special

       Все люди эгоистичны. Это факт. Кто-то больше, кто-то меньше, но нет человека, который не волновался бы за себя. Нет человека, который не побоялся бы умереть за другого себе подобного. Они все уже вымерли. Планета кишит отбросами, которые один за другим, перестают в бога верить, потому что он не помогает им. Они считают, что раз он есть, то обязан решать их проблемы? Таких людей понять настолько трудно, что как-то даже легко. Пока поймёшь, пока углубишься в эту тему, сам того не понимая, станешь думать так же. Есть ли бог?        Всю жизнь, Нари верила, что есть. Что он наблюдает за своими детьми свыше, предпочитая не вмешиваться в их жизнь. Ведь если у людей не будет проблем, если за них их будут решать, нарушится закон равновесия. Люди учатся на своих ошибках. Так думала девушка, принимая все испытания на своём жизненном пути как должное. Белая полоса настанет, нужно лишь подождать. И она готова была ждать.        Нари. Девушка отличалась от сверстниц скромностью. Она не лезла в штаны к каждому, кто поманит пальчиком. Она предпочитала этому тихие и уютные вечера у подруги дома, под серии обоюдно любимого сериала, с вкусностями и в обнимку. В такие моменты, она чувствовала себя прекрасно. Чувствовала, что это её место, забывая о проблемах дома, забывая о матери, забывая обо всем на свете. Но к сожалению, как известно «Счастье миг не долог». После посиделок с подругой, она была обязана явится домой ровно к 23:00, дабы мать не заметила её отсутствия.        Нари отличается от одноклассниц неблагополучием. Она не может позволить себе дорогую вещь. Обычно, она занашивает свою одежду до такой степени, что её в тряпки непригодно было бы взять. Работая на двух подработках, она пытается вывезти семью. Мать больна. После родов, очнувшись утром, она узнала, что больше не сможет ходить. Отец ушёл к женщине, что сможет подарить ему сына в будущем. Предварительно порвав с семьей все связи.        Тут нечего скрывать, Нари нежелательный ребёнок. Мать ненавидит своё чадо. Она отняла у неё ноги, отняла мужа и работу. Сделала инвалидом. А сама девочка, росла с мыслю, что она виновата. Не было важно, в чем именно, что конкретно она сделала. Суть в том, что виновата. А если виновата, значит нужно вину искупать. Она не имеет права жаловаться. Она виновата.        Дорогая, даже любимая подруга, не раз предлагала переехать к ней, жить вместе, ведь Суюн являлась дочерью довольно состоятельных людей. Но Нари просто не могла. Не могла позволить себе жить счастливо. Не могла бросить мать.        И наконец, Нари отличалась от других глазами. Это что-то невероятное. У кореянки, и голубые глаза? Никто ей не верил. А она и не пыталась этого доказать. Со временем и вовсе стала носить карие линзы. Ей надоело такое внимание. Надоело, что люди считают её той, кто хочет внимания.

Она все ещё ждёт белую полосу в своей жизни. Она верит, она молит.

***

— Мама, — аккуратно закрыв входную дверь, беловолосая провернув ключ в замочной скважине два раза, сняла поношенные кеды. Расстегивая куртку, она разминала затёкшие от тесной обуви ступни. — Я вернулась, — повесив бережно пуховик, подаренный Суюн в шкаф, Нари кинула рюкзак в комнату. — Мам? — пошла по направлению к кухне. Там женщина проводит большее количество своего времени, за телевизором и банкой пива. — Тебе нужно что-то? — найдя брюнетку, она кинула взгляд на раковину, где лежала не помытая посуда. Взяв фартук со стула, она принялась вымывать столовые приборы, поглядывая время от времени на маму, все ещё ожидая её ответа. — Нари, — тяжелый вздох, голубоглазая ощущала на себе тяжелый взгляд матери. Сжав в руке мыльную губку, она прикусила губу, и продолжила мыть, ожидая оглашения плохих новостей. — Ты ведь знаешь, что я никогда тебя ни о чем не просила? — девушка жадно глотала воздух от поступившего возмущения. Всю её жизнь, мама требовала что-то от неё. И вечно была ею недовольна. Но Ким решила скрыть негодование, и облокотившись о старую, ржавую уже раковину, лишь продолжила слушать далее. — Так вот, — сердце забилось в разы чаще. Словно бы, сейчас прозвучит её смертельный приговор, она затаила дыхание. — Мне предложили один миллион йен, если ты пойдёшь работать в дом, к очень обеспеченным людям, — дыхание участилось, она словно выпала из реальности. Она что, сейчас хочет сказать, что продала её? — Я очень тебя прошу, — за спиной своей, Нари слышала звук скрипучих колясочных колёс. Подъехав к дочери, остановившись всего в метре от неё, она взялась шуршавшими, трясущимися руками подол её кофты. — Я тебя умоляю, — опустив голову, женщина взмолила. — Исчезни.

***

       Суюн понимала Нари с полуслова. И когда подруга позвонила ей, и прошептала измученным, заплаканным голосом: «Я устала», она кинув все свои дела, сорвалась с места, и поехала к дому подруги. Когда из старого, пошарпанного подъезда, вышла девушка, Пак еле подавила поток слез, застилавших обзор на ужасное состояние девушки. Лицо, которое обычно итак имело болезненно белый оттенок, побледнело еще больше. Темные круги под круги под глазами, потекшая тушь, растрепанные волосы, и... Нет прежнего блеска в глазах.        Выбежав из машины, Пак подбежала к беловолосой, и в крепкие, тёплые объятия заключила. Хрупкие, маленькие такие, плечики Нари подрагивали. Сначала она сдерживала себя. А потом зарывшись в шоколадного оттенка волосы, зарыдала в голос. Она кричала, сжимала кофту подруги. Еле стоя на ногах, девушка повисла на плечах Суюн. — Тише дорогая, — шептала шатенка, нежно взяв словно бы фарфоровое лицо в руки. Она не успевала смахивать слезы, лившиеся казалось, нескончаемым потоком. — Ч-ш-ш, все наладится моя хорошая, — прижимая все сильнее и сильнее к себе, молвила, словно в бреду кареглазая. — Я с тобой, — присев на корточки, потянув за собой блондинку, она взглянула ей в глаза, поглаживая правую сторону щеки. — Я всегда буду с тобой, — взяв девушку под руку, Су медленно повела её к машине. Усадив, бережно пристегнула её, и сев за руль, на бешеной скорости, поехала прочь из ненавистного района.

За всем этим, наблюдала мать Нари. И только единая слезинка скатилась, по непроницательному лицу. Свободной рукой, она закрыла шторы, в другой же, держала серебряный чемодан.

***

       Девушка лежала на большой, мягкой словно облако постели, и безжизненным взглядом смотрела в потолок, на звезды. Если быть точной, имитацию звёзд. Нари обожала домашний планетарий подруги. Когда Су включала его, они вместе, расположившись на пушистом ковре, ложились, и часами могли рассматривать планеты, звезды, выискивая созвездия и галактики. Это приносило детское счастье, покой и расслабление голубоглазой... Так почему, сейчас это настолько угнетает её?        Почувствовав как матрас прогнулся под весом чужого тела, Ким не отвела взгляда от потолка. Казалось, что этот натяжной, цвета карамели потолок, это единственное, что сейчас имеет значение для девушки. — Нари, — коснувшись бледного плеча девушки, мягким, обеспокоенным голосом произнесла Пак. — Девочка, расскажи мне, что эта мегера снова тебе сказала, — нахмурив слегка брови, Су подумала об этой ужасной, не умеющей любить никого, кроме себя женщине. О её холодном взгляде, о высокомерном и грубом голосе. Они обоюдно ненавидели друг друга. — Она продала меня, — спокойно так сказала, словно это не имело никакого значения. — Ч-что? — опешила Суюн. Да, она знала, что эта женщина отвратительна, пользовалась дочерью как кошельком, при этом называя нахлебницей, гоняла как рабыню, при этом называя бездельницей, не интересовалась никогда здоровьем дочери, запрещала долгое время выходить из дома, да и в общем целом, винила её во всех своих проблемах, но чтобы она настолько низко пала, что продала свою дочь... — Я тебя не понимаю... — Да что тут понимать, — прикрыв глаза, она усмехнулась, и в первый раз, в первый раз за годы дружбы, Су прочитала ненависть на милом личике. Нари никогда никого не ненавидела. У неё не было врагов, и она не являлась ничьей целью для вражды. Она помогала всем, кто в этом нуждался, мило общалась с каждым знакомым, и была прекрасным собеседником. У неё не было человека, которого она ненавидела бы. — Ей заплатили один миллион йен, чтобы я... — сглотнув невидимый ком в горле, она вздохнула, и сжав ладонь в кулак продолжила: — работала у каких-то богачей в доме. Она... Она сказала, — непроизвольно с глаз вновь полились слёзы, скатываясь с гладкого лица, на зелёную простынь кровати. А она думала, что все выплакала... — Она умоляла, чтобы я, — ей чертовски трудно давалось каждое слово. — Чтобы я исчезла. — Малышка, — Су ели сдерживалась, чтобы не начать рыдать. Ей обидно за свою девочку. Если страдает одна, больно другой. Такова была их дружба. — Господи, почему ты должна проходить через это все? — смахнув кристально чистую слезинку, она подползла к подруге и взяв ту за руку спросила: — Почему ты не можешь просто отказаться? — Ей передали чемодан, — сжимая руку подруги в ответ, она смотрела ей в глаза. — Но как оказалось, там не деньги. Если я не явлюсь на работу завтра, взрывчатка, которой оснащён кейс... — Даже, когда тебя предали, продали, унизили, ты все ещё печёшься об этой женщине?! — резко встав, вспылила брюнетка. Нари поравнялась с ней, присев рядом, облокотилась на дружеское плече, прикрыла глаза. — Она дала мне жизнь... — Ким была грубо перебита. — Жизнь, и только, — Суюн была в ярости. Схватив подругу за запястья, она заставила её смотреть ей в глаза. — Больше она тебе ничего не дала. Ты всегда, все 17 лет добивалась всего сама, не принимая даже мою помощь. — Суюн, если они угрожают моей матери, — ладошка Ри переместилась на щеку брюнетки. — Что я буду делать, если они будут угрожать тебе? — встряхнув резко головой, словно бы, сказав то, что не следовало, девушка резко встала с кровати, подойдя к телевизору, взяла пульт. — Я не хочу об этом говорить, — нащёлкав что-то, она включила тот самый сериал, который они любили пересматривать с детства. — Раз я решила, что я поеду туда, давай проведём этот вечер прекрасно, — искренне, так тепло и очаровательно улыбнулась Ри, что Пак растаяла.        Кивнув, кареглазая спрыгнула с кровати, и побежав громкими, размашистыми шагами на первый этаж, вернулась с целой кучей вкусностей. Выключив свет, и устроившись около стенки, подруги укутались в плед. Всю ночь они смеялись, плакали, переживали, и наслаждались компанией друг друга, словно в последний раз.

***

       Позвонив в звонок, встроенный возле огромных ворот особняка, Рин услышала три мелодичных гудка. — Поместье Ким, — послышался грубый, низкий такой голос, с символичной хрипотой. — Охранник Чхве, чем могу быть полезен. — Я на работу, — застенчиво ужасно, девушка накручивала локон крашенных волос на тоненький палец, кусала губы, до крови практически и нервно топала лево ногой. Всегда общаясь с незнакомцами, девушка не могла подобрать правильных слов, из-за жуткого волнения.        Вопросов далее не последовало, как и просьбы предъявить документы, или хотя бы назвать своё имя, что показалось Ри странным. Взявшись за ручку любезно одолжившего Суюн чемодана, девушка покатила по ровной дороге свой небольшой багаж. Когда она подошла к дверям в непосредственно, сам особняк, они по-видимому автоматически отворились пред ней. Тихо ойкнув от неожиданности, девушка оглядываясь прошла в помещение.        Темные стены, черно-белая плитка, бардовые ковры, все это создавало мрачный антураж. Осматриваясь, Рина наткнулась на картину молодого человека.

POV RINA

— Красивый, — рука механически потянулась к изображению, но я вовремя одернула себя, заставляя перевести взгляд. Рядом, висела ещё одна картина, а за ней ещё, а за той, ещё четыре. И на всех этих семи портретах, изображены семь, невероятно красивых мужчин. Под каждой рамкой, на серебре были выгравированы имена. — Ким Намджун, Ким СокДжин, Мин Юнги, Чон Хосок, Пак Чимин, Ким Тэхён, Чон Чонгук, — прошептала я.        Почувствовав, что на меня кто-то смотрит, я резко обернулась, и подскочила от страха. Все эти семь парней, стояли предо мной. От них исходило величие, они словно сошли с обложки журнала. Мужчины разглядывали меня, а я в свою очередь, любовалась ими, не в силах взгляд отвести. — Ты в линзах? — резко раздалось за спиной моей, и я снова, точно испуганная овечка, подпрыгнула, и обернувшись, лицезрела перед собой черноволосого парня. Стрельнув глазами на картину с его изображением, я прочитала имя. «Пак Чимин». — От куда вы... — ко мне ближе подошёл беловолосый, а за ним все остальные. Сама того до конца не понимая, я оказалась «окружена». — Не носи их больше, — монотонно, не сказал, не попросил. Приказал, как я поняла Ким Намджун. — Почему? — робко, неуверенно, чувствуя себя мышкой в мышеловке, я тихо задала вопрос. — Приказ вопросам не надлежит, — послышалось над правым ухом. Я резко, машинально скорее, прикрыла ладонью ухо, и повернула голову, в сторону шатена. Он чуть помахал мне рукой, и поиграв бровями. — Раз здесь, ты теперь нашла горничная, — доброжелательность исчезла в ту же секунду, уступая место холодному тону. — Значит, ты должна нас слушать. — Любой наш приказ, выполнять не задумываясь, вопросы на задавать, не тупить, исправно выполнять свою работу, — отчеканил брюнет. Они все прекрасны, но по какой-то причине, он притягивает больше всех. Я хотела посмотреть на его имя, но его длинные, холодные пальцы, подцепив мой подбородок, заставили вернуть взор к нему. — И когда я говорю с тобой, смотри мне в глаза, — холодно произнёс он. — Тебе все понятно? — Вполне, — неуверенно сказала я, ощущая мурашки по всему телу. Если тут все так серьезно, то почему наняли меня... Я не имею никакого опыта в этой сфере, почему было не нанять опытную горничную со стажем? — Твоя комната на втором этаже, налево от лестницы, четвёртая дверь, — сказал блондин, кинув мне ключи, видимо от моей комнаты. — С завтрашнего дня начнётся твой рабочий день, пока, у тебя есть время адаптироваться к особняку, — объяснил брюнет. — В десять часов утра, спустись в гостиную. Мы представимся друг другу. — Хорошо, — не выдержав зрительный контакт с таким количеством людей, я перевела взгляд в пол, осматривая свои новые кеды, которые меня заставила одеть подруга. Когда я поняла, что могу уже идти, взяла чемоданчик, и аккуратно поднимая его на второй этаж, отдаленно слышала голоса моих работодателей: — Не разочаруй нас. — Посмотрим, что с неё выйдет. — Скучно не будет.

Слышала их, до того момента, как они скрылись за чёрной дверью, возле которой я стояла...