Магия мёртвых

      Если бы сейчас Чонгука отправили выбирать тему дипломной работы, он бы ни за что не выбрал ту, на которой остановился в первый раз, но всё уже согласовано.       Он не знает, каким образом родители верили во всю эту чепуху, что была какая-то необходимость заниматься дипломом с друзьями. На самом же деле помочь себе мог только сам Гук.       Безвылазно сидя за ноутбуком, парень по два дня обходился без крови без ущерба для самочувствия. Ему просто не на что было расходовать физические силы.       Все эти дни Чимин заботливо интересовался, как продвигается работа. Блондин располагал свободным временем в большей степени и поэтому отправлял сообщения либо звонил всегда первым.       Наконец, прошла неделя. Ранним утром Джехён заехал за одногруппником, и они отправились в универ.       Погода соответствовала настроению Чона. Он ругал себя за то, что так много дней потратил на самобичевание и страдания вместо того, чтобы хоть понемногу писать диплом.       Крупные капли дождя непрерывным потоком с силой барабанили по лобовому стеклу автомобиля Дже, дворники, включённые на максимальную скорость, не справлялись: видимость на дороге была крайне плохая. Поэтому они тащились в потоке машин, не рискуя никого обгонять. Водитель нервно барабанил кончиками пальцев по рулю. Небо заволокло густыми тёмными тучами, и до самого горизонта не было ни намёка на просвет. Синоптики обещали такой ливень на сутки. Порывистый ветер ломал зонты прохожих, которым не посчастливилось направляться по своим делам в такую непогоду.       — Может быть ты всё же соизволишь мне рассказать, с кем встречаешься? Что за тайна покрытая мраком? — не выдерживает Дже. — Как вы познакомились вообще?       — Поверь, всё очень банально и неинтересно, — врёт брюнет.       — Тем не менее, ты отдалился от меня дальше некуда, — обиженно тянет водитель. — Скажи хотя бы, как её зовут?       — Его. Чимин.       — Парень?       — Что удивительного? Ты тоже парень, но мы же трахались, — Гук и сам не понимает, почему его так и тянет уколоть друга.       — Сейчас это похоже на обвинение, — настороженно в ответ. — А ещё это звучит очень обидно. Я искренне считал, что для тебя это ничего не значило. Просто секс. Кого ты из себя строишь? — тон вдруг сменяется на отчитывающий. — Ты пристраивал свой член к кому только можно и нельзя. Осуждаешь меня за то, что я этим воспользовался? Теперь вдруг решил втоптать моё отношение к тебе в грязь?       — Не думал, что ты запереживаешь по этому поводу, — пожимает плечами вампир. — Ты должен был мне сказать сразу, если для тебя это было нечто большее, чем просто секс. А сейчас уже поздно. Прости, — Чонгук отворачивается к окну. Для него самого ещё полгода назад это было нечто большее, чем просто дружеский перепихон. Но Джехён ясно дал понять, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы об их связи кто-то узнал. Разве так говорят, когда есть какие-то настоящие чувства?       До университета они доезжают в полном молчании и расходятся по разным кабинетам кураторов.       Через двадцать минут Дже присылает смс о том, что никого, кроме него не было, и он уже свободен.       Перед Гуком — очередь ещё из двух человек. Он отправляет два сообщения. Первое для Дже, что его можно не дожидаться, а второе — Чимину, что освободится примерно через час. Заботливый бойфренд предлагает забрать на машине.       Вся подошва кроссовок утопает в сплошном потоке воды на асфальте, когда освободившийся Чон спешит к Мерседесу на парковке под пристальные взгляды студентов, жмущихся как воробьи под козырьком на крыльце учебного заведения.       В машине тепло и включён подогрев сидений, хотя вампиру этого вовсе не требуется.       С кончиков волос опадают мелкие капельки, теряясь на тёмной ткани куртки. На мраморной коже лица мокрая плёнка от дождя, как и на губах, с которых Чимин сцеловывает эту влагу, жадно впившись, утоляя свою тоску по младшему.       Магу понадобилось так мало — всего лишь несколько дней так называемых отношений, чтобы недельная разлука показалась вечностью. Он не припомнил случая, чтобы за его долгую жизнь время тянулось настолько медленно, словно и вовсе останавливаясь иногда. Пак делал над собой огромное усилие, чтобы не строчить сообщения и не названивать Чонгуку каждые пять минут, настолько сильно он к нему привязался.       А сейчас Чимин тяжело дышит, чуть не потеряв голову от долгожданного поцелуя, пытаясь прийти в себя, чтобы тронуться с места.       — Едем ко мне? — выдыхая спрашивает некромант, поправляя сбившуюся чёлку.       — К тебе, — эхом отзываются с пассажирского сиденья.

***

      Лёжа голой пятой точкой кверху и зарываясь лицом в подушку, Гук отмахивается от Чимина, который уговаривает его сходить и принять душ. Дневное бодрствование стало даваться вампиру всё сложнее, особенно учитывая недельную интенсивную занятость чуть ли не круглосуточно. Пока блондин был в ванной, Чонгук задремал. От влажных после водных процедур волос и кожи некроманта приятно пахнет смесью пряной ванили и масла ши.       — Хорошо. Поспи, Чонгукки, — бубнит Чимин, — пойду дальше читать книгу, которую выбрало кольцо на тебе.       — Чимин-а, — сонно мямлит брюнет, не размыкая век. — В тот раз, во время ритуала, я слышал женский голос… Меня сыном назвали. Можно ли как-то узнать, была ли это моя биологическая мать?       — И почему ты мне только сейчас об этом говоришь? — возмущается маг.       — Не хотел тебя напрягать в тот раз. И сам не хотел себе забивать голову чем-то помимо учёбы, — голос Чонгука становится всё тише, а речь — всё менее связной.       — Ясно. Буду отталкиваться от этой информации. Пролистаю ещё раз прочитанные страницы, — задумчиво тянет Пак, пытаясь вспомнить не попадалось ли ему что-то в тему.       Потратив примерно час на попытки найти хоть какую-то похожую ситуацию на ту, что произошло с вампиром, пролистывая старую книгу по чёрной магии, где больше половины ритуалов запретил Верховный совет магов ещё в начале двадцатого века, некромант решает перекусить. Впрочем, не выпуская книгу из рук. Он запихивает в рот смачный кусок мяса в кисло-сладком соусе и чуть не давится пищей. Его собственное кольцо постепенно нагревается, это означает, что он нашёл необходимое. Именно так работает амулет удачи. Пальцы замирают над страницей, где описывается ритуал переноса души и сознания из пожилого тела в более молодое, при этом молодая душа безвозвратно погибает.       Неужели кому-то понадобилось молодое тело Чонгука? Теперь ещё и с бонусом вампирской вечной жизни.       Чимин размышляет над тем, что только у некромантов есть более или менее гуманный способ продлевать своё существование. Остальные рядовые маги, особенно в давние времена, часто практиковали такие вот, грубо говоря убийства, чтобы спасти свою шкуру.       Придётся познакомиться с духом биологической матери Чонгука, чтобы получить хоть какие-то объяснения: как и почему она оказалась в ином мире, а ребёнок в приёмной семье.       Время близится к раннему вечеру.       В кухонном проёме появляется Гук с взлохмаченными волосами. Чимин вздрагивает:       — Ты чего так подкрадываешься? — хватается он за сердце.       — У тебя полотенце совсем мокрое в ванной. Где взять чистое? — констатирует брюнет, продолжая стоять в проходе и светить неприкрытыми телесами.

***

      — А ты вызывал раньше духов своих предков, чтобы просто поговорить? — с волнением в голосе интересуется Чон. Он внимательно и с интересом разглядывает все приготовления некроманта.       — Нет. Только по делу и всех разом. Спиритические сеансы — это такая неосязаемая материя с тонкой гранью между миром живых и мёртвых, что необходимо быть предельно осторожным и не нарушать эту границу по пустякам, — серьёзный взгляд голубых глаз устремлён на пиктограмму*. Маг повторяет её очертания, насыпая поверх измельчённые травы, а в центр ставит фигурку чёрного черепа. В его руке зажат небольшой нож с тонким лезвием. Он делает неглубокий разрез на ладони вампира.       Чонгук сжимает кулак над черепом, чтобы на него попало несколько капель крови.       — Ты скорее всего не услышишь её, — предупреждает некромант. — Но кто знает, из-за твоих собственных магических способностей есть такая вероятность.       Брюнет кивает, и они берутся за руки. Чимин читает заклинание, закрывает глаза и погружается на несколько мгновений в уже привычное Гуку состояние.       Как бы вампир ни надеялся, он всё-таки не услышал дух своей матери. Маг сам задавал вопросы, которые посчитал нужным, но, глядя на расстроенного парня, сидящего напротив, озвучивал всю информацию, которая поступала с той стороны… Когда они закончили, у Чонгука сформировался целый букет самых различных смешанных чувств. Настолько сильное эмоциональное потрясение сравнимо только с тем, которое было в день обращения Гука в вампира.       Должен ли он чувствовать скорбь? А благодарность? Что на счёт страха? Чувство вины? Растерянность, подавленность, гнев и многое другое… Вот что приходится сейчас переживать вампиру, когда открылась тайна и предназначение его появления на свет. Удивительно, что он вообще дожил до двадцати трёх лет с такими биологическими родителями…

***

      Лиён была полукровкой. Её отец-маг ушёл из семьи, когда дочери было пятнадцать, а её первоначальные задатки к колдовству уже были раскрыты. Шли годы. С юных лет вынужденная зарабатывать и помогать матери, девушка днём мыла полы в некогда своей школе, а вечером, когда мама работала в ночную смену на птицефабрике, несостоявшаяся белая ведьма в тайне от неё раскладывала прямо в их маленькой квартире на картах таро для клиентов, откликнувшихся на объявление в газете. Однажды к ней пришёл представительный на вид мужчина средних лет. И в его раскладе она увидела страшное. Он лишь посмеялся ей в лицо, но похвалил за профессионализм. Это и был настоящий отец Чонгука — чистокровный чёрный маг Хван Чанбом. Взяв девушку силой, Бом пригрозил, что если она не забеременела или соберётся сделать аборт, он вернётся, и будет только хуже.       Было ли это роковым совпадением, трагической случайностью или чем-то иным, но когда Лиён была на шестом месяце беременности, мать погибла в аварии, просто переходя улицу там, где не было пешеходного перехода…       Оставшись совершенно одна в этом мире, девушка внезапно прониклась любовью к маленькому комочку, растущему внутри себя, который поначалу был столь нежеланным. Ближе к девятому месяцу она стала ходить по магазинам с детской одеждой и потихоньку приобретать ползунки и кофточки синего и голубого цветов — на УЗИ ей просветили крепкого малыша.       Все планы вмиг оборвались, когда пришёл Хван и объявил, что лично проконтролирует, насколько здоровым младенец появится на свет. Он также обсудил с Лиён денежную сумму, необходимую для ежемесячного проживания на двоих, пообещав помогать до совершеннолетия, предупредив, что тогда заберёт сына себе, не уточняя зачем.       Ей сразу показалась весьма подозрительной вся его напускная забота. Когда мужчина ушёл, девушка вновь и вновь выкладывала карты, пытаясь понять свою дальнейшую судьбу и судьбу своего ребёнка. Она никак не могла точно определить, что же их ждёт, но все знаки были не добрыми. Из-за нервов и переживаний у неё начались преждевременные роды. Естественно, она даже не собиралась звонить по телефону, который оставил чёрный маг. Сразу после того, как на свет появился её сын, Лиён даже не взглянув на малыша подписала документы об отказе.       Через пять дней раздался стук в дверь. Девушка затаилась и надеясь, что незваный гость уйдёт, если не открывать. Но он каким-то образом Чанбом вскрыл замок, затем придя в ярость, обнаружив, что она всё это время была в квартире. Заметив отсутствие живота, Хван взбесился и разгромил всё вокруг. Она соврала, что младенец погиб при родах, надеясь, что это их спасёт. Но маг, потеряв всякий рассудок, задушил её голыми руками…

***

      Минуты три Чонгук сидит и смотрит в одну точку стеклянным пустым взглядом.       — Чонгукки, ты как? — Чимин накрывает тыльную сторону ладони брюнета своей и слегка сжимает. На парня жалко смотреть.       — Всё нормально, Чимин-а. Просто пытаюсь свыкнуться с мыслью, что мой отец бездушная тварь и убийца. И вообще мне лучше было не появляться на свет, ведь из-за меня убили мою мать, — безэмоционально произносит Гук.       — Ты не должен говорить таких вещей…       — Позволь, я сам буду решать, что я должен говорить, хорошо? — обрывает Чон. Поджав губы он размышляет над тем, что ответил сейчас слишком резко. Окинув взглядом сгорбившегося в расстройстве блондина, Чон первым решает заговорить. — Прости, что был груб. У тебя есть идеи зачем я вообще нужен был этому больному ублюдку?       Некромант описывает ритуал переселения души, на который указало сегодня его кольцо. Примечательно, что положительный исход зависит от степени родства. Чем ближе родственник, тем вероятность успеха возрастает. Мог ли злой маг использовать своего ребёнка таким образом? Вполне возможно, если ничего человеческого в нём уже не осталось.       — Чонгук, у меня кое-что было запланировано на мой отпуск ещё до того, как мы познакомились, — Пак прибирает все магические предметы после ритуала и раскладывает всё по ящикам. — Через неделю я хотел лететь в Японию на месяц. Хочешь со мной? Ты сможешь понемногу заниматься учёбой, если возьмёшь ноутбук. Но тебе придётся как-то объяснить это родителям. Я уже высказал тебе своё отношение насчёт того, если они узнают о нас.       — Ты уже купил себе билеты? — Гук немного стушевался от такой резкой смены темы на крайне приятную. Он никогда не был в Японии, но очень хотел бы туда попасть.       — Нет. Поэтому и зову тебя с собой. Я очень соскучился по тебе за неделю разлуки… Не представляю, что будет со мной за месяц… — Чимин смущённо улыбается, а его щёки слегка розовеют. Не так легко ему даются такие признания.       — А где мы будем жить? — Чонгук уже представляет, как они ходят по самобытным уютным улочкам.       — У меня там дом, — пожимает плечами маг.       — Как это? — вампир хлопает глазами и выглядит совершенно наивно.       — С тех пор как я там жил два года, — некромант не может сдержать улыбки, глядя на младшего. — Сначала я снимал этот дом, а потом так к нему прикипел… Что решил купить. Правда, есть одно «но». Там живёт мой знакомый.       — Ты оставил какого-то знакомого следить за твоим домом в другой стране? — недоуменно хмурится Чон.       — Хорошо, его вполне можно назвать другом, — сдаётся старший.       — А говорил, что у тебя нет друзей! — обиженно дует губу Чонгук.       — Я имел ввиду эту страну, — выкручивается Чимин. — Ну так что? Ты в деле?       — В деле.