Легендарная триада : Начало войны

Солнце садится. Небо приобретает кровавый оттенок, окутывающий пеленой всё воздушное пространство, омрачающий и без того неприветливые виды главной площади перед ареной. Становится всё темнее. Кругом угнетающая тишь, но продержаться ей суждено недолго: массивные стены огромных зданий в один момент содрогаются от гула мощного двигателя пролетающего мимо них чёрно-алого спейсджета. Он опускается опасно близко над землёй, ниже колонн построек, сбавляя скорость. Красные акценты на его корпусе входят в тон с медным отливом облаков, сверкая бликами заходящего светила. Преобладающий в окрасе чёрный сливается с темнотой сводов, тенью и мрачностью здешних мест. Блэк Шэдоу… Грозный шестифазник, подобный дьяволу как внешностью, так и характером. Наёмник, не знающий сострадания, жалости и пощады. Бесстрашный, несокрушимый воин и убийца, унёсший тысячи активов… Его облик совершенен в рубиновых лучах заката и зловеще тёмной атмосфере одиноких широт почти полностью сровнявшегося с землёй Каона. Окрестности крайне гиблые… Точно так же, как бывает и везде, где триада прикладывает свой ман, неся смерть, страх и разруху. Он некогда был десептиконом, о чём сейчас напоминают лишь не до конца стёртые и потускневшие лиловые инсигнии фракции на крыльях. Снижая высоту, мех приглушает двигатель, заходя на посадку… Раздаётся металлический звон и лязг смещающихся крепежей, сигнализирующий о трансформации. Фюзеляж спейсджета деформируется, постепенно прорисовывая очертания крепкого корпуса, шлема, ман, крыльев, серво… Бот выпрямляется, расправляя широкие плечи и приподнимая светло-серые лицевые с металлическим отливом. Отдельные сегменты брони фиксируются на местах, завершая стадию перехода из альт-режима в робоформу. На губах шестифазника расползается мрачная, озлобленно хищная ухмылка. Стоя спиной к заходящему солнцу, он медленно оборачивается, гордо поднимая шлем и устремляя сосредоточенный взгляд багровых линз вдаль прямо перед собой. Не даром говорят: оптика — зеркало искры. Ибо в его случае она является самым чистым и истинным отражением облика внутреннего мира, самых глубинных и безумных желаний, сути характера и нрава, мотивов существования… С последними отблесками алого заката в оптике Блэк Шэдоу отражается уничтожающее пламя войны, которое гангстер порождал в бесчисленных боях своего прошлого. В глубине кровавого оттенка его окуляр — воспоминания о тысячах смертей и триумфальных победах, принесённых фракции ценой нещадного уничтожения всего живого на своём пути. Чёрный цвет на броне — словно пепел, в который он превращал целые планеты, выжигая всё живое и не оставляя ни единого шанса на спасение. Его образ — словно самое совершенное творение Юникрона. Дьявольские серебристые рога на шлеме, большие, сильные крылья за спиной, огромный, статный чёрно-алый корпус, окрас которого символизирует сочетание дыма и огня. Каждая деталь внешности суперсолдата говорит о том, что он создан для безжалостной войны, как чистое воплощение безумия, жестокости, садизма, злобы и агрессии. Он наслаждался этим. Видел счастье и смысл актива в своей силе и кровожадности. Шестифазнику нравилось жестоко убивать, видеть животный страх своих жертв, слышать их мольбы о пощаде и осознавать то, как они трепещут от одного лишь его имени. За свой актив Блэк Шэдоу пережил немало трудностей, перед которыми другие, более слабые боты, просто сломались бы. Но для него они стали уроками совершенствования силы и приобретения немаловажного опыта. Созданный вместе с Оверлордом и Сиксшотом, как супер-оружие десептиконов, которое всегда работало безупречно, мех сокрушил далеко не одну армию. На поле боя он всегда шёл напролом, раздавливая противника огневой мощью и силой, в лучших традициях шестифазного протокола, чем вызывал устрашение, дающее определённый эффект и вносящее свою лепту в разгром врага. Его боялись и свои и чужие. При упоминании любого из триады шестифазников страх пробирает до слива отработки, заставляя все системы внутри сжиматься. Им не было, нет и не будет равных. Их не сломить не только физически, но и психически. Блэк Шэдоу, так же, как и его собратья, не боялся абсолютно ничего и никого. Да, он изменился. Его сила и опыт преумножились. Суперсолдат стал ещё опаснее и в его активе изменилось очень многое. Но неизменной осталась сама суть — его стремление к разрушению, сеянию боли, страха и дезактива. Он был создан для настоящей, безжалостной войны. И новые черты, появившиеся в его характере и поведении, лишь ещё раз на это указали. То, с каким пристрастием он стёр из своего актива бывших «начальников» и всю фракцию десептиконов, доказывает, что суперсолдат кардинально пересмотрел цели своего существования и круг тех, кому стоит доверять. Этот круг сузился до двух ботов. А именно до Оверлорда и Сиксшота. Тех самых шестифазников-собратьев, которые являлись равными Блэк Шэдоу по силе и боевой мощи, бились с ним плечом к плечу многие ворны, были рядом и никогда не предавали, оставаясь надёжными союзниками. Теми, кого наёмник действительно мог назвать собратьями. С ходом актива всё менялось, и лишь вера в триаду оставалась нерушимой. Каждый совместно пережитый бой, каждый новый поворот событий, в котором шестифазники стояли бок о бок, подчёркивал сплочённость и высокий уровень организованности в их команде. Они внушали ужас по отдельности, а когда работали вместе, их и без того колоссальная сила утраивалась. Из потока томных мыслей гангстера вырвал до боли знакомый, низкий, грубый и слегка хрипловатый голос в коммуникаторе: «Встречаемся на Мессатине. Их жалкие попытки обуздать нашу силу не увенчались и малейшим успехом. Я скажу, что будем делать дальше.» Наёмник расслабленно усмехнулся, гордо ухмыляясь. Оверлорд… Лидер триады. Этот шестифазник всегда знал, что делать. Насмешливо хмыкнув, суперсолдат активировал комм: — На другое я и не рассчитывал. Жди. Глубокий, грубоватый, низкий и бархатный тембр чёрно-алого дьявола раздался в гиблой тиши окрестностей, проходясь вибрацией по стенам зданий, а в его линзах сверкнул проблеск азарта, добавляя яркости оттенку окуляр. Последние лучи заката коснулись лицевых меха, осветив маниакальные черты, дополняющие его дьявольский образ. Воспоминания о прошлом вызвали кровожадную оскалистую улыбку, в которой Блэк Шэдоу обнажил сверкнувшие белым блеском клыки. Багровая оптика потемнела, деактивируясь синхронно с исчезнувшим медно-кровавым светом заходящего солнца. Расправив крылья, он чуть присел, в прыжке трансформируясь в спейсджет и приводя в действие двигатель. Сорвавшись с места, самолёт начал стремительно отдаляться, набирая высоту и скрывшись в уже полностью ночном небесном пространстве, держа курс на Мессатин. Предали многие из тех, кого он считал своими… И сейчас шестифазник осознавал то, чего в упор не замечал всё время службы в рядах десептиконов. Он не замечал их трусости… Того, что триадой пользовались, как единственной возможностью угрожать автоботам. А самое главное — жалкости тех, кому он подчинялся весь свой прошлый актив. Фракция была слаба, и лишь шестифазники каждый раз становились спасительной «палочкой-выручалочкой» для репутации верхушки лиловозначных. Когда всё шло не по плану и коны проигрывали, триада вызывалась на передовую. Ну конечно же… Ведь только они способны драться с такой силой и жестокостью, которая не оставляет противнику шанса. Три гениальных изобретения Шоквейва… Торжество его научных достижений, слившееся в операции «Фаза 6»… Всё это позади… Сейчас лишь новая страница истории, в которой разумом Блэк Шэдоу будут править лишь принципы его собственных желаний и ничто более. Всю свою чудовищную силу, весь опыт и всю злобу он направит на жестокую, нещадную месть. Теперь для него нет ничего кроме триады. Ему плевать на всё и на всех кроме собратьев. Ничьи более слова отныне не значат для него и пустого звука. Все те, кто посмел обмануть шестифазника и не сдержать свои обещания, обратили против себя же его гнев. Они сверх меры поплатятся за каждый момент, который его разочаровал. Гангстер был предан, его мощь была использована безвозмездно, взамен он не получил ни славы, ни признания. Когда ситуация с «управлением» Блэк Шэдоу вышла из-под контроля, его захотели стереть из истории фракции, как неудобный факт прошлого. И сейчас он очень, ОЧЕНЬ зол…