Я чувствую, что утопаю

— Привет, — холодно проговорила Николь, опуская взгляд в телефон.       Сэм села на край кровати и уставилась на младшую сестру. Багровые синяки на бёдрах говорили о том, что отец как обычно ремнём высек свою младшую дочь. Как много эта маленькая девочка прошла, пока девушки не было рядом? — Как у тебя дела? — задала вопрос девушка. — Нормально, — не поднимая взгляда, сказала Нико.       Саманта хорошо знала этот тон. Николь всегда так отвечала родителям, а потом часами рыдала в плечо старшей сестре. Таким тоном обычно отвечают дальним родственникам, которых видишь их в первый раз.       Сэм внимательно посмотрела на девочку перед ней. Красные глаза, опухшие веки…рыдала, причём недавно. Покусанная губа, которую Николь и сейчас закусила, говорила о том, что светловолосая хочет плакать ещё, но при Сэм точно этого делать не будет. Саманта хорошо знала сестру. Потому что Николь безумно походила на неё. Не внешне, а внутренне.       Взгляд Сэм переместился на руки сестрёнки. Еле заметные синяки на костяшках, выглядывающий из-под рукава порез. Всё это напоминало Саманте её саму. Она помнила как её уничтожала изнутри та тёмная сущность, какую она видит в сестре. Именно эта самая сущность заставляет тебя бить кулаками стенку в ослёпленной ярости, гневе и в нескончаемой душевной боли. Заставляет тебя хвататься за рукоять ножа и оставлять кровавые полосы на руке. В эти момент всё равно, что будет дальше. Иногда промелькает мысль «А вдруг заметят?», но она быстро исчезает. Саманта хорошо это помнила и не хотела, чтоб в сестре поселилась эта разрушающая тебя сущность.       Нахмурившись, Сэм взяла руку сестры и осторожно надавила на синяк, от чего Николь поморщилась. Рывком, девушка подняла рукав толстовки, под которым красовалось огромное число порезов. Все они были разные: одни длинные, другие короткие, одни глубокие, другие — нет.       Николь с лёгким испугом посмотрела на сестру. — Это кошка, — казалось, рефлекторно, выпалила светлоглазая.       Сколько раз Сэм сама использовала это оправдание перед мамой, когда она замечала уже почти зажившие остатки тех самых порезов. А ведь она верила. Саманта думала, почему же, и пришла к выводу, что мать просто не хочет верить в то, что ее дочь режется. Легче же скинуть все на кошку, поругать, чтоб больше не давала себя терзать так, и уйти. Глупо. — Солнышко, ты думаешь, что я не отличу кошачьи царапины от порезов? — вскинула одну бровь Саманта. На этих словах она протянула свою руку. Присмотревшись, можно было заметь многочисленные шрамы. Николь это ничуть не удивило. Она знала, что старшая сестра резалась в её возрасте. Она смотрела Сэм прямо в глаза с дикой обидой. Казалось, еще чуть-чуть и она заплачет, разрушая образ непробиваемой глыбы, который она так старательно пытается показать сестре. — Что произошло? — ласково проговорила Саманта, кладя руку на кулак сестры и нежно поглаживая побитые костяшки. И вот, по лицу Николь медленно сползла первая слезинка. — Ты бросила меня, — сдавленно прошептала Николь, — ты бросила меня тут одну. — Нико… — Молчи, Сэм, просто признай, ты сдалась и сбежала, бросив меня здесь. С ними. Ты устала бороться с ними, и сбежала. Оставив меня здесь одну, — Николь старалась говорить как можно тише. Лишние уши были ни к чему. Из глаз светловолосой уже ручьём лились слёзы.       Она обвиняла старшую сестру, яростно сжимая её руку. Хоть Николь и обижалась на Сэм, она не хотела, что б сестра ушла и сейчас. Она нуждалась в ней. И хваталась за её руку, как за последний шанс спастись. В душе Николь уже простила сестру, просто за то, что та приехала. Обе сестры не умели долго обижаться.       Сэм подвинулась ближе и обняла сестрёнку. Та зарыдала сильнее, уткнувшись сестре в плечо. Ей давно не хватало общения с ней, но из-за родителей, она никак не могла связаться со старшей сестрой. Родители часто забирали у Николь телефон. Обычно, они сажали её и на домашний арест в это время. Светловолосая ненавидела эти отрезки времени. И без того серая жизнь становилась еще хуже. Но вот она сидит и обнимает самого близкого ей человека. Они вместе. Саманта успокаивающе гладила сестру по спине. — Прости меня. Я действительно эгоистично поступила, когда сбежала от своей главной проблемы. Мне стоило раньше приехать за тобой, Солнце, — Сэм виновато улыбнулась, — простишь свою трусливую старшую сестру? — Конечно, но с тебя целый день, проведённый со мной, — уже с улыбкой сказала Николь, отстраняясь от сестры. Сэм посмотрела на это заплаканное, но милое и искреннее улыбающиеся чудо. Она притянула сестру обратно, наслаждаясь близостью родного человека. — Как дела в школе? Что нового? — В школе ничего нового, но есть кое-что поинтересней. Недавно Джей приставал, спрашивал где ты, но я сама не знала, поэтому он злой ушёл, --рассказала Николь, — Сэм, могу я тебе довериться? — Конечно, котёнок. — В общем, мне в классе нравится одна девочка, — светлоглазая подняла глаза на сестру и ждала ее реакции, но Сэм лишь улыбнулась и кратко сказала: — Продолжай. — А ты не против? — с удивлением спросила Николь. — Нет, — просто ответила Сэм, — мне в твоём возрасте тоже нравились девочки. Да и сейчас, возможно, тоже нравятся. Помнишь Аманду Купер? Зеленоглазая брюнетка? Вот она мне нравилась. Но сейчас речь не обо мне. Ты поэтому режешься? — Да, ты же знаешь, как к этому относятся родители. — И из-за них ты себя чувствуешь ненормальной? Ты же понимаешь, что это от тебя не зависит? Если тебя тянет к девочкам, тогда зачем мучить и себя, и мальчиков, пытаясь исправить это? Запомни, все ориентации натуральны. Так… кто эта счастливица? — Мэри, мы с ней с началки дружим, — улыбнулась Николь. — Эта та кареглазая блондинка? Она знает? — Нет, но я собираюсь сказать. — Понятненько, удачки тебе. Потом расскажешь, хорошо? — улыбнулась Сэм. — Угусь, — Николь ответила улыбкой и обняла старшую сестру. Они сидели в тишине, наслаждаясь компанией друг друга.       Но эту милую идилию нарушил вошедший в комнату отец…