Аля "флешбек" из жизни Нен.
30 ноября 2020 г., 16:26
Нинель, 12 лет. Очередной скандал с родителями. Вводка
Новый день, новые заботы, но старая маска... Маска улыбки и беззаботности. Хотя и заботы те же. Из-за дня в день, я, Нинель Андерсон, должна выполнять определенный список обязанностей. После аварии родители погибли, а мне пришлось переехать в Россию к тете и дяде. Моя тетя Анна Петровна была мягкой и понимающей женщиной, но не со мной. Язва, стерва и дрянь. Это ее любимые прозвища для меня, в то время как ее дочь София была солнышком, феечкой и царевной. Для Андрея Владимировича я была... просто пустотой ну и девченкой на побегушках. А! И помимо этого всего подопытной крыской. Не в самую лучшую семью я попала. Но такова судьба, а с ней не поспоришь! Дорогой дневник, у меня появились новые пункты в дом. делах. Посмотри. 1. Ежедневно убирать кошачий туалет! 2. Вычесывать Бориса(кота!) 3 раза в день! 3. Из шерсти делать раз в неделю игрушечку для Софиюшки! 4. Кормить кота 4 раза в день! 5. В кухне всегда должно быть чисто! 6. Ванна моется раз в день! 7. Туалета это тоже касается! 8. Стирки 5 раз в день + гладить постиранные вещи! 9. Жидких блюд не менее 2 видов. 10. Питаешься гречкой и огурцами с морковью! Тебе хватит! 11. На расходы 200 рублей в неделю. 12. Уроки делаются за час! Вечером на проверку! Одна помарка перепись всей тетради! 13. Подзаработка – вымой машину Анны Петровны(300 руб). Радует уже и шанс дополнительного заработка. Ой! Меня зовет Софка. Пока, дневник! Спасибо! Быстро сбегая по ступенькам с чердака, девчушка споткнулась и полетела вниз головой, прям к ногам своей старшей "сестры". Софе было уже 14. Паспорт она имела. – Нинель Андерсон! Ты опять явилась более чем за минуту! Сколько можно! – взяв лохматую, рыжую головку в левую руку, спросила Софа. – И-извини. Я правда спешила как могла, – щелчок и острая боль пронзила щеку Нен. –Врешь! – блондинка с крашеными розовыми волосами закипала все сильнее и сильней. Накрутив косу Нели на руку, она резко дернула вниз. Из губы младшей пошла кровь. Вскрик все-таки не сдержался и вылетел из уст девченки. Острая боль пронзила уже и вторую щеку. После секунды Софы уже не было рядом, но вместо нее, грузно топая, летел Андрей Владимирович. Увидев такую картину: весь пол в крови, рыжая голова растрепана, глаза заплаканы, а щеки горят огнем – он крикнул Анну. – Ань! Эта бестолочь опять упала с лестницы! Четвертый раз за неделю! Что люди-то подумают? А вот что они подумают – что мы ее избиваем! – тощий старичок тряс хилыми рученками в сторону Нен. Его очки сползали вниз и вскоре упали, смачно цокнув об ламинат. Пушок на голове, напоминающий нить, мирно качался из стороны в сторону. – Нинель Андерсон! – взревела блондинка старшая. – Ах ты ж дрянь! Ты, тварь такая, специально это делаешь?! – наступив каблуком на красное от крови ухо девочки, она произносила, пиная и так избитую малышку. – Ты. Тварь. Не выживешь. Я. Тебя. Сама убью! Ты. Зачем. Репутацию. Портишь. Тварь. Язва в моей жопе! Вот кто ты! – Анна Петровна присела на корточки и плюнула в лицо рыжей. Та корчилась от боли в животе. Но все же промямлила в ответ. – Это София меня так, – за это она получила.. ничего. Просто молчание. Софа и Андрей Владимирович уже уехали, а эта фурия, отдав напоследок приказ о порядке, ушла. Сегодня один из немногих дней, который Нинель может провести спокойно и без этой семьи. В канун Нового Года семья Адечкиных уезжала к далекой родственнице Анны, а Неля остовалась дома одна. Обычно она к этому празднику копила денюжку и уходила в ночь с тридцать первого на первое. Крыши Московских высоток манили, а вид с них завораживал и звал. Это был второй Новый Год без любящей и нежной матери, понимающего и крепкого отца. Но рядом была фотография и память о них. Вот и сегодня двенадцатилетняя девочка пошла в магазин. Накупив вкусняшек, а именно шоколада, клубники, чипсов, газировки, а также купив одну пиццу, она пошагала к дому номер пятнадцать, что напротив кладбища, и устроилась на крыше двадцатиэтажного высотки. Смотря вниз, Нен видела спешащих домой людей, парочек мило обнявшихся и веселых малышей, а она была одна, в рваных джинсах и длинной куртке. Выгледила она стильно, для кого-то, но девочке было далеко уже все равно. Живот на данный момент уже не так сильно болел. Да и губа больше не опухшая. А до главного праздника остался всего час. И его она тоже проведет в гордом одиночестве, так же, как и праздник. Наверно, просто уснет или будет тихонько мечтать о счастье смотря на звездное небо.
