Гарри Поттер и волшебные ключи.

      Под удивлённый взгляд официантки Гарри вышел из туалета и на её вопрос, что он здесь делает так поздно, да и к тому же один, он ответил, что хотел в туалет, а тётя осталась ждать его на улице, на что официантка возмущённо фыркнула и, пытаясь понять, когда этот оборванец успел прошмыгнуть, заявила, что туалет только для клиентов. В итоге Гарри пришлось купить у неё жвачку и шоколадку, которую он тут же подарил ей. Официантка на это мило улыбнулась и, растрепав его и без того непослушные волосы, велела поспешить поскорее к тёте, так как по радио передавали, что приближается гроза.       Выйдя на улицу, Гарри оценил тяжёлые свинцовые тучи, надвигающиеся с востока, и, грустно вздохнув, пошёл по улице. Немного отойдя от кафе, он свернул в подворотню и, воспользовавшись чёрным выходом какого-то паба, вернулся на Тисовую улицу. Сбегая от родственников, Гарри хотел чуть позже заскочить в мастерскую и переодеться, после чего вернуться в Лондон и, проскользнув мимо бобби, дождаться утра в каком-нибудь глухом углу одного из парков столицы. Возвращаться на Тисовую у него не было никакого желания. Но в выборе между посиделками в парке во время грозы и возвращением в дом на Тисовой с огромным перевесом победила Тисовая улица.       Пройдя грязными ботинками по любимому ковру тётушки, Гарри с довольной улыбкой посмотрел на дело ног своих. После этогого он решил, что раз это его последняя ночь здесь и возвращаться сюда он больше не собирается, то можно и повеселиться, заодно отомстив родственникам за все издевательства. Тем более в доме больше никого нет и не будет как минимум до завтрашнего вечера, так как Вернон завёз их действительно очень далеко.       Хорошенько подкрепившись, Гарри выдернул вилку холодильника из розетки и отправился в гараж. Там он взял банку с краской и отправился на второй этаж, где залил ею постель в спальне тёти и дяди, после чего красной помадой тёти Петуньи написал во всю стену "НЕНАВИЖУ ВАС, НЕНОРМАЛЬНЫЕ." Потом он собрал всю косметику тёти, высыпал её в унитаз и смыл. Довольно посмотрев на всё это, Гарри открыл гардероб и принялся выкидывать из него одежду прямо на залитую краской кровать. Когда в шкафу не осталось ни одной вещи, он хорошенько пошевелил получившуюся кучу одежды и вытряхнул на неё же все ящички от прикроватных тумбочек. Закончив здесь, он отправился в комнату Дадли, где, найдя ни разу не использованный набор масляных красок, повторил операцию "кровать-краска-одежда". Краски было не очень много, так что измарать всё так же, как в комнате тёти и дяди, у него не получилось. Закончив с одеждой, Гарри сломал самые любимые игрушки Дадли. Затем, посмотрев на измазанные в краске руки, он отправился в душ. Потратив полчаса на то, чтобы оттереть краску, Гарри вышел из душа и, достав из брюк ключ от мастерской, куда-угодно ключ, пару мятых пятифунтовых купюр и жвачку, отправил одежду вслед за косметикой тёти, после чего посетил мастерскую, где оделся нормально, сменил свои треснутые очки на новые, с овальной оправой, которые он купил во время одной из своих прогулок по Лондону, и вернулся на Тисовую.       Побродив немного по дому, Гарри понял, что сильно устал, и, захватив приставку из комнаты Дадли, попытался подключить её к телевизору на первом этаже. Так и не разобравшись, куда нужно воткнуть провода, (прим. автора – Гарри несколько раз правильно подключал приставку, но вот переключить на специальный канал не додумался. Раньше он этим не занимался и не видел, как нужно её подключать. Да и телевизор он чаще всего смотрел через замочную скважину чулана или тихо стоя в коридоре.) Гарри отправился в комнату кузена, искать инструкцию. Так её и не найдя, он вернулся на первый этаж и отправил приставку в раковину на кухне, где хорошенько залил её водой. Закончив с этим, он уселся на диван в гостиной и принялся переключать каналы на телевизоре. Остановившись на заинтересовавшем его фильме, он поудобнее разлёгся на диване и через какое-то время уснул.       Проснулся Гарри от громкого стука в дверь. Соскочив с дивана, он поправил съехавшие на бок очки и огляделся. За окном раздался оглушительный раскат грома, но не успел Гарри подумать, что его разбудил гром, как стук повторился. Взяв кочергу из подставки у камина, он спрятался за диваном и стал настороженно смотреть в сторону прихожей. Стук повторился снова, но в этот раз он был намного громче предыдущего. А под конец перепуганный Гарри услышал, как упала выбитая дверь и в дом кто-то вошёл. Шаги неизвестного были тяжёлыми, Гарри показалось, что от них даже дрожит пол. Вошедший что-то пробурчал, и до Гарри донёсся звук прислоняемой двери, после чего неизвестный басом сказал:       – От так оно получше будет. Гарри! Гарри! Где ты? А магглы чегой-то, не тут, что ли? Гарри, иди сюда, не бойся. Я эт, не обижу. Я, значица, знаю, что ты где-то тут. Я из Хогвартса. Меня эта, помочь тебе к школе собраться отправили. – говоря всё это, неизвестный прошёл дальше в дом и заглянул на кухню. А Гарри увидел здоровенного человека, почти задевавшего головой потолок. Его тёмные волосы были длинны и спутаны, а лицо скрывалось за длинной клочковатой бородой. Икнув, чем привлёк внимание гиганта, Гарри осторожно выглянул из-за дивана с дрожью в голосе спросил:       – Вы волшебник?       – Да не, не волшебник. – почему-то смутившись, ответил здоровяк. – Я Хагрид. Смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Да ты не бойся. – по глазам гиганта и немного встопорщившейся бороде Гарри понял, что Хагрид улыбается.       – Я и не боюсь. – всё таким же подрагивающим голосом ответил он и вышел из-за дивана. – А почему вы ночью пришли? – всё так же сжимая в руках кочергу, спросил Гарри.       – Да, значитца, завтра же у нас с тобой дел-то много. Вот эт я и решил заранее прийти, а заодно и поздравить тебя самым первым. – сказав это, Хагрид вынул из-за пазухи мятую коробку и протянул её Гарри.       – Спасибо. – взяв коробку одной рукой, Гарри положил её на диван и открыл. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зелёным кремом было написано «С днём рождения, Гарри!»       – Я эт, сел на него по дороге. Но вкус-то от этого не испортился, да? – голос Хагрида звучал неловко. Гарри макнул палец в торт и облизал его.       – Определённо, на вкус это точно шоколад. Вы чай будете? – Гарри наконец-то успокоился.       – Да, значица, не откажусь. – довольно прогудел здоровяк. – Да, эт, у меня ж твоё письмо! Вот! – снова засунув руку за пазуху своей чёрной куртки, он извлёк знакомый Гарри конверт. Вскрыв его, Гарри обнаружил существенное отличие от предыдущих писем. Нет, письмо и список были точно такими же, но помимо них в конверте обнаружился ещё и билет на Хогвартс-экспресс, который отходит первого сентября в одиннадцать часов с вокзала Кингс-Кросс с платформы девять и три четверти. Окончательно убедившись, что над ним издевались, Гарри посмотрел на Хагрида.       – Спасибо, конечно. Но письма я читал. Зачем вообще их было столько присылать? В этом к тому же ещё и билет есть, а в предыдущих не было. – услышав это, Хагрид задумался.       – Не знаю я. Домовики, наверно, напутали. Мне директор Дамблдор дал сёдня письмо, сказал, что ты его так и не получил, и велел помочь тебе всё купить. То есть ты читал? А что ответ не прислал? – озадаченным голосом спросил Хагрид.       – А как я его пришлю? У меня совы нет. – вернув кочергу обратно в подставку, ответил Гарри.       – Мерлиновы кальсоны! А ведь точно! – воскликнул великан. – То есть, Гарри, ты в курсе, что ты волшебник?       – Ну да. – Гарри, захватив торт, пошёл на кухню, а Хагрид последовал за ним. Уже на кухне здоровяк спохватился и, достав из карманов куртки перо, кусок пергамента и чернильницу, принялся что-то писать. Поставив чайник на плиту, Гарри подошёл и посмотрел, что он там пишет. Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо, но он его уже читал. Завтра еду с ним, чтобы купить всё необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами всё в порядке? Хагрид!       Хагрид скатал письмо в трубочку и сунул его в клюв сове, которую достал из-за пазухи, подошёл к окну и, открыв его, вышвырнул птицу на улицу.       – Так на чём мы там с тобой остановились? – спросил он, снова усевшись на пару жалобно скрипнувших стульев. – Как же неудобно-то. Жди, я щас! – воскликнул он и пошёл в гостиную, откуда он вернулся с широким дядиным креслом, которое поставил на место стульев. – От так оно намного лучше. – сказал Хагрид, умостившись на кресле.       – Нарежешь торт? – Гарри подал Хагриду нож и снял с плиты закипевший чайник.       Хагриду чай пришлось наливать в большую сувенирную кружку, за которой тоже пришлось сходить в гостиную. Отпив чай и дождавшись, когда Хагрид отправит в рот кусок торта, Гарри и сам попробовал это шоколадно-бисквитное нечто. Вкус действительно был неплох, и Гарри быстро приговорил свой кусок праздничного торта.       – От ты вырос, Гарри. Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был. – отхлебнув чай, сказал Хагрид. – А сейчас вон – вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.       – То есть вы знали моих родителей, мистер Хагрид? – заинтересованно спросил Гарри.       – Слушай, ты эт давай без этих вот мистеров. Просто Хагрид и всё. Все меня так зовут. – смутившись, сказал здоровяк.       – Хорошо, Хагрид. – Кивнул Гарри.       – Знал я твоих мамку с папкой. Хорошие были волшебники и сильные. Папка твой, конечно, озорником был знатным, а вот мамка твоя доброй очень была и всем помогала. – грустно сказал Хагрид и вытер глаза огромным носовым платком.       – А что с ними стало? Мне говорили, что они в автокатастрофе погибли. – Гарри тоже стало очень грустно.       – АВТОКАТАСТРОФА?! – прогремел Хагрид и так яростно вскочил с кресла, что опрокинул стол. – Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Тебе это тётка сказала? Где эта маггла?       – Маггла? – Гарри вопросительно посмотрел на Хагрида.       – Так мы называем всех неволшебников – магглы. – пояснил он. – А что эт, ты тут совсем один? – здоровяк обеспокоенно завертел головой.       – Их достали бесконечные письма. Они сказали мне разбираться с этим самому и уехали. – Гарри осмотрел опрокинутый стол. – Ну, раз мы закончили пить чай, пошли в гостиную. Там поговорим.       – А, да, я эт, сейчас. – снова смутился Хагрид и, поставив стол обратно, указал своим розовым зонтом, что всё это время висел у него на поясе, на разбитые чашки.       – Репаро. – произнёс он заклинание, и осколки разбитых чашек собрались в две кучки, после чего замерли. Выругавшись, Хагрид сделал круговой взмах зонтом и повторил заклинание. На этот раз осколки собрались в две полностью целые чашки. Поставив их на стол, Хагрид указал зонтом на пролитый чай и валявшиеся на полу куски торта.       – Эванеско – произнёс он другое заклинание, и чай с кусками торта просто исчезли. – Ты эт, Гарри, тока никому не говори, что я колдовал, ладно? Нельзя мне.       – Хорошо. А почему нельзя? – спросил Гарри, смотря на целые кружки и думая, что это Репаро работает почти как штопающий ключ, только, скорее всего, не может лечить раны и воскрешать недавно умерших, тело которых не было очень сильно повреждено.       – Да недоучился я. Выгнали меня. – снова смутился здоровяк.       – Понятно, сочувствую. Так что там с моими мамой и папой? – направившись в гостиную, спросил Гарри.       – Убили их. Эх, не я должен тебе эт говорить. Сложно там. Пошли спать, у нас дел эт завтра много, вот что. – сказал Хагрид, следуя за Гарри.       – Эх, ладно, спать так спать. – поняв, что здоровяк на эту тему сегодня ничего больше не скажет, согласился Гарри. – Ты на диван вон ложись. Сомневаюсь, что ты на кровать в гостевой поместишься. А я к себе пойду. – не желая, чтобы Хагрид видел то, что он сделал наверху, Гарри махнул рукой в сторону дивана и пошёл на второй этаж.       – Да, диван хороший, длинный и без ножек. – услышал Гарри довольный голос Хагрида, поднимаясь по лестнице.