Немного об аллергии на наглую девушку

Двадцать пятого марта каждого года я встречаюсь со своим давним другом в парке Чидори-Га-Фучи. Толпы людей, радостно улыбающихся и распускающихся наподобие той же сакуры, щебетали обо всём на свете, а всё это превращалось в надоедливый гам. Солнце сегодня светило особенно ярко, хотелось прикрыть слегка слезящиеся глаза, но я каждую секунду пробегался взглядом по всей толпе в поисках вечно опаздывающего идиота. Начал чесаться шрам, реакция, служащая для меня условным знаком свыше, — он уже близко. Тяжёлая ладонь опустилась на плечо, слегка надавливая и сжимая, знакомый голос раздался за спиной: — Йо, Какаши! — Обито, — чуть менее грозно проговорил я, чем хотелось. — Я надеюсь, что ты недолго меня ждал! — Обито весело хохотнул, ещё раз хлопнув меня по плечу своей тяжёлой ладонью. Нет, что ты, я ждал тебя всего лишь час. Не знаю почему, но всегда прихожу в назначенное время, хоть и знаю, что этот идиот опоздает на минут сорок так точно, но всё равно продолжаю приходить точь-в-точь, томя себя долгим ожиданием и надеждой на то, что тот уже наконец-таки исправился. Я заметил, как Обито нервно переминался с ноги на ногу и вёл себя более энергично, нежели обычно. Он то и дело дёргал головой в противоположную от меня сторону, что я непроизвольно пытался посмотреть туда же, куда и он, но видел перед собой всего лишь толпу людей. Вдруг Обито весь встрепенулся, расправил плечи, нелепо выпучив грудь вперёд, и растянул губы в приторной улыбке — меня прям перекосило, но я рад, что маска скрыла мою чудовищную гримасу, жаль, что на Обито такой нет. Он начал сверлить толпу взглядом преданного щенка: его глаза блестели, округлившись до самих «блюдец». Я продолжал недоуменно вглядываться в ту же самую ораву людей, но ничего не видел, только сплошную массу, пока не заметил, что из этой массы две фигуры уже видимо и целенаправленно шли именно к нам. — Рин! — Обито густо покраснел. — Ты всё-таки пришла! Я уже хотел было возмутиться, но опять схватившийся за моё плечо Обито, косым взглядом дал сигнал «потом объясню». Потом, так потом, Учиха, мать его, Обито. — Мальчики! — Рин задорно улыбнулась, сверкая глазами, а меня ещё больше возмутило её обращение. — Надеюсь, что вы не долго ждали! Ещё одна… Вдвоём мы ждали недолго, а вот я один — долго. Более громкая девушка — Рин — повернулась в мою сторону, смотря так, будто я с ней знаком чуть ли не всю жизнь — настолько был доброжелательный взгляд. Она странно сложила перед собой ладони и по-птичьи наклонила голову набок, обращаясь ко мне: — Какаши-кун, — девушка, я Вас знать не знаю, с чего так просто? — Моё имя Нохара Рин! — я уже было собрался привычно представиться, — как бы это неуместно было бы, ведь имя ей моё известно, — но она, опередив меня, звонко прощебетала: — А ты — Хатаке Какаши! Теперь будем взаимно знакомы. Да, будем, ответил я как-то так, пожимая неожиданно протянутую руку. Всё-таки странная эта Нохара Рин, откуда она вообще взялась? Только время спустя я буду благодарить высшие силы за то, что Обито не зассал и подошёл к этой милой девушке с невинным предложением погулять в день цветения сакуры. Но в данный момент я думал совершенно о другом: неужто Обито всё это время замалчивал про существование подружки? Чёртов идиот поставил меня в настолько неловкое положение перед незнакомой, но знакомой со мной, девушкой. — А это, — Рин резво схватила пришедшую молчаливую, будто слегка потерянную, девушку, которая оглядывалась по сторонам всё это время, впихивая её чуть ли не в мои объятья, — моя кохай — Харуно Сакура! Названная Сакура густо залилась краской, переводя теперь взгляд на ноги. — Приятно познакомиться, семпай. Приятно. Я протянул ей руку, слегка нехотя, но мне показалось это уместным в данной ситуации. Это, наверное, были последние секунды моей безмятежной жизни. Сказал бы мне кто об этом пять минут назад, я бы свалил с парка (кого я обманываю, я бы пришёл ещё на пару часов раньше в ожидании этого момента). Аккуратный нежно-розовый маникюр, какое-то неброское кольцо на указательном пальце и еле заметный продолговатый шрам на мизинце. Она протянула мне свою маленькую и горячую руку. Пожимаю. Отпускаю. Странное ощущение. Её рука исчезает за спиной. Моя — в кармане брюк. С этим покончили. — Кхм, — Обито нервничал, — мы можем арендовать такибунэ или просто прогуляемся пешком? Мне было всё равно, поэтому я отвернулся от него, опять продолжая скользить взглядом по толпе. Какие же люди счастливые. Меня всегда удивляло, что всех так радует простое дерево, цветущее ежегодно. Все радуются этому так, будто это первый и последний раз. Сакура никогда не была моим любимым деревом. Может во всём виновата аллергия, а может просто странное влияние на других. Как я понял, все сошлись на прогулке пешком. Это было хорошо. Лёгким шагом мы доходили до моста, под которым проплывают лодки с бликами счастливых лиц. Все парочки любят фоткаться там, а потом выкладывать в соцсети со слащавой надписью, наподобие «плывём в будущее» — конечно плывете, пока на пути не вырастет водопад и вы не скинетесь нахрен. Асума как раз такую фотку с Куренай в прошлом году сделал. Их счастливые лица не отличались от тех, что сейчас вокруг. Меня вырвало из раздумий лёгкое касание к плечу. — Какаши-семпай… — Просто Какаши, — я нагло перебил, переводя взгляд на смутившуюся моей бестактностью Сакуру. Она замялась, сжимая рукой локоть другой, которую я пожал пару минут назад. Казалось, её рука всё ещё лежит в моей ладони. Маленькая, тёплая, совсем немного влажная от волнения. Ей на вид лет двадцать, совсем ещё юная. Я думаю, как старик, хотя мне полгода назад только двадцать девять стукнуло. — Какаши… -сан? — её вопросительная интонация меня умилила. Слишком юная. Я кивнул. Пойдёт и так. — Почему Вы в маске? Обито и Рин о чём-то увлечённо разговаривали, совсем не обращая внимания на нас. Мог бы этот балбес меня и не звать, видно же, что свиданку тут себе устроили. — У меня аллергия на сакуру. Она засмеялась. Звонкий смех растёкся по каменной тропинке и затерялся в высокой траве. Улыбка осталась на её губах. Я не мог понять, что её так развеселило. Неужто то, что я начинаю чихать от грёбанных лепестков? — Получается, что у Вас аллергия и на меня. Похоже на то. Мой ответ опять её рассмешил. Мы остановились и отошли к краю тропинки, чтобы не мешать идти толпе. Обито и Рин всё также были увлечены друг другом. И зачем я тут? — Мы тут совсем лишние. Сама того не понимая, она озвучила мои мысли. Приятно, что кто-то разделяет мой дискомфорт. — Не хотите уйти? — Хочу. Мы вышли с парка. Всю дорогу сохраняли молчание, но это не напрягало. Хотя стоило бы по принципу «мы знакомы меньше суток» расспросить друг друга о том, на что тебе всё равно. Спросить увлечения, интересы и отношение к сегодняшней погоде. Я не горел желанием забивать себе этим голову, моя новая знакомая — тоже. Обито и Рин отпустили нас со странными улыбками, но я не обратил на это внимания. Пусть думают, что хотят. У влюблённых всегда одно в голове. — Вы голодны? — она опять коснулась моего плеча своей нежной рукой, привлекая внимание. — Я бы съела чего-нибудь. Давайте зайдём в кафе? Я знаю одно неподалёку. Удивительная способность вести себя так непринуждённо с абсолютно чужим человеком. Она могла бы с таким же успехом подойти к любому встречному и спросить, не против ли он перекусить с ней. Я кивнул, мы пошли вдоль улицы. — Вы не снимаете маску. — Ты же тут. И вновь её смех, казалось, заполнил весь шумный город, заставляя фонари мерцать теплее, а звуки улиц отступить на задний план. Не было слышно ни шума проезжающих мимо машин, ни слишком громко говорящих людей, ни лая какой-то собаки. Она заполонила собой всё. — Вы очень забавный, Какаши-сан. Я была о Вас другого мнения. — Мне редко такое говорят. — Вы просто пытаетесь казаться другим. — А ты так в этом уверена? Она пожала плечами, оставаясь с лёгкой улыбкой на губах. Мою улыбку скрыла маска. Мы идём близко друг к другу, иногда мимолётно соприкасаясь плечами. Совсем чужие друг другу, но странно знакомые. Она знает, что у меня аллергия на сакуру, а я, что у неё нежные руки. Ещё она искренне смеётся каждый раз. Не скрывает широкую улыбку за маленькой ладонью, а показывает всему миру свою радость. Я так не могу, всегда казалось это неуместным. — Пришли. Маленькая кафешка с вывеской «КАФЕ МИРАЙ». Занято только два столика из пяти. Все они на улице, пока хозяйка готовит сэндвичи внутри. Мы сели за крайний столик, на котором уже лежало меню. Две девушки на нас покосились и горестно вздохнули. Старик с газетой даже не обратил внимания. К нам подошла хозяйка с блокнотом и лёгкой улыбкой. На бейджике ожидаемо написано «Мирай». Выглядела она как типичная официантка из американского сериала. — Круассан с шоколадом и большой латте с вишнёвым сиропом, — нежно-розовые ногти скользили по меню, указывая, — а Вы что будете? — Американо, — Мирай удалилась, записав заказ. — Вишня? — Не зря меня назвали Сакурой, — я улыбнулся. — Будете пить кофе в маске? — Постараюсь. Видимо она решила заполнить весь город своим смехом и показать ему свою широкую, искреннюю улыбку. На секунду я допустил мысль, что она посвящает все эти улыбки мне. Тепло растеклось внутри. — Мне стоит спросить о Ваших увлечениях или мы пропустим эту часть? — Пропустим. — Почему Вы согласились прийти? — Я не знал, что будете вы, а встречаться с Обито в день цветения сакуры — это что-то вроде традиции. — Вы не знали, что мы будем? — Если бы знал, то не пришёл бы. На центр стола опустилась маленькая тарелка с цветочным узором по краям. Запах шоколада раздражающе заполнил лёгкие. Я поморщился. — Вы не любите сладкое? — Это не моё. — Люди, которые не любят сладкое, всегда казались мне злыми, — я промолчал, не зная, что на это ответить. — Вы выбиваетесь из моего представления о злых людях. — Я кажусь тебе добрым? — Скорее мягкосердечным, — она придвинула к себе тарелку, — иначе Вы бы не пошли со мной. — Это было бы бестактно, — Сакура хмыкнула, отламывая кусочек от круассана. — А почему ты согласилась? — Рин моя семпай — я не могла отказать. Запах ароматного кофе заполнил лёгкие. Владелица кафе ещё раз нам улыбнулась — мне даже показалось, что искренне — и поспешила удалиться. Сакура придвинула чашку, наклоняясь и вдыхая тёплый пар. Запах вишни настойчиво перебивал скучный американо. — Бестактно говорить, что Вам неприятна моя компания. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, когда я успел такое сказать. — Меня огорчает то, что Вы здесь только из-за того, что бросать девушку одну бестактно, — она отпила кофе и отломала маленький кусочек от круассана. — Можете допить свой американо и уйти. Я Вас не держу, Какаши-сан. — Вот оно как, — латте с вишней всё также выигрывал в схватке с американо и заполонял собой всё, словно девушка, искренне смеющаяся на улицах города. — Ты — приятная компания. Эта кофейня теперь будет ассоциироваться только с её смехом, вишнёвым латте и круассаном с тающим шоколадом. Она повертела кружку, прежде чем сделать глоток. — Почему Вы не пьёте свой кофе? — прищурилась, пальцем дотрагиваясь до подбородка. — Неужто и правда боитесь залить тут всё своими слезами и соплями? Теперь настал мой черёд. Мне показалось, что впервые за долгое время я засмеялся искренне. Открыто. Только маска помогла мне скрыть часть этого безумия. Я зачесал чёлку назад, но она всё равно надоедливо упала. Думалось, что я не смогу остановиться и теперь буду смеяться всю свою жизнь, пока аккуратный тычок в лоб не привёл меня в чувство. — Какаши-сан, что Вас так рассмешило? — её щеки покраснели, а глаза блестели. — Я и правда волнуюсь, что смогу стать причиной Вашей смерти, а Вы тут развлекаетесь! Теперь мы смеялись вдвоём. Она открыто и громко хохотала, даря всем свою широкую улыбку, а я не смел подумать, что эта улыбка посвящена мне. Её нежные руки обхватили живот, она согнулась над столом, становясь ко мне ближе. Кажется, я впервые насладился запахом сакуры, не заходясь в непрерывном чихании. Сакура — вишнёвый латте и круассан с шоколадом. Сакура — широкая улыбка и звонкий смех. Сакура — лёгкость и спокойствие. Сакура — искренность, которой мне не хватает. — Вы чего застыли, Какаши-сан? — она провела руками по моему лбу, смахивая чёлку. Её зелёные глаза смотрели в мои. Весенняя трава подобралась слишком близко к холодному бетону. Я не мог вымолвить и слова, просто пытался запомнить каждую черту её лица, её запах и её теплые пальцы, которые коснулись меня. Ведь это наша последняя встреча. — Почему ты в маске, Какаши? — сердце бухнула куда-то вниз и внутри всё сжалось, она произнесла это на выдохе, не отодвигаясь. — Потому что у меня аллергия на Вас, Сакура-сан. Резкая трель звонка разбудила меня. Разблокировав телефон, я разочаровано вздохнул: 11:34. Поспать четыре часа в последний выходной — предел мечтаний. Нехотя поднявшись, я наощупь отыскал тапки и побрёл к настойчиво жмущему на звонок человеку. Сразу было понятно, кто же это мог быть. — Ты чего такой помятый? У меня совершенно противоположный вопрос в сторону Обито, который наполнил мою квартиру отсутствующей энергичностью. Сколько кофеина содержится в его организме, раз он всегда так бодро скачет? — Засел до утра с работой. Невозмутимо соврал. Хотя, как мне кажется, Обито знает, чем я мог заниматься всю ночь. На удивление, он промолчал, неспешно проходя в коридор, но не начиная раздеваться. Явно считав вопрос на моём лице, Обито тяжко вздохнул. — Какое сегодня число? — Четырнадцатое, а что? — Сегодня пятнадцатое, дурень, у Рин день рождения. И ты приглашён. Помнишь? Пятнадцатое ноября, Нохаро Рин исполняется тридцать лет. Круглая дата, немного пугающая и морально давящая. Уже не тот возраст, когда можно сломя сорваться в неизвестные места, совершить необдуманные поступки и кинуться с головой в авантюру, которая точно ничего хорошего не подразумевала бы. Я встретил свои тридцать с холодным принятием и стаканом виски. А утром проснувшись, наткнулся на всплывшее уведомление от неизвестного абонента: «С днём рождения, Какаши-сан! Желаю Вам всего того, чего бы Вам хотелось. Посмотрите на эту прекрасную весеннюю фотографию и зарядитесь энергией на этот чудесный день. Ведь сегодня родился самый необычный и интересный человек — Вы! С любовью, причина Ваших слёз и соплей!» Сразу после сообщения шла фотография. Моя фотография. Круглый столик, чашка американо и я, сощурившийся и поправляющий волосы. Когда она успела — останется для меня загадкой. Я скрывал нелепую улыбку, когда пялился в сообщение уже не от неизвестного абонента, а от «Наглая аллергия». — Быстро подсобрал свои булки и собрался, — Обито обречённо выдохнул. — Подарок купил? Да, купил. Сертификат в брендовый магазин одежды, где чаще всего закупается Рин (но это только основываясь на словах Обито). Я кивнул, ленивыми шагами идя в комнату. Открыл шкаф и сразу подготовил свой любимый костюм, который как раз-таки для таких экстренных ситуаций. Всегда висит в идеальном виде — будто только из химчистки. В квартире Рин я был первый раз и сразу стало понятно, где последние полгода брали начало эстетичные истории Обито в инстаграме. Всё выполнено гармонично и правильно. Аккуратно убрано, красивые вазоны с цветущими растениями. Мне понравилось, прям очень сильно. Гости все были приветливы и только шутя подначивали, что мы опоздали на полчаса. Как оказалось, мы не последние, ждём ещё одного гостя, попавшего в пробку. После вручения конверта, Рин крепко меня обняла и поцеловала в щёку, будто я был её любимым братом, которого она не видела несколько лет и была ему очень рада. С Рин не было напряжённо или как-то не по себе. Этим они с Обито очень похожи. Они выглядят счастливыми и органичными в своих отношениях, я всегда сильно радуюсь, когда вижу их вместе. Наверное, о таких отношениях мечтает каждый. Послышалась трель звонка. Открылась дверь. И раздался голос. Голос, громко поздравляющий именинницу и моментально выбивший меня из колеи. Мелодичный, даже на высоком тембре, голос заполнил собой всё. Привычно, не резко, и так, как должно быть. Прям как расставленная мебель и красивые вазоны в квартире. Она вошла в гостевую, где был накрыт праздничный стол. Такая же, как в тот волшебный весенний день, который порой казался сказкой. Только сейчас на ней было чуть больше косметики и вид был чуть более официальный, не для прогулки в парке или посиделки в маленьком и никому неизвестном кафе. Мои глаза не отрывались от неё. Она меня не замечала, здоровалась и обнималась со всеми знакомыми, которые были у входа. — Цунаде-сама, вы всё также хороши! — тоскующее сердце вновь услышало её смех. — Не хотите обратно вернуться к нам? — Сакура-чан, к сожалению, больница загнётся без меня. А потом она перевела взгляд в сторону стола. Я же замер. Её яркие глаза смотрели прямо на меня, как будто видели что-то хорошее. А я не знал, заслуживаю ли я её взгляда. Может, мне стоило уйти до того, как это стало сложнее. Но вместо этого я сделал шаг ближе. Губы приоткрылись в коротком выдохе. Она улыбнулась, направившись ко мне. Точно ко мне, я не побоялся в этом признаться, ведь хоть иногда хочется побыть конченным эгоистом. Она сразу обхватила меня за плечи, прижимая к себе. Что-то радостно говоря, пока кровь взбурлила во всём теле. Я ничего не слышал кроме биения сердца в ушах. Такая нежная, маленькая, трепетно прижимающая меня к себе. Я не выдержал. Обхватил её руками, прижимая к своей груди и жадно вдыхая запах. Вишня. Шоколад. Искренность. — Я так ждал встречи с тобой, — пробормотал ей в волосы, прежде чем отпустить. — Я тоже, Какаши-сан, — её щеки залил румянец, — семпай не говорила, что Вы будете. Это так неожиданно! И вы без маски… Это тоже неожиданно! На это я только улыбнулся, подавляя смешок. Мы встретились как тоскующие, обречённые разлукой люди. Я не обращал внимания на вопросительные взгляды, на таинственно улыбающихся Обито и Рин. Я пытался отвести взгляд, как обычно делал с другими, но на этот раз не мог. Её глаза словно удерживали меня — яркие, беззаботные, готовые доверять. Я и забыл, каково это, когда тебе просто верят. Я думал только о её маленькой руке, обхватившей меня за запястье. Будто она боялась, что я сейчас исчезну. Те два месяца коротких сообщений не могли заменить этого — её рядом. Тут. Со мной. Я никогда не верил в такое. В такие встречи и эмоции между людьми, но теперь… Теперь я готов поверить, что в моём мире есть место для весны. И если это началось с неё, то пусть этот чёртов сезон не смеет сменяться. — Давайте позже поговорим наедине? — Давай, — я сразу согласился, ни секунды не думая об обратном. Ближе к вечеру гости начали расходиться. Рин прощалась с каждым долгим разговором наедине и крепким объятьем. Как только часы пробили ровно 18:00, мы с Сакурой обменялись короткими взглядами и почти одновременно встали. Рин быстро нас отпустила, будто мы куда-то очень торопились, хотя сами не понимали куда. Обито похлопал меня по плечу, Рин крепко обняла, напоследок пожелав удачи, Сакура посматривала в мою сторону всё время. Мы сталкивались взглядами словно капли дождя, ударяющиеся о мягкую траву. Часто и резко. — Куда пойдём? — Я бы пригласил тебя в то кафе, но боюсь, что оно закрыто. Она улыбнулась, мило сощурившись. Мы шли вдоль неизвестных мне улиц. Неспешно проходили квартал за кварталом. Разговаривали о всём и ни о чём одновременно. Просто наслаждались друг другом. — Вы должно быть шутите! — смеялась Сакура. Я впитывал её веселье как губка. Тоже смеялся. — Нет, я правда его фанат. Сакура до последнего не верила, что я люблю серию книг «Райские игры» и меня это очень забавило. Я бы никогда добровольно не признался в этом, не подлови она меня в моменте. Сакура рассказывала о своём сенсее — Цунаде Сенджу — и в разговоре вскользь упомянула друга наставника, которого она пару разназвала извращенцем. Услышав имя «Джирая», я выдал себя с потрохами, необдуманно спросив не является ли он авторомсерии книг. И как же тяжело ей было принять тот факт, что я уже не первый год слежу за его творчеством, активно покупая все его произведения. Мои щеки предательски заливал румянец, ведь я так не любил делиться этой частью своей жизни. Ни с кем. Абсолютно. Но с Сакурой это далось как-то даже легко, хоть лицо и горело. — Вы не перестаёте меня удивлять, Какаши-сан. — Я этому рад. Сакура сощурилась, мягко толкая меня плечом. Кожа покрылась мурашками. Мне на пару мгновений показалось, что я влюблен. Или не показалось? Сильная и пылкая влюбленность поглотила меня на неизвестных улицах Токио. Это чувство теплилось внутри. Я не мог оторвать от нее глаз. Она снова улыбалась. Столько теплоты было в этом простом действии. Как же мне спокойно с ней. — У меня что-то на лице? — Сакура хмурится, ладонью касаясь своего лица. Я молча качаю головой. Взгляд отвести просто не в состоянии. Она опять улыбается. Мы находимся хрен пойми где. Не сказал бы, что нас это особо волновало. Волновало совершенно другое — человек рядом. Неужели это… то самое? Как в книгах, которые я всегда считал глупыми. Как в мелодрамах, которые я считал уж слишком смазливыми. Как-то, чего ты никогда не ждешь, а оно проходит. Вот так — неожиданно. В парке, где аллергия бушует больше всего. Одно ненавистное название дерева теперь обретает совершенно другой смысл. Теперь, когда говорят «сакура», в голове нет желания уйти подальше. В голове одно: хочу быть рядом. Рядом с ней и её смехом, который окутывает теплом. — Сакура… — Какаши-сан? Мы остановились. Я не мог найти слов. Не было малейшего представления, как словами описать то, что внутри меня. Кровь забурлила внутри, во рту пересохло. Все, что я мог, нелепо стоять. Стоять и смотреть на нее. Какая же она красивая. Её рука поднялась и легла на мою щеку — неожиданно. Я сам не заметил, как замер, боясь пошевелиться — ведь это, возможно, самое настоящее, что я когда-либо ощущал. Дыхание сперло. Неосознанно я наклонился чуть ниже, подставляясь под ее аккуратную ласку. Маленькая теплая ладонь грела лицо. — Если выбирать между вечностью и одним днём с тобой, я всегда выберу тебя, Сакура. Я почувствовал, как ее рука дрогнула на моем лице. Открыв глаза, я ожидал увидеть многое, но точно не застенчиво собравшиеся слезы в уголках ее глаз и широкую улыбку. Мир замер. Все встало на паузу и существовало только сейчас. Руки сами потянулись к ней, смахивая маленькие дорожки, что начали спускаться по ее лицу. — Тш-ш-ш, тебе не идут слезы, — смешок вырвался из нее, а за ним сразу новые дорожки слез. — Ты прекрасна, Сакура. Мое замешательство в момент пропало. Мои губы прижались к ее лбу в невинном поцелуе, что стал подтверждением ранее сказанных мною слов. Душа сжалась от переживаемых мною чувств. Только я немного отстранился, как уверенная хватка потянула меня вниз. Ее губы были солоноваты от пролитых слез. Она вся замерла, только рука сильнее сжимала мои волосы на затылке. Мурашки табуном пробежались по всему телу. Я сам обвил ее тело руками, прижимая ближе. Хотелось стать с ней единым целым и раствориться в этом мгновении. Её неуверенный, почти осторожный поцелуй вызвал дрожь. Целовать Сакуру было словно волшебство. За мои прожитые года, я впервые ощутил всепоглощающую нежность. Десятки фонарей стали свидетелями зарождения чего-то, что я всё ещё не мог объяснить сам себе. — Ты прекрасна, — смазанный поцелуй в уголок губ. — Ты прекрасна, — ещё один. — Ты так прекрасна, Сакура. Слезы обжигали мои ладони. Я собирал их губами, не имея возможности оторваться от нее. Хотелось быть ближе. Хотелось, чтобы она посмотрела на себя моими глазами и увидела то, что вижу я. Увидела свою красоту. Её прекрасное лицо, маленькие морщинки, что собираются в уголках губ, когда она широко улыбается, искрящаяся зелень глаз, плавные изгибы тела и вся ее утонченность. Её пальцы ещё держали мои волосы, но постепенно ослабили хватку, скользнув вниз, задержавшись на шее, прежде чем исчезнуть совсем. Мы стояли напротив друг друга, окружённые улицами, огнями и неприветливой погодой осени. Я чувствовал, что сейчас сказать что-то было бы неправильно, слишком резко. Но молчание, кажется, сказало больше, чем я мог придумать. Сакура поправила волосы, заложив их за ухо, и вдруг, слегка смутившись, посмотрела мне прямо в глаза. — Ты правда считаешь меня… прекрасной? — её голос был почти неуверенным, будто она сомневалась в том, что слышала мои слова правильно. — Я не только считаю, — мои слова прозвучали так просто, что я сам удивился. — Я знаю это. Её щеки снова залились краской, и она, кажется, хотела что-то сказать, но вместо этого просто отвела взгляд в сторону, сделала шаг назад. Тишина между нами была насыщенной, но странно лёгкой. Мне показалось, что впервые за долгое время я был готов отпустить себя. — Я бы тоже… — Сакура замерла, её взгляд на мгновение снова стал серьёзным, но она быстро отступила от этого, расправив плечи и, кажется, поддразнивая меня. — Я бы тоже выбрала день с тобой. Я рассмеялся. Это был короткий, сухой смех, но искренний. Она знала, как ответить, чтобы остаться верной себе. Я чувствовал, что, возможно, впервые за долгое время нашёл человека, с которым всё не казалось ни сложным, ни неправильным. Она шагнула ко мне ближе, её пальцы чуть коснулись моей ладони, словно намёк. Я позволил ей взять мою руку, почувствовал, как её тепло растекается по моей коже. — Знаешь, я думаю, нам стоит пойти дальше, — сказала она, кивнув в сторону ещё одной освещённой улицы. — Пока ночь не закончилась. — Думаешь, я буду сопровождать тебя всю ночь? — я поднял бровь, но мои пальцы крепче обхватили её ладонь. — Ты можешь уйти, — она подмигнула. — Но ведь не уйдёшь. Я не ответил. Просто следовал за ней по улице, наблюдая, как её шаги почти танцуют под светом фонарей. Впервые мне не хотелось знать, куда мы идём. Главное — она рядом. Мы шли по пустым улицам, наши шаги звучали в унисон, растворяясь в ночной тишине. Свет фонарей плавно падал на её волосы, подчеркивая их мягкий розоватый оттенок, который теперь ассоциировался у меня только с нежностью. Я не думал о времени, о месте, даже о том, что скажу ей дальше. Просто смотрел на её улыбку — лёгкую, почти неуловимую — и понимал, что её присутствие делает всё остальное неважным. Когда она повернула голову и посмотрела на меня, её глаза блеснули в свете — зелёные, глубокие, как сама весна. — Вы опять задумались, Какаши-сан, — её голос был мягким, с лёгкой насмешкой, но в нём читалась привязанность. Я улыбнулся ей в ответ, и мы остановились на перекрёстке. Мягкий ночной ветер шевелил её волосы, поднимая в воздух жёлтые листья, которые до этого момента ещё не уступали и держались за ветви. Один из них коснулся её плеча, прежде чем упасть мне на руку. — Никогда не думал, что «сакура» станет для меня таким… желанным словом, — проговорил я, наблюдая за её реакцией. Она слегка нахмурилась, не понимая, но в её глазах блеснуло что-то тёплое, словно она ждала продолжения. — Сакура… как весенний дождь, что смывает прошлое и приносит жизнь, — поднял руку и осторожно убрал упавший листок с её плеча. — Ты — моя весна. Она засмеялась, тихо и искренне, прикрыв лицо рукой, будто пытаясь спрятать смущение. Но когда она снова посмотрела на меня, её глаза сказали больше, чем слова. И в этот момент я знал, что неважно, сколько весен ещё будет впереди. Я больше никогда не буду встречать их один.