Под сенью флотзамских муз

История эта произошла во Флотзаме вскоре после того, как мой добрый друг Геральт, весьма вовремя оказавшийся там, спас меня и Золтана от виселицы. Виселица! Разве можно придумать для меня конец более бесславный? De iure, впрочем, мы действительно нарушили парочку местных законов, поскольку подозрения этого проходимца Лоредо о наших связях со скоя'таэлями не были совсем уж беспочвенными. О скоя'таэлях, точнее, об их предводителе и пойдёт речь. Но сперва стоит рассказать, как я оказался там, где оказался. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что все те дни я проводил в таверне, выступая перед почтенной публикой. Нет, нет и нет! Это было лишь прикрытием, тогда как на самом деле я часто сопровождал Золтана в его лесных вылазках. Лес под Флотзамом — поистине волшебное место, если, конечно, вы ведьмак или у вас есть подходящий напарник. Мне очень повезло побывать там, ибо немногие места были столь же щедры к моей музе. Оставляя иногда Золтана, я бродил по окрестностям; так я нашёл и облюбовал живописное местечко в эльфских руинах, окруженное разрушенными стенами и увитое плющом. Было в этих покинутых местах нечто пронзительно-поэтичное, напоминающее о былом величии... Так о чем это я? Ах да, скоя'таэли. Я расположился на ступенях и предавался стихосложению, когда до меня донёсся звук, подозрительно похожий на стон страсти. Прежде я не встречал здесь ни души; необычайно заинтригованный, я стал искать источник звука и обнаружил разлом в плитах, на которых стоял. Заглянув туда, я увидел картину сколь великолепную, столь же и невероятную. Под плитами моего прибежища оказалась небольшая купальня, какие сохранились в некоторых эльфских руинах. Несомненно, купальня представляла собой чудо инженерной мысли, потому что, будучи совершенно скрытой от солнца, она освещалась так, что можно было разглядеть все подробности. Посреди разбросанной одежды и брони обнаружились двое: человек и эльф, что было необычным само по себе. Человек стоял, прислонившись спиной к колонне, а эльф — на коленях перед ним, оба обнажённые и весьма увлечённые друг другом. Каково же было мое удивление, когда в эльфе я узнал того самого Иорвета, предводителя скоя'таэлей!.. Узнал я его, признаться, только по шраму и по лежавшим неподалёку предметам одежды. Но ещё большее изумление ждало меня, когда я распознал в его визави Вернона Роше, капитана знаменитых Синих полосок, прибывшего вместе с Геральтом. Тут стоит сказать, что мир не знал врагов более непримиримых. О, я с радостью отдал бы свою лютню, лишь бы узнать, какая история свела этих двоих в столь пикантной и недвусмысленной ситуации!.. Можно строить догадки, но в одном я уверен: это была бы история, достойная баллады. А пока я мог лишь наблюдать, ибо само провидение привело меня сюда. Вернон Роше издал ещё один стон, и я вполне мог его понять: член его до основания скрывался во рту Иорвета, а мне посчастливилось знать, сколь искусны могут быть Aen Seidhe в подобных ласках. Элихаль, мой добрый друг, был в них так же талантлив, как и в портняжном деле, и даже более. Завороженный, я продолжил смотреть. Ладони Иорвета лежали на бедрах капитана, он двигался плавно и красиво, как могут лишь прекрасные во всех аспектах эльфы. Роше, расставив ноги и тяжело дыша, стискивал в кулаке волосы эльфа и направлял его. Казалось, капитан близок к пику, и он, будто подтверждая мои мысли, выдохнул: — Иорвет... Я сейчас кончу. Иорвет явно не желал, чтобы его любовник так быстро сдался, поскольку отпрянул от него и окинул горячим взглядом. Признаться, я полагал, что Роше — невзрачный вояка, но теперь был готов признать ошибку. У него оказалось ладное поджарое тело, высокий крепкий зад и сильные ноги. Перевитый венами член, багровый от прилившей крови, стоял призывно и маняще; припухшие губы, обычно сжатые в твердую линию, были приоткрыты, угловатые черты лица смягчились, придавая суровому капитану совершенно необыкновенное выражение. Можно гадать, как выглядел Роше в юности, но сейчас, на пике зрелости, с серебром в волосах, он был необыкновенно хорош. Портили его только татуировки, автор которых явно не имел представлений о прекрасном. Я более известен как почитатель женской красоты, но, смею заверить, не чужд любви к мужчинам. И хоть Вернон Роше — не мой типаж, в тот момент я желал оказаться на месте Иорвета, который грациозно поднялся с колен и припал ко рту любовника. Ваш покорный слуга — человек весьма искушённый в плотских утехах, не исключая встреч втроём; я имел удовольствие не только участвовать в них, но и созерцать, но в этих двоих было нечто особенное. Они сливались в поцелуе и будто никак не могли насытиться друг другом. Это не редкость для тех, чьи чувства свежи, но помимо страсти в их ласках чудилась какая-то отчаянная обречённость. Несмотря на охвативший меня жар, я был поражён в самое сердце. Наконец, Иорвет оторвался от своего визави и развернул его спиной к себе. Роше ничуть не возражал. Он упёрся в колонну и наклонился, раскрываясь перед любовником, который огладил его бедра и просунул ногу между колен, вынуждая расставить ноги шире. Иорвет шагнул в сторону и извлёк из кучи одежды флакон, и в этот момент я смог рассмотреть знаменитого скоя’таэля получше. Все эльфы красивы, их тела и лица будто вылепили сами боги, и Иорвет, несмотря на измождённый вид и ужасные шрамы, не был исключением. Его обычная многослойная одежда скрывала многое, что теперь было открыто моему взору: бесконечно длинные точёные ноги; узкие бёдра и маленький зад с ямками на ягодицах; сильная спина лучника и фехтовальщика, изукрашенная росчерками и узлами шрамов; широкие острые плечи с выступающими косточками. Гармония изящества и силы. Иорвет повернулся, и я увидел продолжение татуировки, берущей начало под чётко очерченной упрямой челюстью. Ветвь тянулась по долгой шее, пересекала ключицу и грудь, спускалась ниже рёбер на впалый живот с выступающей венкой и распускалась цветком на бедре. Член у эльфа был красивый и ровный, не изогнутый ни вверх, ни вниз; если существует идеальная форма мужского достоинства, это была именно она. Иорвет щедро плеснул на ладонь масло и размазал его между ягодиц любовника, и тот вздрогнул и подался назад, притираясь к ласкающей его руке. Блестящие от масла пальцы проникли в задницу капитана — сначала один, почти сразу к нему присоединился второй, затем третий. Иорвет двигал рукой мучительно медленно, с видимым удовольствием наблюдая за производимым эффектом, и, когда Роше начал ёрзать на его пальцах, отставил флакон и обхватил свободной рукой член капитана. — Ты сегодня такой гостеприимный, — с довольной улыбкой прокомментировал эльф. — Сука ты, — выдохнул Роше. — Вставь мне уже. Эльф наклонился к самому уху капитана и промурлыкал: — Не всё так сразу. Роше отпустил колонну и попытался ухватить эльфа за волосы, однако тактическое преимущество было у Иорвета, и капитану пришлось принять поражение. Иорвет выпрямился, извлёк пальцы и снова плеснул на ладонь масло, которое на этот раз растёр по собственному члену. Роше повернул голову и наблюдал за этим действом совершенно поплывшим взглядом. Я его понимал как никто; я был уверен, что это зрелище не раз поможет мне взлететь на вершину блаженства — так оно и оказалось впоследствии. Мое собственное тело отчаянно просило разрядки, но я боялся выдать себя движением, поэтому старался даже не дышать. Иорвет не спешил; он сжал подставленные ягодицы, поводил членом по ложбинке между ними, дразня Роше, который, похоже, начал злиться всерьёз. Не испытывая больше его терпение, Иорвет притёрся ближе, чуть согнул колени и просунул руку между их телами, в самый интересный момент закрывая мне обзор. Однако даже без подробностей мне было что видеть и слышать: Роше выгнулся и застонал, принимая в себя любовника, который входил плавными толчками, с каждым разом проникая всё глубже, пока, наконец, не вошёл полностью. Иорвет сжал бедра капитана и на миг зажмурился, запрокинув голову и глотая воздух. Он произнес что-то на Старшей речи и стал двигаться — бережно, давая любовнику привыкнуть к его движениям, пока тот не качнулся навстречу, резко насаживаясь на эльфский член. Эльф хрипло рассмеялся и, забыв прежнюю нежность, грубо толкнулся в капитанский зад. С моей точки обзора открывался чудесный вид на игру мышц на спине Вернона Роше, который одной рукой упирался в колонну, а второй ласкал себя. Из груди капитана с каждым толчком вырывались приглушенные полувздохи-полустоны. Иорвет хранил молчание, лишь иногда шумно вдыхал сквозь зубы, но его выдавали нетерпеливые движения, напряженное как натянутая тетива тело да побелевшие пальцы на бедрах Роше. Эльф сдался первый. Он остановился и тяжело выдохнул: — Вернон, я... — Дай мне минуту, — перебил его капитан почти умоляющим тоном, и эльф охотно толкнулся в него снова. Минута Роше не понадобилась. Он вжался в Иорвета и выгнулся, его рука задвигалась быстрее, приглушенные стоны перешли в сдавленные рваные вздохи — явный результат неуместного и несвоевременного самоконтроля. Хотелось сказать — ну же, кричи, здесь только вы двое! Но Роше задавил рвущийся крик, ещё раз резко насадился на эльфский член, и его семя выплеснулось на поросший мхом мрамор. Он положил трясущуюся испачканную ладонь на колонну, свесил голову и замер. Иорвет гладил его спину и шептал что-то на Старшей речи, а затем потянул к себе и обнял, выцеловывая узоры на шее. Роше, по-видимому, приходил в себя; он пошевелился и хмыкнул что-то неразборчивое, и тогда Иорвет запустил пальцы в его волосы и надавил на поясницу, вынуждая принять прежнее положение. Капитан безропотно подчинился, и эльф, не отпуская его волосы, двинул бедрами раз, другой и принялся вбиваться в него, больше не заботясь об удовольствии любовника и не щадя его. Надолго Иорвета не хватило; но, в отличие от Роше, в самом конце он, не сдерживаясь, протяжно и сладко застонал, отчего я едва не рухнул в пучину экстаза вместе с ним. Сердце моё отбивало такую дробь, что, казалось, его слышат не только застигнутые мной любовники, но и весь лес. К счастью, они меня не слышали, да и вряд ли им было дело до кого-то. Роше выпрямился, положил голову на плечо Иорвету и накрыл обнимающие его руки. Так они стояли какое-то время, переводя дыхание, а я по-прежнему боялся пошевелиться, чтобы не обнаружить себя и не упустить что-нибудь ненароком. Было совершенно очевидно, что это не первая подобная встреча, и совершенно неясно, как случилась первая. Они повернулись друг к другу и снова целовались — на этот раз без прежней лихорадочной страсти, нежно и неторопливо; сейчас им больше подходило определение «‎возлюбленные»‎, нежели «‎любовники»‎. Я ждал, что они заговорят, скажут друг другу что-то, что прояснит ситуацию. Но эльф и человек рука об руку спустились в купальню и целовались опять, а нацеловавшись, выбрались на берег и стали так же молча одеваться. Полностью одетые и вооруженные, они взялись за руки, прижались лоб ко лбу и, наконец, Роше заговорил: — Там же с запиской? От глухой тоски в его голосе у меня заныло сердце; Иорвет помолчал и ответил с той же тоской: — Да. — Что-то не так? — насторожился капитан. — А что «‎так»‎? — горько усмехнулся эльф. — Послушай, я... — начал Роше, но Иорвет не дал ему закончить: — Поговорим в следующий раз. Я должен идти. «‎Нет уж, говорите сейчас!»‎ — едва не воскликнул я, чувствуя, что упускаю нечто важное. Но моего мнения, конечно, никто не спросил. — Угу, — буркнул капитан. Они постояли так еще несколько секунд, а потом Иорвет коротко и собственнически поцеловал Роше, и, не давая тому вовлечь себя в поцелуй, шагнул назад. — Постарайся не сдохнуть, — посоветовал он, прежде чем бесшумно исчезнуть где-то вне поля моего зрения. — Ты тоже. Роше постоял некоторое время, глядя вслед эльфу, устало потёр лицо и медленно зашагал прочь. Убедившись, что внизу тихо, я отлип от разлома в плитах. Всё тело затекло; с трудом восстановив подвижность конечностей, я вернулся на ступени и задумался. Я изнывал от любопытства. Нечего было и думать выяснить у кого-то подробности — хотя бы по той причине, что, похоже, я был единственным, кто знал об этом невероятном романе. Мне оставалось лишь надеяться, что эти двое так или иначе воссоединятся, а пока следовало заняться другим важным вопросом — тело по-прежнему жаждало разрядки после увиденного. Я распустил завязки бриджей и погрузился в пока ещё свежие и яркие воспоминания. Два дня спустя произошел тот ужасный погром во Флотзаме, после которого события помчались вскачь и — увы — развели наших героев разными путями. Много позже, по прошествии нескольких лет и череды событий как увлекательных, так и трагических, они действительно обрели друг друга. Но тогда, по пути в лагерь Каэдвена, я мучился не только от любопытства, но и от невозможности поделиться увиденным хоть с одной живой душой. Между тем, я продолжал вести путевые заметки, в которых фигурировали оба наших героя, и в заметках мог хотя бы намекнуть на их непростую историю. Я обмакнул перо в чернила и вывел: «‎Отношения между Верноном Роше и Иорветом со всей уверенностью можно назвать сложными»‎.