было ли это правдой или тебе померещилось. «У неё красивое лицо, капитан Леона?» Голос первого помощника был таким же пронзительным, как и всегда, и каждое его слово сопровождалось хихиканьем, как у мошенника - шута. Из чистого раздражения ты молча задаёшься вопросом, будет ли он когда-нибудь на октаву ниже, чтобы звучать немного нормально. «Слишком милое…» Карикатурно произнёс капитан, его голос затих, теряя себя в какой-то изолированной бесконечности. На этот раз ты была уверена в этом, уверена в том, как угрожающе и хищно он смотрел на твой левый глаз с большим презрением и злобой, чем любой другой человек. Это заставило тебя заметно вздрогнуть, заработав смешок от двух мародёров. «Вы пугаете её, капитан!» Ты не помнишь, как кто-то вошёл, постепенно ты украдкой переводишь взгляд с Леоны на новое лицо, которое вошло в твой маленький круг ада. Над всеми остальными возвышается высокий седовласый мужчина, который выглядит не старше тебя. В его золотистых глазах таится тревога, которая не подобает ни одному пирату. Беспокойство было чем-то слишком мягким, чтобы исходить от одного из этих чудовищ. Чёрт возьми, даже голос у него свежий, что-то похожее на интонации молодых аристократов, которых ты так привыкла развлекать в Англии. «Эй, Джек, будь хорошим щенком и перестань тявкать. Разве ты не знаешь, что невежливо прерывать своего капитана, когда он развлекает такую прелестную маленькую леди?» Развлекать — это определённо не то слово, которое ты бы использовала, терроризировать, умерщвлять, ужасать — лучшая замена. Твои глаза снова встретились с глазами "Джека", умоляя его спасти тебя. «Прости…» Он что-то пробормотал тебе или капитану, в чём ты не была уверена, когда он опустил свои глаза. Лицо Леоны приблизилось, его спина сгорбилась, когда он вытянулся вперёд, как лев. Кончик его носа грубо прижался к твоему, посылая острую боль через сломанную переносицу. Пальцы Леоны лениво отдёрнули чёрную повязку, закрывающую его левый глаз. Внезапный холод окатывает тебя, разбиваясь о твоё тело, как волны в бурную ночь. Смотреть на него было таким нелепым зрелищем, что ты была уверена, если когда-нибудь снова заснёшь, оно вернётся в кошмаре и будет преследовать тебя. По левому глазу тянулся шрам, необработанный и деформированный. Можно было разглядеть гниющую кожу и шов, который, казалось, был заражён, часть его утолщалась и выступала наружу, как грубо скошенные скалы. Этого было достаточно, чтобы вызвать рвоту. Прикусив язык, чтобы сдержать желчь, ты пыталась смотреть на что угодно, только не на его ужасное, искажённое лицо. Мрачный смех вырвался из глубины горла Леоны, подавленный и опасный, как и всё остальное в нём. Хотя, учитывая твою ситуацию, всё, что исходит от капитана, будет считаться "опасным". Его когтистые пальцы танцевали на твоей шее, поднимаясь по всей длине горла, оставляя за собой мурашки. Его пальцы ощущались как сталь, когда они сжимали твой подбородок, погружаясь в твою мягкую плоть, когда он наклонял твою голову в сторону. «Я ненавижу не маркированные вещи…» Комментарий звучит небрежно, мрачно и отстранённо, как будто он разговаривает не с тобой. Это скорее напоминает, какое-то отдалённое проявление мрачной, скорбной памяти. Его губы складываются в уродливую, мерзкую ухмылку. Его пальцы призрачно скользят по твоему лицу, каждый ноготь, мелькавший на твоей коже, ощущался как шип розы, безжалостно вонзающийся в твою кожу. Наконец, они останавливаются прямо возле твоего левого глаза. «Ох, как я буду наслаждаться этим…» Его слова обрываются, заканчиваясь резкой неровной фразой, которая не имела достаточного смысла. Хотя вполне можно было догадаться, что скрывается за его непонятными словами. У тебя жжение на левой стороне лица. Это мучительно распространяется по всему телу, как шипящий нескончаемый лесной пожар. Как будто на тебя вылили ведро горящей смолы. Расплавляя твою кожу и просачиваясь внутрь, сжигая всё и вся, к чему она прикасается. Странный шум кружит по каюте, он лошадиный и пронзительный, тревожный и всепоглощающий. Как же ты раньше этого не заметила? Вопрос пронзает твой мозг, пытаясь сформировать ковалентную временную шкалу для начала шума, начала боли, как будто шум пытается найти какой-то выход для обезумевшей боли. Есть пустая секунда, когда даже время, кажется, останавливается. Медленно свет проникает внутрь твоего ума, как приветливые лучи солнца. Что это за шум?! Этим невыносимым шумом была ты! Точнее, твои крики во время пыток. Ты кричала из-за боли, жжения, агонии…но с чего, во имя всего святого, началась вся эта боль? С пустым умом ты пыталась направить своё видение вверх. Только для того, чтобы понять, к своему ужасу, что половина мира пуста и темна, ты не можешь её видеть. Проглатывая комок, застрявший в горле, а затем маленькие дрожащие глотки солёного воздуха, который парил достаточно близко, чтобы поцеловать морскую поверхность. Постепенно ты поднимаешь глаза вверх, чтобы встретиться взглядом со своим мучителем. Этот ублюдок смеялся, как бы предсказуемо это ни было, но всё равно было больно. Как может человек наслаждаться всей той болью, которую он причиняет другим своим сородичам? «П-пожалуйста, п-пожалуйста, о-остановись, просто сто-стой.» Впервые с тех пор, как тебя затащили на этот адский, кошмарный корабль, ты позволила своему голосу ослабнуть, сделав себя уязвимее, только в надежде получить хоть каплю сочувствия от этих ужасных монстров. «Если ты так говоришь, дорогая.» Слова были сшиты вместе таким образом, что фраза казалась сговорчивой, но тона, гордого, скользкого, нечеловеческого тона, было достаточно, чтобы вызвать ещё один леденящий кровь крик из твоих потрескавшихся губ. Ты чувствовала, как Леона медленно вытягивает из тебя его пальцы. Как большая зияющая дыра, которую он создал, стала казаться пустой без его пальцев, застрявших внутри. Влажный звук, похожий на плеск чая в фарфоровой чашке, окутал каюту густым туманом. Затем что-то ещё, казалось, отделилось от твоего тела, что-то оставило тебя с сотнями мурашек по спине и неудержимым биением в груди. Что-то упало на грязный пол. В случайном приступе любопытства ты посмотрела вниз. Ох, как же ты сожалеешь об этом… На тебя уставился немигающий и невозмутимый твой собственный глаз. Его тусклая радужка смотрела на тебя с такой ненавистью и отвращением, что ты невольно начала проговаривать мысленно извинения. Конечно, он умер сразу же, как только из твоего окровавленного горла вырвался ещё один спелый крик. Паника скребла каждый дюйм твоего тела, ты пыталась найти способ освободиться от пут. Топаешь ногами и мечешься, как зверь в клетке. «Бесполезно, милая» — голос Леоны едва достигал твоих ушей, твои отчаянные усилия отнимали слишком много энергии, чтобы ты могла слушать что-то ещё, кроме адреналина, жужжащего в ушах. Сзади пара мускулистых рук схватила тебя за плечи, удерживая на месте. Твои движения мгновенно прекратились. То ли от грубой силы, то ли от избитого подчинения, точно не скажешь. Тёмноволосый капитан рассмеялся, как всегда маниакально, когда он маневрировал своим телом так, чтобы ты могла полностью видеть его отвратительное лицо, когда он слизывал вещество стекающие с его пальцев выглядящее, как красное вино. Его язык лакал кровь, твою кровь, словно нектар с Олимпа. Тебе хотелось кричать, о, как отчаянно тебе хотелось выть, вопить и визжать. Но горло пересохло, в тебе ничего не осталось, ты не могла кричать, едва могла произнести хоть слово, и любое движение было высосано из твоего тела. Твоя душа чувствовала себя так, словно её раздавили безжалостные волны океана, оставив тонуть на дне моря для любых морских чудовищ. Сломанная ты действительно была совершенно сломлена. «Ты прав, Рагги, она действительно хорошенькая…» — на секунду его голос затих, а потом на губах появилась ухмылка. «Эй, Джек, Рагги! Приведите её в порядок и отведите ко мне, там есть ещё несколько дырок, с которыми я хочу поиграть.» И с этими словами капитан ушёл, оставив тебя на растерзание двум хищникам и твоим собственным болезненным мыслям.