До встречи в Париже

Первое, что я чувствую утром, - это пустота. Всеобъемлющая, холодная, колючая пустота. Я нащупываю очки на прикроватной полке, окидываю взглядом пустую комнату и не нахожу самого важного. Тебя. Драко Малфой вернулся в Лондон после трёх дней в Париже, решительно поставив жирную точку в отношениях с Гарри Поттером, но едва ли национальный герой был согласен с этим решением. Наскоро приняв душ, я высушил волосы заклинанием и напоследок бросил взгляд на разбитую вазу - лилии покоились на полу в луже воды, и лишь благодаря магии не завяли за эту ночь. Какая метафора. Я расплатился с хозяином отеля за ещё один день и добавил сверху щедрые чаевые, не обращая внимания на все его препирания - мне крайне важно было оставить после себя приятные впечатления, а неубранные осколки разбитой вазы явно не входили в их число. Вернувшись в Лондон, я взял кофе на вынос в первом попавшемся заведении и тут же отправился к дому Драко Малфоя с твёрдым намерением расставить все точки над i. Не помню, как долго я барабанил в его дверь, но в какой-то момент мне показалось, что я совсем оглох, потому как услышал его голос, но не из-за двери. А из-за своей спины. — Охранные чары, - выдохнул блондин, и я развернулся к нему, чуть не облив светлое пальто кофе. — Думаешь, ты первый нерадивый любовник, который обивает пороги моего дома? - я заглянул в холодные глаза, и слизеринец отвёл взгляд. Верный признак того, что слова не соответствуют чувствам. — Продолжишь причислять меня к ним после всего, что между нами было? - он горько усмехнулся, пряча ладони в карманах пальто. — Что было-то, Поттер? Подумаешь, позволил тебе мне подрочить, большое дело. Я был не в себе, на эмоциях, понятно? Нёс какую-то чушь, - раздраженно выдохнул он, а я поставил стаканчик с кофе на подоконник, и аккуратно протянул к нему руку, взяв за острый подбородок. — Веришь в то, что говоришь? - серебряные глаза заблестели, и он резко мотнул головой, высвобождая лицо из моих пальцев. — Это неважно. Всё, что случилось в Париже, остаётся в Париже, - во рту пересохло - глотать стало совсем тяжело, словно в горло напихали раскалённых углей, и я лишь ломано улыбнулся, потупив взгляд. — Ты мне нужен, Драко, - беспомощно пробормотал я, и он поежился, шумно выдохнув через нос. — Уходи, Поттер. Пожалуйста, уходи, не надо мучить себя и меня, - сердце противно заныло, и я нервно провёл ладонью по волосам, сделав шаг вперед и оказавшись вплотную к бывшему слизеринцу. — Скажи, что ты не чувствуешь то же самое, Малфой. Скажи это, глядя мне в глаза! Скажи! - в моём голосе прорезались предательские истерические нотки. Он грубо оттолкнул меня от себя, а я пошатнулся назад, кое-как устояв на ногах. — Мы из разных миров, как ты не понимаешь, Поттер! Ты из тех, кто пьёт долбанный какао в Рождество в кругу друзей, а я тот, кто встречает святой праздник с тем, кто больше заплатит за ночь! Так и живи в своём мире, но не смей пытаться втянуть в это меня! У меня нет на это времени! - он резко выхватил волшебную палочку, наставив ее на мою грудь. — Драко, прошу тебя.. - слизеринец усилил нажим, и я почти физически ощутил концентрацию его магии на кончике волшебной палочки, готовую в любой момент одарить меня Непростительным. — Уходи, Поттер. Уходи и больше не возвращайся. Ни с двойной ставкой, ни с тройной. Забудь обо мне, забудь дорогу к этому дому, иначе я сам приставлю палочку к твоей глупой голове, зарядив в неё «обливиэйт», - процедил он, и я вскинул руки в примирительном жесте. — Хорошо, Драко, я уйду. Но имей смелость признать хотя бы перед собой, что.. - заклинание больно ужалило куда-то в желудок, и я согнулся напополам, вскинув на него взгляд, — что я тоже тебе нужен, - ещё одно жалящее, и он скрывается за дверью своего дома, хладнокровно захлопнув ее аккурат перед моим носом. Я благодарен ему за жалящее - правда, благодарен. Хотя бы на несколько секунд физическая боль заглушает душевную, и я опускаюсь на узкую скамью, судорожно пытаясь глотнуть воздуха. А потом действие заклинания проходит, и реальность, замахнувшись, оглушительно бьет меня по щеке. Только сегодня утром он засыпал на моей груди, а сейчас не хочет иметь со мной ничего общего. Парижская сказка закончилась - превратилась в тыкву, как в маггловских сказках, только вот у принцессы не было волшебной палочки, а у меня - была. И этой палочкой было умение ждать. И я ждал - ждал, пока с неба не начал сыпаться снег вперемешку с дождем. Ждал, пока солнце не село за горизонт. Ждал, пока в окнах не зажегся тёплый свет. Ждал, пока тёмный автомобиль не затормозил у обочины твоего дома. Ждал, пока ты - в костюме, с зачёсанными назад платиновыми волосами и каким-то странным древесным одеколоном - не вышел наконец из-за светлой дубовой двери. — Чокнутый, - скривившись, бросил ты. А следом, устало помассировав переносицу, поспешил к чёрному седану, опускаясь на его заднее сиденье и падая прямо в чужие объятия. И вот сейчас я бы совершенно точно не отказался от жалящего, потому как оно отрезвило бы меня, и я бы, возможно, взялся за ум, навсегда оставив эту идиотскую затею, только вот вместо этого я поспешил к дороге, тут же словив такси и указав водителю следовать за вами, словно в низкобюджетном экшен-фильме. Седан тормозит у ресторана, и я, ни на секунду не удивившись, спешу за вами, заплатив таксисту в несколько раз больше положенного. Темноволосый мужчина поддерживает тебя за талию, и внутри меня все холодеет от всепоглощающей злости, поэтому первое, что я делаю, присмотрев столик в самом углу - это заказываю огневиски. Двойной. Я обещаю себе цедить янтарный напиток, но опрокидываю бокал залпом, заказывая ещё одну порцию. Официант озабоченно уточняет, не принести ли мне что-то из закусок, и я указываю на первую попавшуюся позицию в меню, зная, что к еде даже не притронусь. Ты качаешь головой и возвращаешься к разговору со своим спутником, что аккуратно оглаживает тыльную сторону твоей ладони пальцами в золотых кольцах. Я сверлю взглядом его затылок - сверлю так усердно, словно пытаясь прожечь в нем дыру, и мужчина, будто почувствовав это, разворачивается ко мне, а ты озабоченно перехватываешь его за руку, успокаивающе что-то шепча. Наверняка, о том, что я больной клиент, влюбившийся по уши и увязавшийся за тобой. Пусть. Говори, Драко. Мы ведь оба знаем, за кем правда, правда? Твои губы научены искусству лжи, но глаза.. Я точно знаю, что видел в них вчера. Я знаю, что отражалось в них в тот холодный вечер в Париже. Знаю, что плескалось в них, когда мои руки прикасались к твоей коже. Знаю, что было в них, когда ты целовал другого. Я заметил это в тот самый первый вечер. Желание. Чистое, искреннее, неприкрытое желание. И я вижу его сейчас. Ты скажешь, что каждый видит лишь то, что хочет, но многих ли из них ты просил остаться с тобой, когда на душе было темно? Многим ли был готов обнажить свои раны? Многим ли был готов показать свою слабость? В этом измеряется близость. Лишь открывшись, можно желать - желать по-настоящему. Он кладёт руку на твоё колено, оглаживает, двигаясь к бедру - властно, совсем по-хозяйски, и я сжимаю пальцы в кулак, до боли впиваясь ногтями в кожу. Ревность прожигает кожу, подобно раскаленному железу, отравляет изнутри, не даёт сделать вдох. Кровь в ушах шумит так сильно, что заглушает живую музыку, и где-то внутри поднимается волна ярости, но тут же затихает, когда ты вежливо улыбаешься и аккуратно убираешь его ладонь в сторону, бросая короткий взгляд на меня. В чем дело, Драко? Кажется, он задаёт тебе тот же вопрос. Подается корпусом вперёд, ласково заправляет платиновую прядь за ухо, нежно оглаживает скулу тыльной стороной ладони, а ты всё продолжаешь безразлично ковырять вилкой салат, что-то безучастно бормоча. Пальцы в золотых кольцах обхватывают твой подбородок, заставляют вскинуть взгляд, заглянуть в глаза, и ты выдавливаешь из себя фальшивую улыбку, пожимая острыми плечами. Хороший мальчик. Он кормит тебя картофелем с вилочки, и ты обхватываешь тонкие ломтики чувственными губами, слизывая соус острым языком. Аккуратно обтираешь самый край подушечкой большого пальца, развратно обводишь контур, оттягивая нижнюю губу. Держу пари, ему это нравится. Чертов ублюдок даже не может дать тебе спокойно поесть. Комната кружится - как много я выпил? Три бокала? Может, четыре? Пять? Кажется, я не ел ничего с самого утра. Перед глазами пляшут цветные огни, и я как-то глупо улыбаюсь тебе, получая снисходительную, почти жалостливую улыбку в ответ. Наконец я прихожу в себя и снова слышу музыку, а следом, совсем осмелев - или обезумев, - подхожу к вашему столу, заставляя тебя подобраться, словно зверя, внутренне готового к прыжку. — М-могу я украсть вашего спутника на один танец? - заплетающимся языком бормочу я, и ты сразу обмякаешь, вопросительно взглянув на темноволосого мужчину. Он пожимает плечами - вид гордый, словно, он искренне рад тому, что знаменитому волшебнику пришлась по нраву его игрушка, - а я тяну тебя за руку на середину зала - не прижимаюсь, лишь беру твою ладонь в свою, медленно закачавшись в такт музыке. — Что за цирк ты устроил? - цедишь сквозь зубы ты, и я снова глупо улыбаюсь, по-детски радуясь теплу твоего тела. Мерлин, как же правильно снова чувствовать твою ладонь в своей руке. — Не могу без тебя - неужели не видишь? - ты устало прикрываешь глаза, крепче сжимая мою ладонь в своей. — Поттер, ты пьян. Хочешь, чтобы тебя в таком виде застали репортеры? С ума сошёл? - продолжаешь шипеть мне в лицо ты, отчего-то страшно веселя меня своим серьёзным видом. — Из-за тебя-я, - протягиваю, тут же спотыкаясь о свою собственную ногу, и ты смотришь на меня своим фирменным взглядом «я же говорил», шумно втягивая носом воздух. — Кажется, я капельку перебрал. За столом опьянение казалось не таким явным, но несколько минут на ногах, и я совершенно точно осознаю - я надрался в стельку. — Блядство, - выдыхаешь ты, когда я укладываю подбородок на твоё плечо. — Поттер, я на работе, какого хрена ты творишь? - ты мягко отталкиваешь меня, но я снова и снова обессилено возвращаю голову на место. Все происходит в сгустившемся алкогольном мареве - я снова возвращаюсь за свой столик, кто-то просит счёт, кто-то оплачивает его и этот же кто-то просит меня сидеть на месте, не шелохнувшись, и словно сквозь толщу воды я слышу обрывки фраз, брошенные этим заботливым кем-то. «Я вызову ему такси и сразу же вернусь.. Мой школьный приятель.. У него больше никого нет.. Не хочу, чтобы он попал на первые страницы газет.. Да, конечно, поедем к тебе.. Конечно, у меня всё с собой.. Да, конечно, да!» Морозный воздух, сияющие огни, запах табака. Заднее сиденье, горячая кожа, рука в моей руке. Я не соображаю ровным счётом ничего, но знаю, точно знаю - этот кто-то обманул своего спутника. Он не вернётся. Он уехал со мной. И этот кто-то - это ты.