Мама, я болен

«Прости меня.» капля падает на намокший пергамент, пока перо чертит всю ту правду которую нельзя сказать смотря в непонимающие глаза. «Я пытался.» Горечь отдается неровными стыками букв, что ведутся несмотря на всю ту боль, которая изливается в короткие предложения. «Но, пойми, не могу я.» глупые запятые которым не суждено исправить смысла письма. Зачем они? Стирать уже бессмысленно. «Я знаю, я эгоист.» С пера кляксой стекают чернила. Ужасно похоже на тот яд что сочится из больной души. «Прости, что так стремительно падаю в твоих глазах.» Костяшки пальцев белеют от сжатого пера, пока он пытается не сорваться на ни в чем неповинной бумажке. «Я устал, не могу больше так.» Буквы растекаются по бумаге, возможно, никто даже не сможет прочитать и половины. «Мама, я болен» свободная рука забивается в рыжих вихрах, сжимая волосы до ужасной боли в голове. Казалось бы, он должен был ее почувствовать. Но то, что было глубоко внутри ныло сильнее. Он забрался на стул. Ноги подкашивались пока табурет дрожал под весом парня. Он надел петлю на бледную шею. — Мы скоро встретимся, тогда, я точно выздоровею. — улыбнулся, шепча он отражению в зеркале. Прыжок в неизвестную пустоту. Антидепрессанты никогда не были таблетками от болезни именуемой «жизнь».