Глазами других

      Пьяный Хосок — тихий Хосок. В этом я успел убедиться уже не один раз. Как только приличное количество алкоголя достигает своего пункта назначения, так у нашей «надежды» гаснет блеск в глазах, мрачнеет лицо и в целом внешний вид друга можно охарактеризовать как «не подходи — убьет». Со стороны кажется, что у вечно позитивного «солнца» нашей группы не может быть никаких депрессивных мыслей, неразрешимых проблем и затяжных печалей. Да только все это чушь. Думаю, абсолютно каждый не раз испытывал на себе хоть одно тягостное чувство со спектра отрицательных эмоций. Чон - не исключение.       — Хосок, пошли выйдем, покурим? — произношу хриплым голосом и толкаю в плечо друга, на что тот заторможено поворачивается в мою сторону и смотрит прямо в лицо от чего непроизвольно бегут мурашки по рукам. Взгляд у него, конечно, тяжело описать словами. Будто вся бренность бытия свалилась на хрупкие плечи танцора. Даже не зная толком причины такого состояния, становится непроизвольно жалко Хоупа. Ничего не могу с этим поделать. Правда, сочувствие мое здесь совсем ни к месту. Чон такое отношение к себе терпеть не может, сыт по горло им еще с преддебюта, когда каждый в группе пытался утешить, сказать, что обращать внимания на глупых людей не стоит. Вот только, нужно ли уточнять, что наши советы достигали адресата в двух случаях из пяти? Думаю - нет.       — Я не курю, хён, — лаконично, на выдохе, отвечает мне Хосок, после чего берет бутылку с соджу и наливает себе рюмку до краев. Пьет залпом. Останавливать его нет смысла, так как весь необходимый материал для нового эпизода был уже отснят, а из всей команды остались лишь участники группы, да водитель, который тактично ждал снаружи окончания внеплановой вечеринки. Завтрашний день маячил перед глазами долгожданным выходным, поэтому, позволить сегодня себе день слабостей может каждый мембер без исключения.       — Пошли давай, просто постоишь за компанию. Подышишь немного, — не дождавшись ответа, беру под локоть изрядно напившегося друга, тащу его на свежий воздух. На нас, идущих нетрезвой походкой, почти никто не обращает внимания, так как, весь вечер после съемки мы сидели поодаль от всех. В основном конечно молча пили, а если и беседовали, то говорил по большому счету я один, пространно рассуждая о дальнейшем векторе развития группы. Хосок все время грузно вздыхал, изредка разбавляя мой монолог короткими вопросами. Удивительно, как по-разному действует на людей градус. Я после выпитого, жутко хотел разглагольствовать обо всем на свете, дарить улыбки и объятья каждому, кто в них нуждается. Весь мой вид буквально располагал для приятной беседы не на один час. В целом, я был душой компании в такие моменты, находился в состоянии расслабленности и приятного головокружения. Вот только один пристальный взгляд прожигал во мне дыру, не первый час посиделок. Это немного напрягает, учитывая, что во время записи все было отлично. Ладно, стоит отбросить странные мысли. Мало ли что мелкому могло в голову взбрести, да и я не слишком трезв для здравой оценки происходящего.       Поднявшись на ноги и дойдя до небольшой витражной двери, открываю ее, затягиваю Хоупа внутрь, закрываюсь на щеколду и глубоко вздыхаю. На улице холодно, но мне почему-то казалось, что будет теплее. Не рассчитывал я на такое, даже куртку не взял. Придется постараться разобраться со всеми глубокими думами друга в темпе, не затягивать с этим как обычно. Балкон, куда мы вышли, не слишком большой, неостекленный и явно нуждается в капитальном ремонте, о чем говорит ржавчина на перекладине, огораживающей выступающее за пределы дома пространство. В целом, мне вообще все равно на окружающий антураж, единственное становится боязно за друга, что облокотился о перекладину руками, свисая корпусом немного вниз. Если он свалится со второго этажа в кусты, то может и шею свернуть. Только вот я ему не мамочка. Хосок уже давно взрослый мальчик с головой на плечах, что он прекрасно понимает, поэтому надышавшись, подаётся всем телом обратно. Отойдя в дальний от двери угол, я достаю помятую пачку моих любимых из заднего кармана. Вытягиваю себе сигарету, зажимаю зубами фильтр и протягиваю вторую Чону. Тот смотрит на меня как на «врага народа», предложение встречает безрадостно, но недолго подумав, нехотя подходит, берет из рук и тяжело вздыхает. Снова. В который раз за сегодняшний вечер.       Как только зажигаю, сразу даю прикурить своему визави. Делаю первую затяжку и понимаю, как мне давно не хватало этого. Выдыхая сизый дым, краем глаза поглядываю вправо. Хоуп курит так, будто делает это на постоянной основе, хотя я предполагаю, что подобными вредными привычками он не страдает, иначе мне это было бы известно одному из первых. Возможно, талант все делать как надо, распространяется не только на танцы. Удивительное качество, приводящее в восторг.       — Хосок-а, что у тебя происходит? — многозначительно произношу я в темную даль. Друг долго молчит, неспешно выкуривая сигарету. Проходит достаточное количество времени, а ответа мне так и не дают. Видимо, обострение кризиса еще не наступило. Наверно я ошибся и выбрал не тот момент. Выбросив окурок в кусты, думаю уже завернуть свою провальную с самого начала попытку разрешить ситуацию, но совсем неожиданно мне отвечают.       — Я влюбился. Сильно, — тихо произносит Чон, сухими губами, собрав в последнем слове все отчаяние планеты земля. Затягивается в последний раз, хватается крепче за ограждение балкончика. Выдыхая, становится совсем неподвижен, только видно как дрожат губы. Ощущение, что хочет что-то добавить, но молчит. Наверно, ждет моей реакции на сказанное или собирается с сумбурными мыслями. А я в этот момент начинаю активно соображать. Признаюсь, не этого ждал. Думал, может в семье проблемы или снова загоны из-за случайно произнесенного лишнего слова. Дела сердечные совсем не моя специализация. Вряд ли смогу помочь в таком вопросе кому-либо. Мне бы кто посодействовал для начала.       — Я знаю этого человека? — осторожно спрашиваю, прекрасно зная о его бисексуальности. Этот вопрос покажет мне масштабы грядущих проблем. Ведь в нашем положении не то, что встречаться нельзя, даже думать о таком запрещено. Серьёзно. Еще во времена, когда мы были трейни нам прямо так и сказали «только попробуйте, сразу вылетите из группы». Конечно, короткие встречи для снятия, естественного в наши годы, напряжения никто не пресекал. Главным их условием было только придерживаться скрытности. «Спи с кем хочешь, но не дай СМИ об этом узнать» — лозунг абсолютно любой компании, Big Hit не исключение. Но вот на полноценные отношения, в самом начале карьеры, было навешено табу. Возможно, сейчас и имелась вероятность договориться с начальством, только это никто не проверял. Не было необходимости, никто из группы любовь всей своей жизни пока не находил. До сегодняшнего дня. Зная Хоупа очень хорошо, могу со стопроцентной уверенностью сказать, что это чувство у него глубоко и надолго. Ради него он бросит к ногам избранного им человека весь мир. Возможно, даже покинет группу, если будет стоять выбор. Мои напряженные думы, прерывает заметно повеселевший голос.       — Да, Юнги, ты очень хорошо знаешь этого парня, — Хосок, быстро выпалив ответ, начинает увлеченно смотреть на свои кроссовки. Мои опасения подтверждаются. Было бы гораздо проще будь то женщина. Ох, и как же его угораздило? Я ничего против нетрадиционной ориентации не имею, но прекрасно знаю, как порой таким людям бывает тяжело. Особенно в нашей стране, тем более в нашей профессиональной среде. Еще его фраза, «ты знаешь его очень хорошо», значительно сужает круг потенциальных влюбленностей друга. Наталкивает на мысль о том, что это кто-то из группы.       — Ты уверен в своих чувствах? — хоть я и знаю его дальнейшие слова, мне необходимо услышать то, что он ответит здесь и сейчас. Одно дело догадываться, другое слышать подтверждение от первоисточника.       — Конечно, как ни в чем другом.       — Скажи, почему ты его полюбил? — это не тот вопрос, который я хотел бы задать, но именно он может дать гораздо больше информации о сложившейся ситуации.       — Ох, с чего бы начать? — лицо Хосока озарила улыбка. Не натянутая, как струна, а живая, первая после того как он заметно приложился к бутылке со спиртным. Ему она очень идет, можно сказать, что Хоуп и улыбка это одно целое, ведь иначе и представить нашего весельчака группы невозможно. — Мне нравится всё в нем, я не могу выбрать что-то одно. Даже его недостатки и вредные привычки кажутся мне чем-то неземным. Странно, да? Представляешь, впервые попробовал сегодня курить, так как знаю, что он балуется электронными. Это отстойное занятие, как Вы вообще от него удовольствие получаете? — Чон хрипло смеется, и я не могу не ответить ему своей немного кривой, немного пьяной, зато искренней улыбкой.       — Я так снимаю стресс, у тебя же для такого есть другие занятия. Танцы к примеру. Вот твоя стихия, которой ты овладел в совершенстве.       — Скажешь тоже. Ты просто льстишь Мин Юнги, даже не думай отпираться! До конца нельзя познать ничего в этом мире. А Его и подавно. Даже начать изучать было тяжело. Наблюдать и фиксировать в голове маленькие милые привычки и откровенно не палиться получалось очень хреново. Я думал, что у меня на лбу все написано, а ведь он как нарочно, стал все ближе ко мне. То кино вместе предложит посмотреть, притащив одно ведро попкорна на двоих. То на фансайне решит всем показать прелести фансервиса, а я краснею от любого действия по отношению ко мне, что выходит за рамки дружеских. Коснется случайно руки, а по коже пожар разгорается, который не в силах потушить. Смотрит иногда, что я себя в отражении взгляда вижу. Это затягивает, топит и поглощает. Временами кажется, что он все понял и просто издевается надо мной, понимаешь? А эта глупая ревность? Ты не представляешь, каких усилий мне стоит сдерживать порывы ярости в сторону всех кто стоит рядом. Даже в сторону тебя! Вы сегодня что вообще вытворяли с ним? Почему я об этих СМС узнал только сегодня? Знаешь, что я почувствовал в момент, когда Он радостно говорил про ощущения, а ты как школьница застенчиво опускал взгляд? Сначала был удивлен, после разочарован и раздавлен. Тебе повезло, что адресат был не один. Это смогло сдержать мои порывы что-то сотворить или произнести, о чем я жалел бы всю оставшуюся жизнь. Зачем вообще отправлял то сообщение? Ты же не...- Хоуп не успевает договорить, как я его прерываю.       — Боже. Не смей продолжать. Я тогда был пьян и мы не обо мне сейчас говорим. Главное, в него я не влюблен, поэтому можешь спать спокойно.       — Прости. Это очень глупо, просто до невозможности. Но ничего с этим сделать не могу. Оно внутри глубоко и покоя не дает, — на этом он закончил свою исповедь. Вижу, что Хосоку стало легче, о чем говорит потеплевший взгляд и расслабленная поза. Я, хоть и кажусь незаинтересованным в таких вещах, не слепой. Сопоставить все сказанное другом и тем, что происходит вокруг, не составляет труда для меня. От чего, становится радостно на душе.       Боковым зрением случайно замечаю темный силуэт за дверью, который, скорее всего, изо всех сил пытается скрыться от моего взгляда. Это заставляет непроизвольно испустить смешок. Сложившаяся ситуация набирает обороты. Я подхожу ближе к Чону, кладу руку ему на плечо и приближаюсь уху, что со стороны, да еще и под покровом ночи, должно выглядеть очень интимно. По ту сторону от балкона что-то падает и слышится возня. Ожидаемо.       — Не пробовал признаться? — весело произношу в самое ухо я. Правой рукой в это время треплю его отросшие волосы.       — Очень смешно. Ты видел его? А меня? Звание вижуала группы он заработал не просто так. Вероятность успеха в моем случае знаешь просто… — Хоуп чешет подбородок в притворной задумчивости, а после показывает мне жестом знак «все окей», что я расцениваю как зеро.       — И это не «окей», Юнги-я, — мне становится очень весело от сложившейся ситуации, сдерживать вырывающиеся смешки становится невозможным, поэтому мой хохот заполняет все вокруг, что заметно не нравится моему собеседнику.       — И чего ты ржешь? Я тебе душу изливаю, а ты? Бесишь меня, — Хосок, прошипев последние слова, хочет развернуться и уйти, только я не даю ему это сделать. Удерживая за шею, придвигаю к своему лицу, смотрим глаза в глаза, а после говорю со всей серьезностью.       — Я повторяю тебе, в который раз. Не смей себя недооценивать. Принижая себя, далеко не уедешь. Мы с тобой уже говорили на эту тему. Твой неземной мальчик весь вечер, после съемок, пытался испепелить меня своим взглядом. И поверь, не любовь ко мне плескалась в его глазах. Сейчас, есть огромная вероятность, что именно он стоит за дверью, а от скоропостижной смерти меня отделяет только дверной замок. Поэтому прекрати себя накручивать и признайся ему.       — Ты ошибаешься. Не может этого быть.       — Может. Со стороны виднее. Постой и подумай над сказанным. Я ухожу, слишком стар для таких драм стал, - устало произношу. В смешанных чувствах, чтобы не поссориться решаю покинуть Хосока.       Я отодвигаюсь от друга. Медленно подхожу к двери, открыв ее и сделав пару шагов, останавливаюсь, так как дальше пройти мне не дают. Передо мной стоит причина страданий друга и пьяно пошатываясь сжимает кулаки. Дышит тяжело и видимо хочет что-то сказать, да только заметно, что сдерживается изо всех сил.       Как же хорошо все начиналось с утра. Что пошло не так? Зачем я только начал злить итак нервного Тэ? Почему сейчас, я чувствую себя втянутым в чужую дешевую мелодраму? Ответы на эти вопросы мне конечно, никто не даст...