Улочка осеннего ветра.

дорога расплывается перед глазами. с каждым шагом всё плотнее завеса тумана, мне каждый камень по колено, а нож заместо позвонков. и радости, и печали. я так устала, так от этого устала. от частично разбитых бокалов. что хрустальною злобою звали, а мы им не ответили. потому что нам не ответили, когда в свою очередь нам надо было. и что теперь? ведьма среди болот выла, ей лягушки только и вторили. родители драматично хрусталь били, будто кто-то по нему будет скучать. (точно уже не я. я этот хрусталь, честно говоря, уже тысячи раз успела повидать). мне надоело себя убеждать в причастности этому миру. в своей силе. как мысли из самих себя верёвки вили, так я бесконечность выбивала надоедливую искру, во рту крови полно. во рту. во рту? и выгрызая кусочек мира, мы сами себя шёпотом похвалили, чтоб мир не услышал, не дай бог. мне в детстве обещали, что придёт к нам могучий носорог. никто не пришёл. надежду больше не лелея, мне тонуть в море ржавым грошем, пусть одиночество — панацея. у нас, может быть, и всё хорошо, только лето никого не согреет, если никому к чёрту не надо оно. никому к чёрту. не надо. было бы, знаете, отрадно. быть кому-то нужной. не как результат от мокрых снов, не как «прикольно слушать». не трусливое избавление от грехов. нужной. понимаете? нужной. чтобы воздух кому-то заменять на вселенской стуже. чтобы в угоду себе хоть кто-нибудь попытался меня понять, чтобы хоть кто-то мог крепко-накрепко меня обнять, потому что я дороже других тел. чтобы любил меня и хотел, и делал просто так: мелочно и приятно, мне ничего больше не надо, кроме признания самой себя я так устала от самодостаточности мне бы смотреть как кто-то полет грядочки, и озноб чтоб на плечи сел. ты ведь так хотел? так ты ведь хотел? сколько бы ты ни сделала, мир абсолютно нем. и в какой-то мере это весёлая игра, но зачем это всё и когда пора бы остановиться? нет особого списка, кто попадёт под густой и склиский туман. в чем причина риска, если мы навсегда одни? я — и есть свой визави. мне хочется сказать, что я и есть свой визави. я возмутительно долго фантазирую руки. наверное, от… (нет, уже не от скуки). я до зубовного скрежета одна. только подготовленные не видят в комнате слона, я раздавлю их лапы. окружённая, но не сломанная контора предлагает отмену всякой зарплаты, мы, лишь посмеяться чтобы, соглашаемся. и никакой злобы, никакого смысла, если никому это всё не нужно, не останется. ко мне такого веса не прилагается, чтобы настолько грандиозные замки строить из опала. (какие я строю уже. кровь на землю упала, и рот мой был чумаз). я бы посвятила каждый час кому-то, чтобы имели смысл силы, ведь для меня одной, эти камни не искрили, мне они не нужны, я их подарю. чтобы кровь упала, и землю эту превратила в колею, дорога управляла нами, расплываясь перед аконитовыми глазами. (я ловлю) я тут поблюю? хотя концерт устраивать не перед кем, разношерстная жизнь — мой реквием, я так от него устала. и трещит, как небо, над головою потолок. обо мне некому будет скучать, никто душу не стал отдавать, направьте мне дуло в лоб. и прикажите стрелять. «навечно одна» — на гробнице. так и было. дайте мне поныть — разве я не заслужила? да героям одними быть — это судьбоносные вилы? и если так, то я на них не ступила. и ломается молча осколок моей души, час за часом сложнее думать. поспеши. будь быстрее пули. зал, полный судей воинственно рукоплещет. единственные руки, обнимающие за плечи — несуществующие. кричащие. взрываются пули в меня летящие. 09.10.24.