юные утехи

      Снежинки ложились на ресницы. Во дворе уже живые души стали редкостью, а два друга гуляли, болтая о совершенных глупостях, деля по одному беспроводному наушнику. Мальчик с бритыми висками и смешной шапкой по-ребячески вступил на бордюр и пытался пройти, держа равновесие, но часто почти падал, так что товарищ служил опорой. Дойдя до детской площадки с одиноким домиком, освещающимся в холодных потемках фонарем оранжевым светом они остановились там и присели друг напротив друга. Оба в этот момент оказались немыми.       Гамзи своевольно неспеша переложил руку на щеку Тавроса. До мальчика доходило с опозданием, он провелся плавно глазами от носа Гамзи до его предплечья и затем поморгал в чуть удивленном состоянии. Прохладная и немного запотевшая рука приятно касалась холодного от колючего мороза лица. Изучая свои эмоции он отупевше сидел, чуть разомкнув рот и поднятыми вверх ресницами, при этом точно касаясь взглядом с фиолетывым расслабленым взором. Этот зрительный контакт добавлял еще больший трепет моменту. Кожа ладони ощущалась такой приятной, жест внезапно нежным, Таврос поднес свою руку ближе и кончиками пальцев касался косточек на тыльной стороне Макары, пытаясь вникнуть, правда ли что-то до него так дотрагивается. В понимании он тихо теряется, внутри сжимается. Но кучерявый едва заметно кивает, как бы говоря: «успокойся, друже, люблю я тебя именно таким». Тав конечно дословно его понять не может никогда, но суть он уловил и даже подспустил веки. Клоун непринужденно улыбался, а Нитрам ему неосознанно подражал. Кареглазый то задумывался о том, что ему стыдно что-то говорить, то наоборот уходил в наслаждение моментом.       Круто, вот бы Гамзи делал так почаще. А он сейчас просек, что друг не против, что дало ему землю под ногами, шатен прислонил правую руку ко второй щеке и потянул голову к себе. Таврос, не понимая ничего отдавался инициативе друга, прибывающим ведомым им и расслабив тело немного падал. Их губы нашли точку соприкосновения и это правда очень взволновало Нитрама! Вроде не такой сложный, но неожиданный для него ход сбивал да будоражил. Макара рассмыкал свои губы, заставляя несмышленыша делать так же. Гам явно не был знатоком, но поцелуи шли от души и желаний, он ласкал теперь любимые сласти, открывая неизведанные эмоции малому. Языки были пока грязными и стыдными для обоих объекта, так что парни аккуратно делились прикосновениями к верхним и нижним губам, иногда случайно неловко цепляясь брекетами. И с каждым движением, каждым повторением хотелось продолжать это и закончить поскорее в угоду стыдливости. И даже отдалив лица друг от друга, посмотрев стеснительно друг другу в глаза, Гамзи ошпарил паренька горячим дыханием и они еще раз несколько раз поцеловались, лишь бы не сидеть в тихом позоре. Во второй раз Тав смог оценить какие у клоуна мягкие губы, и мысль об этом возбуждала. Он смог ее озвучить после последнего отклонения от поцелуя, и Макаре это по-настоящему грело стучащую грудь. -Я так сильно, настолько, ебать в рот, влюбился в тебя. Прошу не покидай меня никогда, — сипло промумлил он в ответ на ушко любимого человека, вися у него на плече и обнимая его шею.       Мордашка Таворса в этот момент стоила всех сокровищ этого гребанного мира. В принципе, как всегда.