Странные дела в отеле "М"

Первое, что чувствует Матсукава, медленно просыпаясь, не нежный поцелуй в губы, и даже не утренний минет. Он получает в бок локтем от дерганых рывков Ханамаки. Чтобы не дать ему выбраться из-под одеяла и продлить их тесный контакт, бармен обхватывает талию своего парня, прижимая к себе. Ханамаки прошибает током от прикосновения голой кожи, и он замирает. Брюнет лениво поглаживает чужой пресс кончиками пальцев, постепенно поднимаясь выше одной рукой, чтобы коснуться соска. Резкая остановка его ладони и неисчезающее напряжение мага заставляют раскрыть глаза. Теперь перед ним красочная картина тонкой шеи, усыпанной засосами. Он усмехается и нежно касается губами одного из них. - Вау… У нас была сегодня жаркая ночка, да? - хрипло смеётся маг, поджимая плечи от щекотливых действий. - Давай ещё поспим, - просит бармен, утыкаясь носом в чужой загривок. - Ладно, ладно, - соглашаются с ним, однако поза от этого своего напряжения не теряет. И только после этого до Матсукавы доходит суть происходящего и внезапное появление скованности Макки. Вопрос. Он с самого начала задал вопрос. Брюнет отстраняется от мужчины, выпуская из объятий, и тот медленно поднимается на кровати, утянув с собой одеяло. Ханамаки бегает взглядом по комнате, мысленно собирая свои вещи. Он слегка растерян и, вероятно, думает, что завязал мимолетную интрижку на ночь. Интересно, поймёт ли он по обстановке, что здесь живёт пара? Когда дело доходит до Матсукавы, разлегшемуся на подушке, сцепившему руки за головой, то взгляд становится куда более изучающим. Он с любопытством пробегается по крепкому торсу, не скрытому тканью, покусанным плечам, изящным татуировкам в виде пламени, обвивающим предплечья. И только встретившись с серьёзным взглядом, Ханамаки слегка краснеет. Наверно, это даже в какой-то степени льстит, что Такахиро считает его привлекательным, сколько бы раз с ним не встретился. Каждый. Чёртов. Раз. - У тебя опять память отшибло, - даже не спрашивает Матсукава, ему и так всё было понятно. Сейчас нужно помочь Ханамаки сориентироваться во времени, и самому понять, сколько им предстоит работы по восстановлению памяти. - Да уж, - усмехается маг, почесывая затылок, пытаясь восстановить цепочку событий, - ты, видимо, настолько хорош в постели. - Здесь другая причина, но мне приятно, что ты так считаешь. - реакция на флирт получается слегка измученной. Ханамаки вопросительно наклоняет голову, на что брюнет машет рукой, без слов прося, не беспокоиться. Брюнет, потягиваясь, встаёт с кровати, подбирая разбросанные по полу вещи, свои и Ханамаки. Их нужно сложить в корзину, чтобы потом устроить стирку. Первым делом брюнет печатает сообщение Ойкаве, что сегодня они оба не появятся на работе. И прежде чем друг включит в себе начальника и упрекнет их в излишней страсти, мешающей рабочему процессу, он пишет причину. Ойкава прочитает через какое-то время, и лишних вопросов не возникнет. - Так, сейчас мы моемся, одеваемся и завтракаем, а уже потом разбираемся с проблемой, - утверждает план действий Матсукава, возвращаясь из ванной комнаты, накинув на себя полотенце, чтобы не сильно смущать Такахиро. Ханамаки всё ещё сидит на кровати, укутавшись в одеяло, задумчиво кивает на предложение, но ясно, что мысли его поглощены заставкой на телефоне, в котором он решил порыться. На обоях красуется их совместное фото, сделанное ещё пару лет назад, когда у Матсукавы был период «брутального мачо». Длинные вьющиеся волосы, собранные в низкий хвост, кожаная куртка, перекинутая через плечо, байкерские перчатки, подчёркивающие набитые на руках языки пламени. Стыдное прошлое, про которое Матсун и сам не прочь забыть, но Такахиро уж очень нравилась эта фотография. А точнее он сам, с расслабленной улыбкой, смотрящий в камеру, положив голову на плечо своего парня. Они счастливые, молодые и глупые. А раз эта фотография вызывает у Ханамаки тёплые чувства, то кто Матсун вообще такой, чтобы пытаться уничтожить её. - Ты очень изменился, - произносит Ханамаки, после тщательного рассматривания заставки. Маг быстро проникается к нему доверием без каких-то дополнительных разъяснений, что не может не радовать. - В лучшую сторону, я бы сказал. Ладно, может, уничтожение фотографии и не такая плохая идея. - То есть ты помнишь этот период? - задаёт наводящий вопрос Матсукава, подходя к огромному шкафу, занимающему всю стену. - Странно… Да, помню, но вот ты… - задумывается он, поглядывая то на фотографию, то на мужчину, перебирающего книги на полках. - Периодически у тебя случаются приступы частичной потери памяти. Знаешь причину? - Это вроде из-за того, что я пробовал оживить своего дедушку, когда был совсем малышом. - бармен подтверждающие кивает. Только «совсем малышом» он не был, но Матсукава не стал поправлять его. Причина была верной. Он всегда помнил причину. Маленький Ханамаки не смог смириться со скорой смертью своего дедушки, поэтому решился на опасный ритуал без предварительной подготовки и недостатком опыта, а в наказание за игры с жизнью и смертью получил проклятие. Оно всегда выборочно забирает воспоминания: порой исчезает значительный промежуток времени, иногда некоторые детали мест. Ханамаки мог примерно знать, что чего-то недостаёт, но от целенаправленного вспоминания появляются неприятные последствия в виде головной боли. Хорошо, что базовые навыки и приобретенный опыт никогда не обнуляются, оставаясь где-то на подкорке сознания. Но самое худшее, как они успели определить, это исчезновение всех воспоминаний о конкретном человеке. Конечно, это воспоминания, связанные с Матсукавой, потому что судьба неблагосклонна к маленьким мальчикам, посылая им наказание на всю оставшуюся жизнь. За неудачный опыт в воскрешении члена семьи, он раз за разом теряет памятные моменты о другом близком человеке. И с каждым годом это становится все невыносимее. Особенно, если Ханамаки с лёгкостью вспоминает Ойкаву или других друзей, а сам Матсун всплывает в памяти как абстрактная фигура. И судя по всему, это случилось и в этот раз. - Правильно думаешь, - улыбается ему Матсукава, наконец, вытаскивая из ящика альбом, при этом переворачивая кучу сваленных блокнотов. - Нужно понять насколько все запущено в этот раз... - То есть со мной это часто происходит? - маг растерянно обнимает себя руками. - Не настолько, чтобы можно было паниковать, - врет ему бармен, поглаживая корешок альбома. В этот раз Макки не знает, что процесс стирания воспоминаний проходит с ним не в первый раз. - И никто с этим ничего не делает? - Мы перепробовали множество способов, и все мимо, - Матсукава видит, как стремительно падает настроение его парня. - Это не значит, что мы не пытаемся. Ханамаки недоверчиво смотрит на него и грустно вздыхает. - Ты знаешь, где находишься? - он садится рядом, укладывая альбом себе на колени. - М-м, в своей комнате? - Ну в том числе, да, - скорее всего, понял это по обставленному интерьеру комнаты. Ну, или признал свою мантию, украшенную гусиными перьями, висящую на вешалке у дальнего шкафа. - Мы в отеле нашего друга. - Ойкавы? – выдает он, ни секунды не колеблясь. - Знаешь, это правда обидно, что его ты назвал первым, - с большой долей ревности говорит бармен, складывая руки на груди. - Прости, - тихо смеётся Ханамаки, смотря на него. Его смех откликается внутри, успокаивая. В конце концов, ему повезло, что в этот раз Такахиро сразу понял, что они не чужие люди, и не стал шарахаться от него, как было однажды. - Небольшая проверка на мои знания. Я здесь работаю? Мне кажется, что я провожу тут много времени. - Официально - ты безработный, неофициально - помощник по магическим делам Ойкавы, - упрощает брюнет его статус. – Если забыл, как меня зовут, то я Матсукава Иссей. Бармен для всего отеля, а для тебя… - он осекается, не зная, говорить ли про то, что они встречаются, или с этим нужно подождать. С одной стороны, это было очевидно, если посмотреть на обстановку, но с другой - наблюдательность Ханамаки всегда работала выборочно, и подобный статус проще прояснить в самом начале. - Хм, это многое объясняет, - говорит он, отводя взгляд. Что конкретно это должно объяснить, остаётся тайной. - Возьми альбом. - Иссей протягивает вещь магу. Тот слегка касается пальцами обложки, своим прикосновением автоматически снимая защитное заклинание, и та медленно меняет цвет с чёрного на ядовито-зеленый. Маг морщится и трет висок, снимая секундную головную боль. - Я вспомнил, что собирал его в помощь будущему себе. Думаешь, увижу что-то новое? - Никогда не мешает посмотреть на себя прошлого и понять, что с возрастом ты становишься всё лучше и лучше. Маг глухо смеётся над этим, но всё же открывает альбом и на первой же странице натыкается на надпись, выведенную пером вручную: «Привет, красавчик! Возможно, у тебя сейчас не самое приподнятое настроение, но не беспокойся сильно, эта вещь создана, чтобы оживить твои воспоминания. (На всякий случай возьми какие-нибудь болеутоляющие, поможет при просмотре). Для внесения ясности скажу: ты - Ханамаки Такахиро - самый лучший мужчина на свете, маг пятого ранга - или может уже выше, не буду же я вечно на месте топтаться, - и человек с замечательным чувством стиля, кто бы что ни говорил. Если сейчас тебе сложно понять, что происходит, то доверься человеку, отдавшему тебе этот альбом. Я сделал его хранителем не просто так. А теперь наслаждайся воспоминаниями!» Ханамаки пробегается по ровному почерку, удивляясь, как это он смог, так красиво все это написать. По-хорошему, на данный момент альбом нужен был только для удаления некоторых пробелов. Себя-то и недавние события он помнил, все вопросы касались Матсукавы. - Значит, там правда что-то написано, - кивает себе бармен, - ты каждый раз так пристально рассматриваешь эту пустую страницу. Ханамаки хмыкает на это, краем глаза замечая движение. Бармен встаёт, потягиваясь, и выходит из комнаты, оставляя его одного. Учитывая, что этот случай не такой запущенный, реакции будут достаточно предсказуемыми. Первые страницы, посвящены представлению его самого, на случай если всё будет крайне плохо, и он забудет себя. Несколько фотографий из детства: самый первый день в младшей школе со счастливой улыбкой на лице, первый день старшей школы с чётким унылым выражением. Затем целый раздел, посвящённый изученным заклинаниям, автоматически пополняющийся при освоении чего-то нового. Маг быстро пробегается по строчкам глазами, освежая память. Остальной альбом же состоит из фотографий на всем пути его взросления с дополнительными короткими приписками, обозначающими год и место действия. На одном из изображений он смог различить насмехающегося Ойкаву, ставящему ему и Матсукаве рожки за головами. Ханамаки знал, что в этот день он защищал свою квалификацию мага. Они втроём знатно отпраздновали успешную защиту. Жаль, что в голове обрисовывается только чёткий образ их будущего распорядителя, в то время как от Матсукавы остаётся только смутное присутствие. И это неправильно. Он должен его помнить. Появляется небольшая головная боль, и ему просто хочется закрыть глаза, заснуть и проснуться уже тогда, когда всё будет проще. Но проще не будет, напоминает об этом вовремя вернувшийся бармен, позволяя себе мягко потрепать Ханамаки по голове: - Не перенапрягайся, всё что тебя интересует, мы восстановим. А теперь душ и завтрак.

***

До столовой они не доходят, их подхватывают под руки и уводят в комнату отдыха персонала, где сейчас никого не было. Возможно, Матсукава поторопился, предположив, что у их лучшего друга совсем не возникнет вопросов. - Почему, если что-то происходит, то это всегда вы двое? - сбивчиво произносит Ойкава, поправляя галстук. – Вы, конечно, не самая проблемная пара на фоне Куроо и Бокуто, но явно перепрыгнули планку Кагеямы и Хинаты. - М-м… Ойкава? - зовёт его Ханамаки. - Ну что? - распорядитель заметно расслабляется, понимая, что его узнали. - А ты куда красивее, чем на фотках, - улыбается ему Ханамаки, в открытую заискивая. Ойкава же не знает, что проклятие не коснулось воспоминаний, связанных с ним. - Вообще-то, я не падок на лесть, - тут же обрывает его Ойкава, упираясь руками на талию, замечая, что друг не в подавленном состоянии, - но да, я очень фотогеничный. - а ещё нужно поблагодарить Ханамаки за то, что не упомянул про ужаснейшие синяки под глазами. - Выглядишь помято, - зато Матсун не собирается его жалеть. – Может, хотя бы позавтракаешь с нами? - Ну, сейчас у меня встреча, а когда освобожусь… - Да-да. Чтобы сам распорядитель да почтил нас, простых смертных, своим присутствием в положенное для еды время. - Попрошу без ехидства, - фыркает Ойкава, пресекая все попытки Ханамаки поддеть его, а затем замечает промелькнувшее недовольство на лице бармена. Он никогда своих чувств не скрывает, поэтому сразу понятна причина изменения настроения. Матсукава подхватывает небольшую подушку с дивана, направляясь к двери. Ойкава вынужден держать на себе внимание мага, ведь брюнет не хотел бы, чтобы Ханамаки чувствовал себя виноватым за то, что помнил незначительные привычки одного друга, но полностью забыл про него. - Я отпускаю вас на сегодня, так что гуляйте, - старается говорить громче Ойкава, чтобы из-за плотно закрытых дверей не было слышно криков в подушку. - Если это из-за меня, то не стоит, - отмахивается маг, украдкой поглядывая на дверь. - Тебя-то я никогда и не ограничивал, просто Матсун… - при упоминании его имени Ханамаки тут же разворачивается к нему. Ойкава с трудом сдерживает порыв закатить глаза от их взаимной тревоги друг о друге. – Он очень сильно хотел сходить на открывшийся фестиваль. - Оу, правда? Конечно нет. Основное рвение выказывал Такахиро, желая встретиться там со старыми знакомыми, в то время как бармен хотел просто провести хорошее свидание. - Конечно да, - кивает ему Ойкава, чувствуя, как по руке проходится слабый холодок. Распорядитель трет запястье, немного отодвигая недавно подаренный браслет, и ощущение быстро уходит. Зато дверь тут же открывается, впуская внутрь двух мужчин. Матсукава проводит подозрительным взглядом брюнета, вальяжно прошедшего в их комнату отдыха, и кидает подушку на свое место. - Зачем ты пришел сюда, Ива-чан? - удивлённо произносит Ойкава, обращая на себя три ещё более удивлённых взгляда. - «Ива-чан»? - в унисон тянут друзья, переглядываясь, тут же подхихикивая над недовольным видом конкурента. Ойкава прикусывает губу, понимая, что вообще не вовремя открыл свой рот. - Я тоже не в восторге, ребят, - тяжело вздыхает Ивайзуми и указывает на Ойкаву пальцем. - Вот и смысл тебе звонить, если даже после того как с тобой договоришься, ты все равно находишься где угодно, но не на месте встречи. - Потому что возникли дела, я вообще занятой распорядитель в отличие от некоторых. - горделиво вскидывает подбородок Ойкава, замечая мелькнувшие отблески золота в глазах конкурента. Только убедиться в их стопроцентном присутствии ему не дают, тут же раздраженно отворачиваясь. - Так, пока мы не ушли от темы, - Ханамаки даже руку поднимает, привлекая внимание друга, - кто подменит Матсуна в наше отсутствие? В это время бармен готов снова брать в руки подушку, может, даже от счастья. Ханамаки назвал его «Матсун». - Ну-у… там есть вариант один. Правда, я не совсем уверен в качестве подмены... - Это Коганегава? - уточняется бармен. - Это Коганегава. - обрекает его на внутренние страдания распорядитель. Матсукава поджимает губы, прекрасно зная, что Коганегава: «хороший мальчик, очень добросовестный и старательный. Немного неуклюжий, но это не проблема» - цитата Футакучи, считающего себя его мамочкой. Но это первый раз, когда ему полностью доверяют смену, что не могло не вызвать тревогу. - Ладно, вариантов немного. Ойкава смотрит на часы и собирается на выход, забирая с собой Ивайзуми. - Повеселитесь там за меня, - машет он им на прощание, оставляя наедине. И всё же Матсукава решает зайти к Коганегаве после завтрака и дать пару наставлений, пока они не ушли. Конечно, эти «пару наставлений» превращаются в пару часов работы, на протяжении которых Ханамаки преспокойно сидит в углу, попивая приготовленные для него коктейли, увлеченно смотря на проводимые мастер-классы от серьезно настроенного Матсукавы.

***

Не то чтобы Матсукава планировал свидание, хоть и задумывался о нём изначально. Всё, что могло пойти не так, уже произошло, полностью испортив романтичный настрой. Но это не мешает им, непринуждённо беседуя, прогуливаться по улицам города, убивая время до вечера, когда начнется самый разгар фестиваля. Они спасаются от жары в торговом центре, где у Ханамаки включается внутренний шопоголик, как только он видит широкие полосатые шорты на одной из витрин. С такими набедренную сумку не поносить, конечно, но можно придумать что-нибудь. Матсукава подает в примерочную одежду, параллельно просматривая подходящие киносеансы, ради чего они сюда и потащились. Детективные фильмы он отбрасывает сразу же, зная, что весь сеанс они будут обсуждать, кто кого убил, мешая остальным зрителям. Романтическая комедия тоже не их жанр, поэтому картина даже не рассматривается. Выбор останавливается на фантастическом приключении с элементами магии. Стопроцентное попадание для высмеивания. - Я покупаю билеты на «Землю магов»? - чисто для галочки спрашивает Иссей. - Что за хрень? - тут же высказывает оценочное суждение маг, отдергивая в сторону шторку. - Это ты по поводу этой футболки, да? - достаточно одного взгляда на абсолютно несочетающиеся цветные пятна, образующие собой дракона, чтобы определить безвкусицу. - Да она чёткая, ты посмотри на заднюю сторону. Ханамаки разворачивается, открывая вид на коричневую декоративную молнию, пересекающую всю спину. - Из задней стороны тут чёткая только твоя задница. - Ну тоже верно. - Переодевайся, мы идём в кино, - говорит он, закрывая шторку, чтобы не видеть, как Ханамаки наигранно дуется из-за критики своего вкуса. Как только он оказывается в своих не полосатых бежевых шортах и своей не разрисованной белой футболке, они отправляются за билетами. Идея пойти на фильм, ничего о нем не зная, была интригующая, но конкретно в этом случае откровенно плохая. Сам фильм Матсукава просидел, скучая, закидывая в себя солёный попкорн. Несмотря на хорошую игру актёров и динамичные сцены битв, сюжет был полон дыр, и не нужно иметь провидение, чтобы понять, чем кончится история. По другую сторону спектра сидит Ханамаки, искренне оскорбленный. И после очередной сцены использования магии рун, он не выдерживает (хотя до этого явно сдерживался, чтобы не нарушать личное пространство) и прислоняется к уху брюнета, высказывая накипевшее. Бармен прихватывает губами трубочку, попивая колу, и кладёт свой локоть на подлокотник мага, приближаясь. Теперь ему будет удобнее высказываться. И Ханамаки подобный жест ценит, абсолютно забывая про недовольство, как только перед глазами появляются татуировки. В темноте зала, рассеиваемой светом экрана, рассмотреть их не получается. Матсукаве даже не нужно видеть его, чтобы знать реакцию. Ханамаки всегда нравились его татуировки. Маг, будто загипнотизированный, тянется к рисунку, оглаживая переплетения пламени кончиками пальцев. Брюнет сжимает несчастную трубочку зубами, неподвижно смотря в экран. Да что Макки себе позволяет? Невозможно быть таким очаровательным! Судя по всему, он выбрал себе занятие куда интереснее, нежели просмотр скучного фильма. Каждый мускул в теле Матсукавы напрягается под нерасторопными движениями. Желание просто взяться наконец за руки готово пересилить внутренний голос, говорящий, что Ханамаки пусть и проявляет интерес, но полноценно к возрождению их отношений не готов.

***

Время протекает незаметно, и вот его тормошат наглые руки. Матсукава зевает, открывая глаза. Кажется, он заснул, убаюканный поглаживаниями. Он оглядывается по сторонам, замечая последних уходящих из зала. - Давно я отключился? - трёт Матсукава лицо ладонями, понимая, что проспал даже заключительные титры. - Со слов главного героя: «Да засни на веки вечные, я устал тратить на тебя свою энергию», где-то середина фильма, - смеётся маг, доедая чужой попкорн. - Что достаточно иронично. - Я же ничего не пропустил? - скорее утверждает мужчина, чем на самом деле спрашивает. Что вообще можно было пропустить в подобном фильме? - Задел на вторую часть. - И мы конечно же… - Идем, - продолжает предложение Ханамаки, поднимаясь с места, собирая весь мусор. Матсукава следует за ним на выход из зала, посматривая на время. Как раз можно топать в сторону фестиваля. - Хочешь сказать, мне придётся пересмотреть эту часть? Я так не хочу. - Вкратце расскажу тогда. - И так не лучше, - отмахивается он. Переговариваясь о фильме, на защиту которого Ханамаки резко встаёт, что заставляет убедиться в том, что Матсукава что-то всё-таки пропустил. Ну не мог же маг клюнуть на избитый сюжет. Они идут в сторону улицы, на которой проходит фестиваль. Солнце постепенно садится, дневная жара спадает, отчего становится легче жить. Только их мирный разговор постоянно прерывают подходящие ведьмы да маги, узнающие в толпе прохожих Ханамаки. Он любезничает с ними пару минут, задавая общие вопросы, ведь с кем-то он учился вместе, кому-то помогал с созданием и усовершенствованием заклинаний, для кого-то профессионально воровал какие-то талисманы (эта часть жизни надёжно уберегалась от впечатлительного Ойкавы). Ханамаки, конечно, всегда выделялся из толпы, но, чтобы так притягивать знакомых?! После шестого «О боже, Ханамаки Такахиро? Тебя просто не узнать!» Матсукава даже не сдерживает своего раздражения, утыкаясь в телефон, отходя подальше. Ладно, если не обманывать самого себя, раздражение исходит от ревности и общей несправедливости. Помнить Ойкаву и его привычки ещё терпимо, они всё-таки дружат не первый год, но узнавать каких-то прохожих - это уже край. Ханамаки замечает его отсутствие и быстро прощается с ещё одной знакомой. Ведьма передаёт ему подарок в виде небольшой статуэтки лиственного дерева, высеченной из камня, в честь их внезапной встречи. Он забирает её, чувствуя, как по пальцам бежит разряд. С родом магической силы, которой был пропитан камень, маг будет разбираться потом, а сейчас ему нужно вернуться к Матсукаве. - Смотри, что мне подарили, - хвастается он подарком, аккуратно помещающимся в ладони, - вот что значит помогать ближним своим. Матсукава убирает телефон в карман штанов, переводя на него скептичный взгляд. - Никогда в тебе сомневался, пoмoщничeк. - Ханамаки только глаза закатывает, убирая подарок в свою сумку. - На площади людей так много, что просто не протолкнуться. Может, не пойдём? - Как узнал? - Хината с Кагеямой уже там, они мне написали, - без стеснений врет бармен, зная, что ему поверят. Они еще даже не дошли до фестиваля, а Ханамаки уже просто нарасхват. Больше Матсукава не позволит никому красть внимание мага. - Тогда куда идём дальше? Матсукава только предвкушающе улыбается, уходя вперёд, двигаясь в противоположную сторону от их изначального пути.

***

Матсукава никогда не признается в том, что на самом деле жуткий собственник. Ханамаки вообще никогда не давал поводов для ревности, у них были крепкие, доверительные отношения. Просто сегодня всё изначально пошло как-то не так. И именно поэтому брюнет решает отвести его в одно уединенное место, где их точно не могли отвлечь. Они направляются к парку, расположенному на краю города, любимому местными жителями. Для этого даже приходится сесть на автобус, чтобы не добираться до него два часа. Несмотря на то, что парк является достаточно популярным местом для отдыха, существует пара заброшенных отдаленных мест. Они направляются к смотровой площадке, расположенной на склоне, оставленной после нескольких несчастных случаев, благодаря которым она обросла негативной историей. Для особо любопытных и бесстрашных любителей мистики, Ханамаки возвел специальные отталкивающие барьеры, чтобы оставить это место изолированным. И доступным только им двоим. По дороге им встречается только пара человек, выгуливающих собак. Матсукава с асфальтированной дороги, сворачивает к заросшей тропинке, пробираясь вглубь. Ханамаки не отстаёт, не задавая лишних вопросов, чувствуя магическую энергию, опутывающую это место. Они наконец выходят к постепенно разрушающемуся на вид одноэтажному зданию, расположенному рядом с самой смотровой площадкой. Вид на город отсюда не особо красочный из-за выросших деревьев, но Матсукава с Ханамаки обычно сюда и не красотами приходят любоваться. Само здание они давно обставили в своё удовольствие, проведя масштабный ремонт, и на всякий случай наложили на него маскировочное заклинание, благодаря которому дом выглядел как развалина. Небольшой диванчик в середине помещения, пара полок с разного рода мелочевкой, окружающая рабочий стол Ханамаки, на котором он зачастую выполнял невозможные эксперименты. Ханамаки не собирается проходить в здание и направляется к металлическому ограждению, складывая на него свои руки, и предвкушает причину, из-за которой его сюда привели. Матсукава встаёт рядом, молча смотря на пробегающие по небу облака. Так и не дождавшись объяснений, Ханамаки прерывает приятную тишину. - И часто ты приводишь меня сюда на первом свидании? Матсукава улыбается, качая головой, и смотрит на мага, готового его внимательно слушать. Замечательно, что он всё-таки считает это за свидание. - Почти каждый раз. Есть в этом месте какая-то умиротворяющая аура. - их плечи почти соприкасаются, брюнет чувствует чужое тепло сквозь одежду. - Нет никого поблизости… - Чтобы никто не услышал мои крики? - Вообще-то, я хотел привести к чему-то романтичному, - вздыхает Матсукава, рассматривая профиль мага, любуясь светом лучей заходящего солнца, - а ты всё испортил. Ханамаки слышит в его голосе печаль и выпрямляется, напряженно замирая. - Матсун, - зовет он его серьезным тоном. - Ты знал, что ты замечательный? Подобный вопрос хоть и звучит весьма легкомысленно, но бармен понимает, что так просто его бы не задали. Он отходит на шаг от перил, ловя на себе беспокойный взгляд, и медленно приближается к развернувшемуся мужчине. - Знал, - утвердительно кивает он, сжимая пальцы на металле, рядом с чужим телом, загоняя Ханамаки в ловушку. В конце концов, он остаётся зажатым между несдвигаемым ограждением, давящим на поясницу, и Матсукавой, вынуждающим говорить. Бармен старается сдерживать себя, чтобы не пересечь ещё какие-нибудь границы. Только от его желания маленькое расстояние между их лицами не меняется. - Ну, я хочу сказать… Матсун. - бармен мычит и кивает на тихий зов, пристально смотря на чужие губы. - Мы ведь правда встречались всё это время? - Ага, - немного напирает Матсукава вперед. - Подожди, - поджимает губы Макки, немного отклоняясь, тем самым уменьшая соблазн. - Ты такой чуткий по отношению ко мне. И проснувшись утром с тобой в кровати, я подсознательно воспринял тебя за близкого человека. - подобные слова вызывают улыбку на лице брюнета, но вместе с тем и дают тревожные звоночки. - Кажется, я понимаю, почему влюбился в тебя… Но я же вижу, что всё это приносит тебе боль. - Что? - резко оглушают бармена слова Ханамаки. Он с непониманием отстраняется. - Макки... - Не представляю, как тебе приходится проходить через это снова и снова. Я бы уже устал и сдался. А ведь это не прекратится. Раз проклятие не получилось снять до сих пор, значит шансов на полноценное исцеление нет. С каждым разом будет всё сложнее восстанавливать воспоминания. Матсукава тяжело сглатывает, когда маг опускается головой на его плечо, и молчит, позволяя выговориться. - Я не знаю, что произошло такого, что ты втягиваешься в это каждый раз. Может, я проклял или приворожил тебя. Ты об этом не знаешь, а я просто забыл. - Это не так, Мак... - договорить ему не дают, прикрывая ладонью рот. От этого жеста бармен застывает, понимая, что все разворачивается не так, как он привык. Ни при каком из сценариев. - Давай расстанемся. Самые неожиданные слова, которые он только слышал за свою жизнь. Ханамаки опускает свою руку, поджимает губы и смотрит на грудную клетку перед собой, не решаясь поднять глаза. В это время Матсукава отчаянно цепляется за края ограждения, пытаясь скрыть свою растерянность. - Знаешь, ты часто говоришь что-то невпопад, но подобное я не слышал ни разу, - трясет своей головой брюнет, он не собирается заморачиваться с их устоявшимися отношениями и не даст заморочиться Ханамаки. Маг чувствует чужое дыхание на своих губах, пока мужчина прижимается к нему своим лбом. Ханамаки сожалеет, что разбил сердце такому замечательному человеку. - Мой ответ - нет, - произносит Матсукава хрипловато. - Что? - непонимающе мотает головой на отказ маг, пока чужие руки проходятся по талии. - Возможно, в этот раз я повёл себя куда большим джентльменом, поэтому ты не прочувствовал вес наших отношений. - от проникновенного шепота, по телу бегут мурашки. - В таком случае мне придётся выбить мысли о расставании из твоей головы. Пока руки свободно забираются под футболку, блуждая по бокам, зубы осторожно прикусывают нижнюю губу. Ханамаки жмурится, плавясь от исходящего жара. Кажется, его битва заранее была проиграна, Матсукава прекрасно знал про все его слабые места. Он замечает утекающую с каждым касанием уверенность Ханамаки. Бармен усмехается в глубокий поцелуй, почувствовав ослабевающие пальцы в своих волосах. Он усиливает напор, заставляя мага слегка перегнуться через перила, вырывая из него приглушенный стон. Руки оглаживают бедра, периодически цепляясь за ремни набедренной сумки, которую сейчас дико хотелось снять. Матсукава спускается губами по шее, оттягивая ворот, прикасаясь к не сошедшим засосам. Ханамаки цепляется за чужие плечи, ощущая, как ноги слабеют. Благо его крепко держат, не позволяя случайно перемахнуть через ограждение. Матсукава чувствует некоторые отголоски сожаления и сомнения в движениях мужчины. Губы настойчивее чертят сладкие узоры на шее, заставляя забыть обо всем, цепляться сильнее, прижиматься ближе, стонать громче. Брюнет хоть и живёт, не испытывая стыда, но понимает, что заниматься подобным не стоит на хоть и скрытой от чужих глаз, но всё же улице. К тому же для мага это будет считаться за секс на первом свидании, нужно быть хоть немного поромантичнее. Из-за невозможности оторваться от чужого тела, он утягивает мага вместе с собой внутрь заброшенного здания. Ноги Ханамаки хозяина почти не держат, поэтому приходится подхватить его на руки. - Ох, чёрт, - шипит Ханамаки, не ожидая этого. Матсукава чувствует животом чужое напряжение и улыбается, сильнее сжимая бедра. Ханамаки первым тянется за новым поцелуем, отчего дорогу к нужному предмету становится искать ещё сложнее. По памяти брюнет находит нужный шкаф, почти впечатывая в него мужчину. Пробегаясь ладонью по полке, Матсукава натыкается на нужную деревянную корзину и вытаскивает один камень с еле заметным спиралевидным символом. Обычные люди не могут видеть подобные символы, так что для них это ничем не примечательные камни. Для магов это руны-телепорты. Осталось только привести Макки в соображающее состояние, чтобы он смог ей воспользоваться. Мужчина же этого делать не хотел, куда больше увлеченный поцелуем. - Быстро же ты переменил свое мнение о нашем расставании, - усмехается Матсукава при виде стеклянных глаз. - Был не прав, признаю. - Перемести нас обратно в отель и постарайся не как в прошлый раз, посреди комнаты отдыха. - Я облажался и переместил нас в комнату отдыха? - спрашивает он, прогибаясь в спине. - Ради справедливости, ты был отвлечен мной, чтобы всё провести без осечек, - Матсукава прикусывает его нижнюю губу, передавая в ладонь руну. В следующую секунду их окружает чёрный дым, и они оказываются в каком-то коридоре. Матсукава кидает взгляд на вешалку с чудаковатым пиджаком, понимая, что домой они всё же вернулись. Ханамаки отпускать ему не хочется, поэтому он прижимает его к очередному шкафу, чтобы не терять равновесие. От резкого столкновения ему чуть не откусывают язык. Хочется вечность стоять, прижавшись друг к другу, только маг поторапливает события, всё больше ерзая. Матсукава разрывает поцелуй, за что получает недовольное мычание и боль от сжимаемых волос в чужих ладонях. Он ставит мага на ноги, сам опускаясь на колени, быстро отстегивая ремни набедренной сумки, ограничивающей доступ к великолепным бёдрам. Ханамаки теряется от прикосновений, тихо скуля. - Не в твоём стиле быть тихим, - говорит Матсукава, приподнимая низ футболки. - Не волнуйся, звукоизоляция за счёт твоих заклинаний просто отличная. Живот постепенно покрывают поцелуями, пока руки избавляются от лишней одежды. Даже для их порой быстрого темпа, Матсукава уж слишком торопит события, но устоять он просто не может. В следующее мгновение Ханамаки чуть ли пополам не складывается от ощущения плотно сомкнутых губ на чувствительной головке, в то время как горячая ладонь дразнящим движением проходится по всей длине члена. Матсукава готов питаться этими всхлипывающими стонами. Не существует лучшей оценки его действий, чем мелкая дрожь, пробивающая всё тело мага. От накатившей слабости Ханамаки цепляется за полку, чтобы как-то удержать себя в вертикальном положении. Только бармен не согласен с политикой «Держать себя в руках», поэтому решает его по полной извести, с лёгкостью принимая в себя член, обрисовывая языком узор вен. Ханамаки почти плачет, несдержанно толкаясь вперед. Матсукава, прежде чем отстраниться, бесконечно медленно и влажно проходится от основания до головки и слабо шлепает по обнаженному бедру. - Можешь подкинуть смазку? - сквозь блаженную пелену доносится хрипловатый голос, заставляющий мага растечься в чужих руках. Ладони сжимают ягодицы, удерживая на месте, поэтому смысл фразы доходит с опозданием. - Откуда я тебе её возьму? - шипит Ханамаки, перебарывая в себе желание надавить на кудрявый затылок, заставляя вернуться к прерванному занятию. - Там же где и всегда, - ухмыляется брюнет, проводя по всей длине тесно сжатым кулаком. - На полке в шкафу, к которому ты прижимаешься, - всё же даёт он подсказку. Очень плохую и расплывчатую подсказку. Можно было и сжалиться над бедным-бедным Ханамаки. Он неразборчиво что-то мычит, выгибаясь навстречу грубым рывкам, рукой пытаясь на ощупь найти то, что его попросили. Маг выдвигает ящики, судорожно роясь в них, неосторожно роняя небольшие деревянные статуэтки, но, в конце концов, находит нужную баночку, которая тут же оказывается у Матсукавы. Брюнет, не церемонясь, закидывает одну ногу себе на плечо, придвигаясь ближе. Он прекрасно понимает, что в такой позе Ханамаки будет чувствовать себя ещё более беспомощно, отчаянно цепляясь за него. Обмазанные в смазке пальцы постепенно погружаются внутрь, сдавливаемые стенками со всех сторон. У него сносит крышу от вида пока что только двух пальцев, скрывающихся в горячей тесноте. Остроты ситуации придаёт разница в их совместном опыте. Матсукава чётко знает, где нужно надавить и как задеть, чтобы Ханамаки рассыпался от желания, в то время как для него всё происходит впервые. Пока одна рука занята подготовкой мужчины, вторая поглаживает нежную кожу бедра, закинутого на плечо. Матсукава оставляет крупный засос на внутренней стороне, проходясь мелкими поцелуями выше, достигая истекающего члена. - Пожалуйста, хватит издеваться, - хнычет Ханамаки, зарываясь руками в чёрные кудри, выбирая его в качестве куда более надёжной опоры, не позволяющей ему упасть, нежели тяжёлый несдвигаемый шкаф. Матсукава и не собирается издеваться, возвращаясь к требующему внимания члену прямо перед глазами. Про свой брюнет благородно забывает на время, зная, что дальше уж он оттянется по полной. Одновременно с тем, как рот опускается по стволу, пальцы давят на простату, доводя Ханамаки до тяжёлого, жаркого исступления. Маг, теряясь в ощущениях, кричит так сильно, что Матсукава уже не так уверен, что сможет довести его до конца, при этом не кончив в штаны, как озабоченный подросток. Только остатки здравого смысла удерживают его на месте, не поддаваясь на открытые провокации Ханамаки взять его. Матсукава контролирует ситуацию, дополняя растяжку проникновенными движениями своего языка, периодически вовремя замедляясь или отстраняясь полностью, чтобы продлить удовольствие. В отместку за подобные жестокие игры получает по спине пяткой. По ощущениям проходит вечность, прежде чем Ханамаки разрешают кончить, целенаправленно истязая простату. Он сжимается вокруг уже трех пальцев, сорвано дыша через рот. Можно только похлопать продуманности бармена, служащего ему опорой. Стоять на одной ватной ноге сложновато, да и руки уже отказываются держаться, тоже постепенно немея. Ханамаки опускает взгляд на не менее довольного мужчину, все ещё двигающего рукой по его члену, добавляя болезненного наслаждения. Сперма медленно стекает вниз по запястью, пачкая края чёрных всполохов пламени. Маг стонет и резко поднимает голову от порнографической картины, ударяясь о шкаф, опять чувствуя накатывающее возбуждение. Подобная реакция не ускользает от чуткого взгляда, и Матсукава наконец-то поднимается с колен, чувствуя небольшое покалывание в коленях, опуская на пол дрожащую ногу. Ханамаки всё же требуется опора, и он цепляется за чужие плечи, ловя на себе ехидный взгляд. - Что? - спрашивает он, облизываясь, желая получить новый поцелуй, раз уж Матсукава оказался поблизости его губ. - Так тебе нравятся мои татуировки? – открыто усмехается мужчина, поднимая на уровень глаз испачканную руку. И поступает очень подло, широким жестом слизывая белые капли, стекающие по его рисункам. - Нечестно о таком спрашивать, - хнычет Ханамаки, безотрывно смотря на него темнеющими от желания глазами, а затем порывисто влажно целует, неосторожно кусая. Матсукава быстро втягивается, проходясь горячими ладонями по талии, спускаясь ими ниже.

***

- Иссей! - стонет в самое ухо ему маг, выгибаясь на кровати, жмурясь настолько сильно, что перед глазами появляются звезды. Матсукава обводит языком выступающий кадык, толкаясь резче. - Что-то хочешь сказать, малыш? - насмешливо тянет он сладкое прозвище, ритмично двигаясь внутри. - Как часто ты та-ащишь меня в постель на первом свида-ании? - вопрос прерывается на всхлипывания, когда брюнет вжимает чужую спину в матрас. - От случая к случаю... Соблазн велик, устоять не могу, - рвано отвечает ему мужчина, прикусывая выпирающую ключицу. - М-м... Иссей! - в голосе слышна искренняя мольба. Он тянется вперед, произнося его имя с отчаянием, которое грозит сжечь Матсукаву дотла. - Нечестно произносить моё имя таким образом, - шепчет брюнет в самые губы, отстраняясь. Он ловко переворачивает Ханамаки на живот, открывая для себя ещё непокрытую новыми метками спину. Ладони оглаживают позвонки, поднимаясь выше, надавливая на лопатки. Такахиро выгибается, упираясь щекой в подушку. Шея мгновенно затекает от некомфортного положения, поэтому все подушки сметаются с кровати на пол стремительным движением руки. Матсукава нагревает свои пальцы и выводит иероглифы на светлой коже, записывая своё имя, доставляя болезненное наслаждение стонущему Ханамаки. Он балансирует на грани с потерей контроля, боясь, что его пламя вырвется и оставит шрамы. - Ну пожалуйста… Вернись, я так больше не могу, - всхлипывает маг, потираясь о горячий ствол. Глаза бармена темнеют, щеки румянятся сильнее, оповещая о необузданной жажде. Ногти проходятся по пояснице, оставляя краснеющие следы. Наконец ладони сминают мягкие ягодицы и тянут на себя, насаживая на разгоряченную плоть. Ханамаки задыхается от глубоких толчков, хватая раскрытым ртом раскаленный воздух. Такахиро старается держать бедра подальше от кровати, напрягая ноги, чтобы уберечь чувствительный подрагивающий член от лишнего контакта, что сделать не так просто из-за постоянно стимулируемой простаты. На фоне его криков даже почти не слышны шлепки их мокрых тел да скрип кровати. - Знаешь, ты заставил меня… мхн… усомниться в твоих чувствах, - фраза перемешивается с тягучими стонами. - Хочу услышать подтверждение. Ты будешь со мной встречаться? От очередного сильного движения Ханамаки скулит, сжимая в кулаках покрывало, сгребая поближе к себе. Говорить что-либо очень сложно. Не помогает и то, что Матсукава наклоняется вперед, накрывая собой его тело, своими горячими руками сжимая напряженные предплечья, вдавливая в матрас. У мага перехватывает дыхание, когда он видит перед собой вздувшиеся вены, подчёркивающие отдельные языки пламени. Татуировка контрастно выделяется на коже, привлекая всё внимание. Ему настолько хочется пройтись языком по каждой линии, полностью облизать предплечье, что из пересохшего от стонов рта выделяется слюна. Вслед за этой фантазией в развратной голове появляется ещё один вариант использования татуированных рук, который он уже успел использовать, но явно не насладился им в должной степени. А именно запачкать их спермой, наблюдая, как она будет медленно стекать вниз. - Такахиро, ответь мне уже, в конце концов, - шепчет в чужое ухо Матсукава, отрывая от представления похабной картины. Ханамаки поскуливает, слыша рычащие нотки, пока губы истязают его мочку, как будто до этого было мало терзания его слабых мест. - Ты не очень хорошо подгадываешь момент с такими вопросами, - всё же выговаривает Ханамаки, подставляясь под пылкие толчки. Похоже, Матсукаву не устраивает подобный уход от вопроса. Бармен ведет своей рукой выше, касаясь запястья. Ханамаки отпускает ткань и поворачивает ладонь, чтобы иметь возможность переплести пальцы. Неожиданный фейерверк чувств накрывает мага от такого простого нежного жеста. - Так что ты скажешь? – спрашивает Матсукава, чередуя слова с поцелуями в шею, пока вторая его рука опускается вниз, проходя по напряжённому прессу. - Да! Мой ответ - да! - выкрикивает он, откидывая голову на крепкое плечо. - Иссей, пожалуйста! - Какой ты у меня молодец, - целует Матсукава его за ухом, проводя плотно сжатым кулаком по красной головке. Ханамаки сжимается, сорвано дыша, и утыкается лбом в матрас, дрожа под потрясающими руками, которые обжигают горячие струи спермы. Матсукава бросает мимолетный взгляд на их переплетенные ладони, понимая, что контроль он теряет окончательно. Грязной рукой он упирается близ тела мага, рвано толкаясь во всё еще напряженное тело, нагоняя собственное разрушительное удовольствие. По пальцам проходятся искры, прожигающие покрывало. Он не обращает внимание на разгорающееся пламя, зарываясь носом в коротко стриженый затылок, кончая внутрь тяжело дышащего Ханамаки. Спокойно отдохнуть после такого у Ханамаки не получается. Несмотря на то, что картина конвульсивно сжимающейся руки, заляпанной спермой, очень красивая, но долго ей восхититься не позволяет неприятный запах горения. Матсукава тяжело поднимается с кровати, тряся ладонью, сбивая свой огонь, и открывает верхний ящик прикроватной тумбочки, убирая из него альбом Ханамаки, доставая оттуда небольшую пластиковую капсулу с переливающейся темно-синей жидкостью. Он оставляет её на тлеющей ткани и выпускает небольшую искру, прорывая тонкую упаковку высокой температурой. Жидкость испаряется, высвобождая густой синий туман, покрывающий поверхность кровати и тушащий пожар. - Ладно, сменим покрывало и ляжем спать, - предлагает Матсукава, наблюдая за тем, с каким трудом Ханамаки поднимается на подрагивающих локтях. - Перестарался? - Перестарался, - кивает маг, разворачиваясь на кровати, похлопывая рядом с собой. Матсукава садится, тут же попадая в крепкие объятия. - Спасибо, - шепчет Ханамаки, потираясь о его плечо. - Спасибо за всё. Губы брюнета трогает улыбка, и он оставляет короткие поцелуи на всем, до чего может дотянуться.