Я люблю тебя

      Мы шли по коридору, Вики молчала. Подходя к двери моей комнаты я принял молниеносное решение и завел её туда. Как только дверь закрылась, я отпустил её руку. Вики остановилась.       — Что я здесь делаю?       Хороший вопрос.       — Просто побудь здесь пару минут, а потом я отведу тебя в твою комнату.       Пока я шел в ванную, она провожала меня озлобленным взглядом. Разозлённая Вики была все такой же невероятно сексуальной. Твердость ниже пояса и не думала уменьшаться. В ванной я взял полотенце, намочил и вытер на груди грязь, вернулся в комнату. Вики была на том же месте, где я её оставил.       Тренировка с Дино была довольно ожесточенная. Он был зол из-за своих чувств к Вики и это было сразу заметно. Дино был неуправляем и я этим пользовался. Но заметив Непризнанную рядом с местом нашей тренировки, я ушёл ничего не сказав ангелочку.       — Я удивлен, что ты послушалась.       — Я… — она запнулась и, скользнув взглядом по моей руке, остановила его где-то у меня на плече. — Я осталась не потому, что ты мне сказал.       — Конечно, нет, — пробормотал я.       Её нос сморщился.       — Я осталась, потому что мне кажется, что нам нужно поговорить начистоту.       — Вот как? — я бросил полотенце на спинку кресла.       Я прекрасно понимал, что мой член упирается в молнию брюк в очень неподходящее время. Я пожевал губами и кивнул.       Её глаза сверкнули.       — Нам нужно установить некоторые границы — насчет того, что ты можешь и не можешь со мной делать, и того, как ты будешь со мной общаться.       Мои брови поползли на лоб, но я молчал.       — Я знаю, что ты… э-э, неравнодушен к Ости.       Я разглядывал её, не зная, правильно все расслышал. Ладно. Правильно. Может, она шутит? Но судя по её лицу, придется признать, что она говорит серьезно.       Она опустила взгляд и напряженно сцепила руки.       — Я хочу сказать: очевидно, что тебя всё ещё привлекают другие. Это не новость. Но… наверно, то, что в глубине тебя, предназначено для неё.       — Подожди. Что? — переспросил я.       Вики сделала шаг назад и присела на край кресла.       — То есть теперь это имеет смысл, и я чувствую себя идиоткой из-за того, что не видела этого раньше. Я понимаю, что ты… влюблен в неё…       Я засмеялся. Не смог удержаться.       — Не думаю, что это смешно.       — Есть немного, поверь мне.       Я даже не мог до конца поверить, что мы говорим об этом. Отвернувшись, я провел рукой по волосам и сжал затылок. Закрыв глаза, она покачала головой. В ту секунду я понял, что если позволю ей поверить в это, все будет проще. Но я не позволил.       — Ты и вправду думаешь, что я к ней что-то чувствую? Ости в прошлом и я к ней никогда ничего не чувствовал. А ты… ты моё всё.       Её голубые глаза расширились. Они словно заняли пол-лица.       — Я — всё? Тогда я не понимаю. Почему ты не хочешь быть со мной? Почему… — её голос надломился, и я ненавидел себя, но не мог остановиться. Я подошёл к ней, но она подняла руку. — Как я могу быть твоим всем, если ты разбил мне сердце?       — Что? — я остановился. Все вокруг остановилось, а я смотрел на неё.       Вики покачала головой и прижала ладонь к груди.       — Я не могу быть твоим всем. Ты был бы со мной. Ты был бы рядом, и я себя так не чувствовала, — она отступила. — Если бы я была твоим всем, ты бы любил меня так, как я люблю тебя.

***

      Мои слова эхом отдавались в тишине, как будто повиснув между нами. Я не могла поверить, что сказала это вслух. О чём я только думала? Но я собой не владела? Зато теперь захотелось ударить себя по губам.       Люцифер склонил голову набок и посмотрел на меня.       — Что?..       Сделав ещё шаг назад, я взглянула на дверь. Может, сбежать? Люцифер определенно сможет меня поймать, но сейчас он, вероятно, не хотел этого делать.       — Вики?       Мое сердце дрогнуло от его холодного тона. Я хотела отказаться от признания, но не могла. Как, если это было правдой? Я уже не могла взять слова обратно. Не могла.       Отпустив руку, я судорожно вздохнула.       — Я люблю тебя.       Люцифер дёрнулся, будто я его ударила.       — Ты не можешь меня любить.       — Ну вот, опять! Говоришь мне, что я могу делать, а что не могу. Говоришь мне, как я себя чувствую. Перестань!       — Но я… — он покачал головой. — Я не знаю, что сказать.       — Надо же, — сухо отозвалась я. То, что он не находил ответа, ужалило меня, словно я наступила на гнездо шершней. — Даже не знаю, почему я тебе это сказала. Я не сильно опозорилась, можешь не переживать. Я даже не знаю, почему тебя люблю. Ты козел. И меня тошнит…       — Хватит, — он метнулся ко мне так быстро, что я не поняла, как мы оказались лицом к лицу. — Пожалуйста, просто… Я не знаю, что сказать, Вики.       Я вздрогнула, чувствуя, как его слова пронзают меня насквозь.       — Это говорит обо всем, Люцифер, ведь если ты не… — мой голос будто бы раскололся. Вместе с остатками моего сердца. — Если ты не знаешь, что сказать, тогда все кончено.       — Ты не понимаешь.       — Я ничего не понимаю, — я шагнула в сторону, но Люцифер последовал за мной. — Пожалуйста, просто отпусти меня. Мы можем забыть, что у нас было…       Он нежно коснулся моего лица.       — Мне никогда такого не говорили.       — Что? — через мгновение прошептала я.       Его глаза слегка расширились.       — Мне никогда никто не говорил, что любит меня, искренне веря в свои слова, — рука Люцифера скользнула по моей шее. — Но ты…       У меня был выбор. Я понимала это. Я могла сохранить лицо и отпустить это. Могла отстраниться и выйти из комнаты, но мне было больно за себя и, несмотря на все, было больно за Люцифера. И я не уходила.       — Но я люблю тебя.       Руки Люцифера дрожали. Руки, которые не знали сомнения в бою, сейчас прикасались ко мне и дрожали.       — Я не заслуживаю этого ни от кого, но особенно от тебя, — его голос звучал резко, он пристально смотрел мне в глаза. — Это сокровище, которого я не достоин.       Я глубоко вздохнула. Это было больно. Его слова будто рвали меня на части, и тут меня вдруг осенило. Я все поняла. Причиной того, что он меня постоянно отталкивал, был не кто-то. Причиной был он сам. Его убежденность, что он заслуживает только наказания. И искренняя вера, что единственное, что у него есть, — искупление прошлых грехов.       На глазах навернулись слёзы, и я накрыла ладонями его запястья. Я должна была доказать: то, во что он верил — неправда. Доказать, что в нем не только темная сторона. И я сделаю это, потому что люблю его и принимаю таким, каким он есть, со всеми недостатками. Вот в чем заключается любовь.       Любовь поощряет смелость.       Пристав на цыпочках, я собралась с духом, крепче сжала запястья Люцифера и, подавшись вперед, нежно его поцеловала. Он на секунду замер и попытался отстраниться, но я прильнула к нему, чувствуя, как в животе порхает сотня бабочек.       — Ты ошибаешься, — шепнула я. — Ты очень во многом ошибаешься, Люцифер.       Ресницы опустились, закрывая его необыкновенные, таинственные глаза. Я выпустила его руки и мягко отступила в сторону спальни. Я не позволяла себе думать о том, что делаю, и колебаться.       — Ты заслуживаешь меня, — сказала я. Люцифер, казалось, потерял дар речи. — Не лгу. Ты заслуживаешь меня.       Он снова вздрогнул.       — Вики, я…       Я заставила его замолчать поцелуем, вложив туда каждую каплю любви и надежды, всю боль, которую чувствовала, когда он отталкивал меня, и которую вызвали его недавние слова. Я целовала его так, словно больше никогда этого не сделаю.       — Ты достоин любви, — сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда я толкнула Люцифера на край кровати. — Ты более чем достоин моей любви.       Люцифер смотрел на меня своими горящими красными глазами, пока я садилась ему на колени. Я чувствовала его твердую плоть через ткань брюк. Отпустив его запястья, я глубоко вздохнула и взялась за край своей рубашки, стянула её через голову, пока не закончилась смелость. Грудь Люцифера поднялась, когда я отбросила рубашку в сторону.       Он молчал, но его ладони легли мне на бедра. Я приняла это как согласие.       Я завела дрожание руки за спину и расстегнула лифчик. Затаив дыхание, дыхание, я чувствовала, как бретельки соскальзывают, а затем лифчик падает на пол. Если он сейчас меня оттолкнёт, моя смелость сойдет на нет.       Люцифер какое-то время не двигался, затем закрыл глаза. Сердце пропустило удар. Он опустил голову и прижался щекой к моей груди. Легкая щетина потерлась о чувствительную кожу, заставив меня вздрогнуть.       — Ты такая красивая, — сказал он, проводя пальцами по моим бедрам и пояснице. Пальчиками прошелся по моим крыльям. — Иногда я не совсем уверен, что ты настоящая.       Мои губы приоткрылись в тихом вздохе.       — Я настоящая.       — Ты будто сон, — он слегка повернул голову, ткнувшись носом в ложбинку между моими грудями. — Как будто я однажды проснусь и пойму, что все это было не наяву.       Я провела пальцами по коротким волосам Люцифера, опустив подбородок и поцеловала его в макушку. У меня не хватало духу что сказать, потому что я боялась заплакать, а это явно поколебало бы мою решимость.       — Или сон, — продолжил он, поднимая взгляд. — Превратится в кошмар, и в конце ты возненавидишь меня.       — Никогда, — пообещала я, проводя рукой по его щеке.       Его глаза сверкнули.       — А ты можешь быть в этом уверена, Вики?       Вместо ответа я взяла его руку и прижала к своей груди. Сердце колотилось к так быстро, что я даже испугалась, что у непризнанных могут быть инфаркты. Взгляд Люцифера опустился, и, когда я выпустила его ладонь, он её не убирал. Он провел большим пальцем по моему соску, и лихорадочно выдохнула.       — Что мы делаем?       Я думала, это довольно очевидно.       — Я тебя хочу.       Он застонал, как будто ему было больно.       — Не так сильно, как я хочу тебя.       Я вздрогнула.       — Тогда возьми меня.       Люцифер резко встал и поднял меня в воздух словно пушинку. Тяжело дыша, я впилась в его плечи и обхватила ногами бедра; он повернул меня спиной к кровати и сжал мои волосы, заставляя откинуть голову. Наши губы были рядом.       — Ты уверена?       Безумие Несколько недель мы почти не разговаривали, а когда разговаривали, то все заканчивалось ссорой. Я не думала, что мой первый раз будет таким. Но сейчас все было неважным. Для важен был только Люцифер. И важно доказать ему, что любовь — это дар, которого он достоин. Я закрыла глаза.       — Я ещё никогда не была так уверена.       Мы целовались. Наши языки переплетались, даже наши зубы скрежетали, но мне было все равно. Он отпустил мои волосы и обеими руками сжал бедра. Люцифер поднял меня выше, а через секунду я лежала спиной на кровати. А он был сверху.       Впечатляюще быстро он снял мои джинсы, хотя те немного запутались в туфлях. За ними последовали мои трусики, а затем его ботинки и брюки. Он сделал довольно длинный шаг назад и, вытащив из тумбочки презерватив, бросил его рядом с нами. Люцифер стоял у края кровати, его член был такой толстый и твердый, что на мгновение во мне все затрепетало. Это может быть немного больно.       Оно того стоит. Но будет больно.       Он взял меня рукой за ступню.       — Я хочу наслаждаться тобой, — он развел мои ноги, и я подавила желание спрятаться. — Нет ни одного дюйма кожи, которого я не хочу попробовать.       Мой мозг взорвался.       Уголок губ поднялся в доказательство того, что Люцифер знает: я ещё здесь. Это дерзкая полуулыбка бесила, но в тоже время была очень сексуальной. Чувствую напряжение внизу живота, я смотрела, как он приближается ко мне с края кровати. Он начал с моей лодыжки, целуя все выше и выше, и задержался на удивительно чувствительном месте под коленом. Мое дыхание стало частым и тяжелым, а его язык уже скользил по изгибу моего бедра. Затем он повторил то же с другой моей ногой.       Возле внутренней стороны моих бедер он издал звук, похожий на мурлыканье, его губы непрерывно касались моей кожи. Я, сжавшись, вцепилась в одеяло. Люцифер поднялся выше, оставляя горячие, мокрые, поцелуи над моем животе и груди. Его пальцы и язык скользили по отвердевшим соскам, и, не в силах сдержаться, я обхватила его затылок; мое тело горело от желания чего-то большего.       — Люцифер, — попросила я, беря его за руку и пыталась подтянуть к себе.       — Я наслаждаюсь, — он ласкал мой пупок. — Терпение, Вики.       — Моё терпение на исходе, — выдохнула я.       Я услышала смешок.       — Мы будем работать над этим.       — Нет, — запротестовала я. — Нам сейчас не нужно работать над этим.       Люцифер остановился прямо над участком между моими бедрами и поднял голову. Усмешка на его губах вызывала у меня желание поцеловать его… и ударить.       — Приятное достается тому, кто умеет ждать.       У меня вырвался смешок.       — Я ждала. Ты ждал. Пора переходить к приятному.       Взгляд Люцифера скользнул ниже.       — Согласен.       Он опустил голову, и я глухо вскрикнула, выгнула спину. Я не могла дышать — он дразнил и прикасался, сжимал и целовал. Ушли все мысли, остались только ощущения; тело отзывалось на каждое движение. Я стонала. Меня охватило невыносимое, глубокое желание. Эмоции сводили с ума, и, когда Люцифер снова поднял голову и посмотрел своими красными глазами, я поняла, что у меня никогда не будет другого мужчины.       — Есть только ты, — прошептала я, чувствуя, как щеки пылают. — И будешь только ты, Люцифер.       Его черты заострились, и он навис надо мной, не отводя голодного пристального взгляда. Меня пробрала дрожь — он потянулся за презервативом. Наблюдая, как он его надевает, я сгорала от желания. Он протянул руку и провел пальцем по чувствительному месту между моих ног, где уже выступила влага.       — Это мое.       Это был не вопрос. Это было утверждение, но я кивнула, потому что это принадлежало ему. Я принадлежала ему. Так, как моя кожа была пропитана его запахом и аурой, так я принадлежала ему.       Он сомкнул пальцы на основании своего члена.       — Это твое.       От этих слов я исступленно содрогнулась.       — Идеальна, — пробормотал он. — Ты же знаешь? Ты, черт возьми, идеальна.       Люцифер по-прежнему смотрел на меня этим взглядом.       — Пока я ещё не переступил эту черту, ты не хочешь мне кое-что сказать?       — Что?       Что я готова выпрыгнуть из собственной кожи?       Люцифер опустил голову, поцеловал меня в плечо, а затем положил мою ладонь на свое естество. Я ахнула, почувствовав неимоверный жар, и Люцифер застонал.       — Вики, ты когда-нибудь касалась так другого парня?       Я сомкнула пальцы, и его бедра дернулись. Люцифер провел моей рукой по своему члену, а затем наклонился и поцеловал меня в уголок губ.       — Вики…       — Нет, — прошептала я. — У меня… такого раньше не было.       Содрогнувшись, Люцифер поднял голову и пронзил меня взглядом.       Он отвел мою руку, поднялся, еще раз поцеловал меня в губы и прижал меня всем телом.       — У меня никогда не было ничего своего, — сказал Люцифер, не отрываясь от моих губ. — Ничего, чем мне не приходилось бы делиться. Я ни у кого не был первым, — он поцеловал меня и поднял голову. Я посмотрела ему глаза. — Я ни для кого не был единственным.       — Ты мой первый, — прошептала я. — Ты… мой единственный.       Люцифер приблизил свои губы к моим. Перед тем как он отстранился, у меня вырвался стон — его плоть упиралась в меня. Сердце бешено заколотилось, когда он посмотрел мне в глаза.       — Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он хрипло, убирая руку. — Мне хотелось бы этого меньше всего.       — Я верю тебе.       Его рука скользнула к моему бедру и чуть приподняла ногу. Другая рука, та, чтобы рядом с моей головой, дрожала, а напряженный взгляд бегал.       — Мне нужно… Мне нужно, чтобы это было идеально для тебя.       Я облизнула губы.       — Это уже так, потому что это случится с тобой.       Люцифер прижался лбом к моему лбу, и по его телу пробежалась дрожь. Казалось, мы не двигались и не говорили целую маленькую вечность, а затем он нежно поцеловал меня, и когда его губы коснулись моих, я почувствовала что-то бесконечно сладкое. Рука на моем бедре тоже дрогнула, а затем Люцифер резко подался вперед.       Воздух застрял у меня в горле, и когда пальцы впились Люциферу в бок, из груди вырвался тихий крик. Мое тело на миг пронзила острая боль, но я закрыла глаза, отдаваясь новым жгучим ощущениям, которые были уже не так болезненны. Я не знала, как это описать. Слова куда-то исчезли. Я чувствовала внутри себя сильное давление, которое вроде и не вызывало неудобств, но и особенно приятным тоже не было.       Люцифер изменил положение рук, и теперь локти упирались в матрас, а большие ладони нежно касались моих щек. Я чувствовала только его грудь, которая двигалась вплотную к моей, и его большие пальцы, гладившие мои виски.       — Вики?       Я сглотнула и посмотрела на него. Дыхание снова перехватило. Лицо Люцифера было напряженным, а красные глаза светились. Он ждал, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, и ничто не могло успокоить меня лучше.       — Все хорошо.       — Замечательно, — сдавленно ответил Люцифер.       И затем начал двигаться.       От трения плоти мой пульс ускорился в тысячу раз. Люцифер провел большим пальцем по моей нижней губе.       Он вошел снова, на это раз глубже, я уверена, что мои ногти царапают его кожу. Со стоном, от которого по спине пробежалась дрожь, он приблизил свои губы к моим и молча приоткрыл их. Поцелуй начался медленно, как будто в его распоряжении было все время мира. Неуверенные движение моих бедер остановил хриплый стон Люцифера.       — Ты не должна останавливаться. Если хочешь двигаться, любовь моя, двигайся. Делай то, что хочешь, ведь нет такого движения, в котором ты можешь ошибиться.       Любовь моя.       Охваченная жаром и нежностью, я действительно захотела двигаться. И начала. Я согнула ноги и сделала несколько небольших круговых движений — от этого внутри словно взорвался фейерверк. Люцифер оставался неподвижным, упершись лбом в мой лоб. Я медленно привыкла к ощущению его внутри себя.       Набираясь смелости, я провела руками по его спине, опускаясь к напряженным мышцам поясницы и ниже. С его губ снова сорвался стон, а когда он направил бедра вперед, настала моя очередь стонать.       Люцифер переместил вес на одну руку и медленно задвигал бедрами назад и вперед, постепенно набирая скорость и входя глубже. Удерживая другой рукой мою ногу, он сделал резкий толчок, и у меня вырвался пронзительный крик удовольствия. Я вцепилась в его плечи и обвила ногами поясницу. Выругавшись, он вошел ещё глубже. Он двигался в ритме, который сводил меня с ума, и мне было мало и много одновременно.       — Люцифер… — мои пальцы чувствовали перекатывающиеся мышцы его спины.       Он склонился ко мне; губы прильнули к моей шее, опускаясь дальше, ниже, к груди. Я прогнулась, и темп стал просто сумасшедшим. По моим венам как будто растеклась лава, по всему телу расходились волны наслаждения.       — Вики, — простонал он; теперь его губы касались моего виска, а двигался Люцифер так быстро, что его бедра ударялись о мои ягодицы. — Это… — он провел ладонью по моему животу и остановился между моих ног, чуть выше места, где соединялась наша плоть. — Это то, чего я хочу. Ничего другого. Никого другого.       Люцифер делал что-то нереальное. Его пальцы, губы, язык ласкали меня снова и снова, и это было слишком. Я не успевала за его движениями. Голова шла кругом.       Крича его имя, я откинула голову — и мир разорвался на части. Каждая клеточка как будто вспыхнула, по телу, захлестывая меня, разливались сладостные волны наслаждения. Я слышала, как говорю, что люблю его, мой голос был безумным, отдаленным — я его не узнавала.       Люцифер уже не мог сдерживаться, его бедра двигались рвано, лихорадочно. Обхватив мою поясницу, он приподнял меня и крепко прижал к себе, даря ещё волну наслаждения. Затем оторвал меня от кровати; его мышцы казались стальными; его сила была подавляющей. Он поднял и взял меня так, как я этого хотела. Момент был невероятным, в моей жизни никогда такого не было.       А потом он вдруг оказался сверху прижимая меня к кровати, и между нами не осталось и дюйма пространства, когда он целовал меня. Его бедра дернулись раз, потом ещё два, а затем я почувствовала пульсацию его члена. Люцифер произнес мое имя, и миг, когда наши сердца не бились, показался вечностью. Наша кожа была покрыта капельками пота.       — Все в порядке?       — Все прекрасно, — пробормотала я. — Так прекрасно, что я даже не могу… шевелиться и думать.       Люцифер усмехнулся, поднял голову и поцеловал меня в лоб, а потом в бровь. Он не оставил без поцелуя ресницы и кончик моего носа, а затем прильнул к моим губам и, это был самый сладкий на свете поцелуй. Он заменял те три слова, которые произнесла я, но не произнес Люцифер. Он таил в себе все это и многое другое. Не только любовь.       Этот поцелуй таил в себе надежду.