С днём рождения, каттен

      Агата устало откидывается на спинку светлого кресла, потирая двумя пальчиками кожу между бровей. Сегодня 30 ноября, сегодня ей исполняется 23 года. Молодая бизнесвумен, получившая по наследству довольно успешный бизнес от почившей тетушки. Она совсем недавно вступила в законные права, но благодаря своему молодому человеку чувствует себя достаточно уверенно в этой сфере. Ее парень - Александр Нильсен - такой же успешный молодой человек, владелец бизнеса, связанного с яхтами. Но, к сожалению, в этот день он был в отъезде, решал возникшие проблемы в Швеции, пока Агата скучала в Лондоне.       Она кружится на своём стуле, обращаясь лицом к высоким окнам. Свинцовое небо низко висело над городом, не пропуская ни единого лучика солнца. Ещё чуть-чуть и из туч на землю упадут первые капли, оповещая о начавшемся дожде. Такая погода портила настроение Харрис, хотя оно и так было не очень, ведь любимого человека не было рядом, а тут ещё и внезапный дождь. Но от печальных мыслей ее отвлекает входящий звонок.       — Привет, - улыбается, видя имя звонившего. Он писал ей утром, желал всего наилучшего в жизни, особенно мужчину ее мечты, а теперь решил позвонить.       — С днём рождения, каттен, - тёплый и такой родной голос раздаётся на том конце, он тоже улыбается, это точно.       — Спасибо, Алекс. Как ты?       — Соскучился очень. Ты уже освободилась?       — Да, только что.       — Отлично. Внизу ждёт Генри, он тебя отвезёт в нужное место. Там ждёт сюрприз.       — Если сюрприз - это ты, то мне нравится, - усмехается, встаёт с кожаного кресла и направляется к дубовому шкафу, чтобы забрать вещи и спуститься на парковку.       — Каттен, я же говорил, приеду через 3 дня. Не все дела успел доделать.       — Да, я помню, конечно, - ее опять одолевает грусть. Он вроде бы и рядом, слышен его голос, можно включить видеосвязь, увидеть такие любимые черты лица, но в то же время далеко, ведь нет возможности прикоснуться, поцеловать, зарыться пальчиками в мягкие пряди темных волос.       — Так, кто грустит, тот трансвестит. А ну выше нос, - и Агата тихо смеётся, одновременно натягивая на себя шерстяное пальто. Берет маленькую сумочку и направляется к лифтам.       — Что за сюрприз?       — Сюрпризный, - спокойно отвечает Александр, вовсе не раздражаясь от такого глупого вопроса. — Мне надо идти. Пожалуйста, ничего не бойся, тебе понравится. Позже поговорим, - и отключается, оставляя после себя раздражающие гудки. Мисс Харрис заходит в зеркальную кабину, нажимает кнопку этажа парковки. Осматривает себя в зеркало, поправляет каштановые волосы, расчесывая их изящными пальчиками, цепким взглядом проходится по нюдовому макияжу, что никак не пострадал за день, поправляет чёрное платье-футляр и улыбается своему отражению, ободряя себя.       На парковке ее встречает их личный водитель, что приветливо улыбается и поздравляет с днём рождения. Помогает сесть в салон, прикрывает дверь, а после, усевшись на своё место, везёт ее в назначенное место. Быстро, не задерживаясь на светофорах, нарушая правила движения, ведь мистер Нильсен попросил ее привезти в одночасье. Не отвечает на бесконечные вопросы Агаты, усмехается, когда та дует губки, но молчит. Иначе ему несдобровать.       Они останавливаются напротив дорогой гостиницы, сеть которой была разбросана по всему миру. Помпезный вход с золотыми звёздами, швейцары в идеальных смокингах, персонал в аккуратной форме и с ослепительными улыбками на лицах. Типично, лишь бы вытрясти побольше денег из толстосумов. Подходит к девушке за стойкой регистрации, мило улыбаясь в ответ.       — Здравствуйте, Агата Харрис, - Кетрин, а именно так написано на ее бейдже, кивает и опускает взгляд на экран компьютера, проверяя информацию. А потом разворачивается, подходит к стене, где висели маленькие ячейки под номерами, и выуживает из одной ключ-карту и маленькую чёрную визитку.       — Последний этаж, мисс Харрис, - и Агата кивает, поспешно удаляясь в сторону лифтов. Смотрит на визитку, где аккуратным почерком белыми буквами была выведена одна фраза: «Разденься и удобно расположись на кровати». Улыбается, потому что это точно писал он. Она не перепутает его почерк ни с чьим. Значит, он здесь, в Лондоне, прилетел к ней.       Бездушная металлическая кабина с высокой скоростью несётся на последний этаж, там, где ее никто не увидит благодаря свинцовым тучам. Сегодня она будет скрыта от лишних глаз, никто ее не сможет потревожить, как и мечтала. Роботизированный голос оповещает о прибытии, а тяжелые двери раскрываются перед ней. Выходит и смотрит на стену, где бордовыми буквами было указано, в какой стороне находится нужный ей номер. Налево. Неспешно идёт, повиливая соблазнительными бёдрами, длинные шпильки ее туфель утопают в ворсе цвета спелой вишни, делая девушку почти бесшумной. Останавливается возле нужной двери, прикладывает ключ-карту и после одобрительного сигнала толкает темное полотно внутрь.       Ее встречает темный коридор с типичным шкафом-купе и зеркалом во весь рост. Вешает дорогое пальто на вешалку, снимает каблуки, из-за которых ноги непривычно гудели, и на носочках проходит дальше, попадая в просторную спальню. Большая кровать с воздушным белоснежным одеялом, небольшой стеклянный столик, где стояла фруктовая корзина и охлаждённое шампанское, пару стульев, на которые она кладёт сумочку, снимает чулки и платье, оставаясь в кружевном белье ярко-красного цвета. Бра приподнимало упругую грудь, а трусики едва-едва прикрывали интимные места.       Садится на кровать в позу лотоса и обращает свой взгляд на окна в пол, за которыми, как и ожидалось, плыли серые облака. Прикрывает глаза и падает спиной на мягкое одеяло. Улыбается, так открыто и счастливо. Вид обнаженного тела, утонувшего в белых простынях, завораживает. Хочется запечатлеть его, сфотографировать, нарисовать, навсегда запомнить ее счастливую улыбку, блестящие глаза и такие нежные изгибы.       Она совсем уходит в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Не замечает, как глухо закрывается входная дверь, не замечает шороха верхней одежды, тихих шагов, не замечает, как матрас прогибается под чужим весом. Она открывает глаза только тогда, когда кожу обдаёт горячим дыханием, а на плоском животике остаётся влажный поцелуй.       — Ты всё-таки приехал, - подскакивает и кидается к мужчине на шею, крепко его обнимая, валит на кровать.       — Конечно, лилия. Не мог тебя оставить одну в такой день, - Александр улыбается, обвивает руками точеную талию, прижимая девушку ближе, впечатывая в себя.       — Я скучала, - шепчет прямо в губы, а после целует. Совсем нежно, чувственно, аккуратно. Едва касаясь, будто вспоминает ощущения близости с ним.       — И я, каттен, - отрывается от столь желанных губ и скользит своим взглядом по таким любимым чертам, по ее блестящим глазам, по длинным и мягким волосам. Они же мягкие? Зарывается рукой, проверяет. Очень мягкие. Готов расцеловать ее всю. — Ты будто бы похудела.       — Немного, - смущается, опуская взгляд на его шею.       — Опять не ела?       — Забывала, - его большие ладони опускаются на упругие ягодицы, а после со звонким ударом опаляют нежную кожу. Агата закусывает губу, блаженно прикрывает глаза. О да, это то, по чему они больше всего соскучились. По их общей страсти и сумасшедшему безумию.       — Плохая девочка, - ещё один шлепок, но уже по другой ягодице.       — Очень плохая. Меня надо наказать, - заглядывает своими потемневшими изумрудами в его небесно-голубые глаза, в которых был явно нешуточный огонь. Хотят ещё, хотят большего, хотят слиться воедино.       — Это точно, - ухмыляется и скидывает Агату на кровать, а сам поднимается и направляется к белоснежной двери, что так удачно скрылась в стене. — Я в душ, а ты наказана.       Харрис недовольно рычит, складывая руки на груди, а Александр заливисто смеётся, глядя на любимую. Такая красивая и немного растрепанная, но она его. Целиком и полностью.       Когда он выходит из душа в одном белоснежном полотенце, которое так и норовит свалиться с его бёдер, Агата лежит на кровати, иногда отправляя в рот крупные виноградинки. Она поднимает свой взгляд на любимого мужчину, на его соблазнительное тело, на капли воды, стекающие по бронзовой коже и утопающие в плотной ткани. Хочется собрать их языком, каждую поймать и не дать утонуть в полотенце. От такой картины между ног неприятно запульсировало, а горячая смазка потихоньку пачкала дорогое белье.       — Хочется? - усмехается, глядя на завороженного котёнка. Но она наказана, поэтому проходит к стеклянному столику, умело открывает бутылку дорогого шампанского и наполняет золотистой жидкостью хрустальные бокалы. Берет фужеры в руки и проходит к кровати, садится рядом с ней.       — Очень, - Харрис забирает один из бокалов и, чокнувшись с любимым, припадает губами к краю.       — За тебя, каттен, - улыбается, опустошает содержимое в несколько глотков. — А теперь, лилия, хочу знать, как ты выполняла свою домашнюю работу.       Агата густо краснеет и смущенно отводит взгляд в сторону. Домашняя работа, при выполнении которой она каждый раз выглядела, как спелый помидор. Домашняя работа, где она должна была выражать свои желания через слова. Домашняя работа, благодаря которой она должна научиться просить трахнуть ее. Опустошает бокал в пару глотков и отдаёт ему фужер, которые он убирает на тумбу и вновь обращается к ней.       — Я хочу, - судорожный вдох и такой же выдох. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Грубо и сильно. Заставил меня кончить несколько раз. До звёздочек в глазах. Чтобы кусал меня и оставлял багровые засосы. Чтобы имел меня сзади. Шлепал до характерных следов. Входил в меня на всю длину, заставлял кричать. А потом поставил меня на колени и трахнул в рот. Заходил на всю длину, не давал отстраниться. И кончил. Заставил все проглотить. До единой капли.       — Шика-а-арно, - тянет гласные, довольно улыбаясь. А она вся красная, сливается полностью со своим бельём. — Сама придумала или в порно увидела?       — Сама, - смущенно отводит взгляд, а пальчиками теребит постельное белье. Александр подсаживается ближе, двумя пальцами касается ее подбородка и поднимает, заставляя посмотреть в его глаза.       — Скажи, если переборщу.       Кивает, а после усаживается на его бёдра и касается своими губами его. Сначала их поцелуй медленный и чуть ленивый, совсем не соответствует ее желанию. Нильсен роняет девушку на матрас, придавливая своим сильным телом, и наконец-то углубляет поцелуй. Страстный, грубый, грязный. Зубы терзают нежную кожу, кусают до мелких капель крови, тянут. Ее руки скользят к темным прядям, зарываются в них, приятно массируют кожу головы. Его пальцы на ее изящной шейке, чуть сжимают, перекрывая доступ к кислороду.       Он отстраняется от неё с громким, пошлым чмоком, смотря с довольной ухмылкой на ее опухшие и раскрасневшиеся губки. Его светлые глаза потеряли свой былой оттенок, из-за дикого желания они стали почти синими, а зрачок расширился в два раза. Прижимается устами к коже на шее, кусает, оставляя после себя яркий след зубов, посасывает, усыпает своими метками, проходится влажным языком, пуская по ее телу табун мурашек.       Агата изящно выгибается в спинке, широко расставив ножки, когда Нильсен избавляет ее от кружевного бра и припадает губами к упругим грудям. Кусает вставшие соски поочередно, посасывает, с силой оттягивает, выбивая из Харрис первый едва слышимый стон. Совсем тихий и такой хриплый, но он сносит голову мужчине. Пока он играет с правой грудью, облизывая темную ареолу и выкручивая зубами горошинку соска, на левую обрушивается череда ударов, совсем лёгких шлепков, которые даже не оставляют после себя следов, но кожа приятно покалывает, а Агате хочется ещё и ещё.       Его член стоял колом, натягивая такое лишнее сейчас полотенце. Хотелось на все плюнуть и ворваться в любимое тело. Доставить и ей, и себе удовольствие. Получить долгожданную разрядку. Но нет. Нельзя. Зря она столько тренировалась, чтобы в итоге не получить желаемого? Поэтому его ловкие пальцы находят край белья и тянут вниз, по стройным ножкам, а потом откидывают в неизвестном направлении лишнюю вещь.       Он размещается между ее ножек. Горячее дыхание опаляет нежную кожу, влажные губы касаются внутренней стороны совсем легко и практически невесомо, опускаясь ниже, длинные пальцы скользят между розовых складочек, размазывая тягучую смазку. Первое прикосновение языком, и оба стонут, тихо, довольно.       — Такая сладкая, - шепчет, смотря на свою каттен, усмехается. Она будто не здесь, будто не с ним. Кусает губы, а руками мнет свою грудь, неаккуратно царапая, оставляя следы от крепкой хватки.       Его умелый язык легонько касается чувствительного комочка нервов, перекатывает из стороны в сторону, пока пальцы беспрепятственно скользят внутрь, заполняя девушку. Его движения обманчиво ласковые и нежные, аккуратные, пока пальцы проникают с силой, грубо, быстро, заставляя кричать Агату от подобного контраста. Он посасывает клитор, кружит языком, легонько зажимает между губами и оттягивает. Харрис стонет, выгибается под ним, тихо шепча имя любимого.       Его темп меняется, становится единым. Страстным и грубым, напористым, яростным. Пальцы вбиваются в податливое тело, давят на точку, что скрыта на передней стенке влагалища, принося тем самым доселе неизведанное наслаждение. Мягкие стенки сжимаются, обволакивая фаланги, смазка стекает тонкой струйкой на чистое белье, а внизу живота завязывается знакомый узел. Легкий прохладный ветерок проходится по горячей коже, создавая контраст температур, отчего Агата не выдерживает и кончает. Узел распадается, разнося с кровью приятное тепло, изящная спинка выгибается, тело заметно дрожит, а длинные ноги с силой смыкаются, зажимая голову шатена между собой. Харрис кричит, извивается, повторяет его имя несколько раз, словно в бреду. А Нильсен доволен, как Чеширский кот, снова довёл свою девочку до крышесносного оргазма. Целует ее нежную кожу, посасывает клитор, продлевая желанное наслаждение.       Она успокаивается спустя пару минут, смотря на мужчину затуманенным взглядом. Как он становится на колени между ее ног, с каким удовольствием посасывает каждый палец, собирая ее сладкую смазку, будто это какой-то десерт.       — Алекс, - шепчет одними губами, с трудом садится на кровати и смотрит ему в глаза, высунув розовый язычок.       — Хочешь? - улыбается, а она лишь кивает головой, покорно ожидая. И он выполняет ее желание, кладя пальцы на шершавый язык, а Агата обхватывает их губами, обсасывая каждую фалангу. Довольно мычит, закатывает глаза. Ещё один оргазм.       Руки Харрис уверенно тянутся к мешающему полотенцу. Буквально секунда, и ненужный атрибут валяется где-то на полу, а горячие ладошки аккуратно, но крепко обхватывают эрекцию, медленно скользя по стволу. Большой палец касается розовой головки, размазывает выступающую прозрачную каплю смазки. Нильсен судорожно выдыхает, наблюдает за раскрасневшимися щечками, чистыми белками, маленькими ручками, что приносят ему неимоверное удовольствие. Харрис выпускает пальцы из плена своих губ и преданно смотрит в глаза Александру.       — Стань так, как ты хочешь, - хрипит, еле сдерживает себя, чтобы не наброситься. Как не кончить, когда только ворвётся в родное тело, – не понимает, не знает. Она поворачивается к нему спинкой, грудью укладывается на мягкую подушку, оттопыривает и соблазнительно виляет попкой. Нильсен стонет, приглушенно, хрипло. Она такая красивая со всех ракурсов. Поглаживает мягкую кожу ягодиц, а потом шлепает. Сильно, звонко, больно, долго. Оставляет характерные алые следы. Задница саднит, Харрис кричит куда-то в подушки, чтобы никто не сбежался на такой странный звук, а тягучая смазка стекает вниз, к гладкому лобку.       — Ещё, - находит в себе силы что-то сказать, а он усмехается. Два сильных удара подряд, ладонь замирает над кожей буквально на пару мгновений и опускается вновь, когда Нильсен с силой врывает в желанное тело. Стонут в унисон. Громко и протяжно. Наконец-то чувствуют друг друга, наконец-то становятся единым целым.       Его сильные руки хватаются за упругие бёдра, оставляя от крепкой хватки белые следы на разгоряченной коже. Вбивается в девичье тело, буквально втрахивает ее в мягкий матрас. Сильно, грубо, жадно. Нежные стенки идеально обхватывают длинный член, умеренно сдавливают его. Агата жмурит глаза, пытается ухватиться руками за что-нибудь, царапает острыми ногтями основание своих ладоней. На пухлых губах выступают мелкие капли крови, пачкая белоснежные простыни.       Внутри груди все горит, больно сделать вдох. Дыхание шумное, частое. По телам скатываются мелкие капли пота, оставляя за собой соленые дорожки. Бешеный пульс, кровь стучит в висках, заглушая окружающие звуки.       Просторная комната наполняется пошлыми шлепками двух влажных тел друг о друга, громкими стонами обоих, а в воздухе запах их страсти, дикого секса, смесь их ароматов. Температура повышается, обжигая и так горящие тела.       Харрис кончает, протяжно и долго, распадается на миллион мелких осколков. С яркими вспышками перед глазами. Громко стонет, извивается, дрожит, норовя упасть, только сильные руки любимого не позволяют это сделать. Она находится на грани потери сознания от такого сильного и долгожданного оргазма. Соскальзывает с его члена, падая на кровать. А Александр терпит, кусает кожу на костяшках рук, мысленно представляет что-то неприятное. Хочет выполнить ее просьбу. Встаёт на прохладный пол, довольствуясь контрастом температур, шумно дышит и смотрит на девушку, что с трудом приходит в себя.       — Алекс… - хрипит и тут же находит его глазами. Смотрит на своего Аполлона, любуется идеальным телом, сильными руками, проработанным прессом и великолепным членом с переплетенными набухшими венами. Сползает с постели на темный паркет, становится на колени и смотрит на него, влюблённо и преданно. Открывает губки и высовывает язычок, готовая принять его.       Нильсен наматывает влажные темные волосы на кулак и врывается в податливый и влажный ротик, прижимает ее голову к своему телу. Агата задыхается, хрипит, но не пытается отстраниться. Ей это нравится, приносит невероятное удовольствие. Его вкус и запах вперемешку с ее смазкой. Он отстраняет девушку, позволяет отдышаться. Между головкой и язычком повисла тоненькая ниточка слюны, что только сильнее заводила его. Врывается ещё и ещё, с каждым разом задерживаясь на большее количество времени.       И когда разряд тока проходит вдоль спины мужчины, заставляя вытянуться, Агата обхватывает пухлыми губами головку, принимая горячую сперму, всю до единой капли. Рука скользит по стволу, продлевая удовольствие. Нильсен стонет, когда чувствует прикосновение ее язычка, распускает волосы и мягко поглаживает затылок, как бы хваля любимую. Она слизывает все до единой капли и с пошлым чмоком освобождает член из плена своих сладких губ.       — Покажи язык, - слушается, высунув орган наружу. Растрепанная, со смазанной тушью, раскрасневшимися щеками, но довольная, счастливая и любимая. — Умница, - Нильсен устало падает на кровать, животом касаясь влажных простыней, а Агата устраивается под боком, свернувшись калачиком, положив голову ему на поясницу.       И они ещё долго пролежат в таком положении, переживая совместные оргазмы, наслаждаясь обществом друг друга. Они наконец-то рядом, спустя две недели разлуки, держатся за руки, вместе проводят ее день рождения.       — Кстати, - Александр поднял голову и посмотрел на Агату, в глазах которой отражался немой вопрос. — Твой подарок.       — А я думала, твой приезд - это и есть подарок, - садится на кровати, смотря вслед уходящему мужчине. Вскоре он возвращается с бордовым пакетом, где было выведено золотыми буквами название известного бренда. Харрис роняет челюсть, когда понимает, что там такое лежит. — Это же дорого, Алекс.       — Дороже тебя нет ничего на Свете, - и так легко улыбается, так по-мальчишечьи, будто влюблённый подросток. А сам ловко достаёт увесистую коробку, раскрывает и демонстрирует подарок. Браслет Love, который имеет особую историю: его могли купить только влюблённые, а когда закрепляли на своих запястьях, закручивая механизм миниатюрной отверткой, клялись в вечной любви.       На глазах Агаты прозрачные слезинки, когда она наблюдает за ловкими движениями Александра. Он умело защелкивает механизм, а потом прикручивает две половинки.       — Вместе с ним я дарю тебе и мое сердце. Я люблю тебя, Агата Харрис.       — Я только твоя и ничья больше. Я люблю тебя, Александр Нильсен, - смущенно улыбается, глядя ему в глаза, а после приближается и целует. Без напора и страсти. Легко, с самыми светлыми чувствами, со всей любовью к этому человеку.