Эффективные способы борьбы с ревностью

Стерва-ревность гложет душу Сары, чавкает внутренностями, скручивает в неряшливые мотки туго натянутые нервы. О`Нил не могла себе представить, что окажется на этом конце эмоционального спектра. И из-за кого? Дерека, мать его, Никсона. Сара таится в узорчатой тени раскидистого платана, под которым в школьном дворе не завтракает или не отдыхает на переменке только ленивый. Сара жмется к стволу, словно надеясь, что ее серый вязаный кардиган заменит природный камуфляж, и никто ее не увидит. Никто не увидит ее унижения, потому что она, как последняя идиотка, следит за парочкой на самом краю этой узорчатой тени, наблюдает за тем, как Дерек чертов Никсон мило беседует (вы посмотрите, каков пижон!) с девочкой по имени Келли. Сара не помнит фамилии Келли и вообще ничего про нее. На дне разума колышется осадок из воспоминаний: кажется, Келли сидит позади Сары на испанском. Кажется, они перекинулись парой слов в библиотеке, стоя в очереди на выдаче книг. Но где Дерек мог с ней познакомиться? Что-то хрустит и рот Сары наполняют вкусы древесины и резины. О`Нил возмущенно ахает и вскакивает: она только что раскусила кончик карандаша, который вертела в руках, делая вид, будто занята каким-то заданием, а не просто сидит тут и пялится на Никсона с Келли, будь они оба неладны. «Черт, черт», — мысленно кричит Сара, переворачивая школьную сумку вверх дном в тщетных поисках пачки «Клинекса». За то время, что О`Нил тратит на поиски салфеток, объект ее пристального внимания успевать подняться с травы и поспешить на зов школьного звонка. Сара слышит его, видит опустевшее место, где только что сидели Дерек с этой Келли, и психует еще больше — теперь она опоздает на урок, и виноват в этом будет Никсон. Ладно, виновата будет сама Сара, но с Дереком она обязательно поговорит. Только дома.

***

После уроков Сара игнорирует приглашение Люка подбросить ее до дома на новеньком «фольксвагене», который ему подарили родители-богатеи. Сара идет мимо автобусной остановки, прижимает к груди горстку учебников и тетрадей, что не влезли в сумку, и все время думает, думает, думает. Ее злит поведение Дерека. Но имеет ли она право злиться? Сара вспоминает все случаи, когда сама делала ему больно (и зачастую — осознанно). Тяжелый вздох рвется из девичьей груди: Сара бы извинилась, да уже поздно. Дерек уже завел себе эту Келли. Мысли-воспоминания о Никсоне, воркующем с рыженькой из оркестра, заставляют Сару нахмуриться и стиснуть зубы от злости. Нет, не от от злости. От ревности. И пусть Сара не имеет права ревновать, жаркая, удушающая волна поднимается из низа живота и давит на горло. Она покажет этому Дереку, чего она стоит. Она ему покажет. Она не уверена, как но… Настало время обозначить свои позиции.

***

Мамы нет дома, от чего Сара облегченно вздыхает. Но она сталкивается с шерифом Никсоном в дверях кухни. — О, здравствуй, Сара, — он улыбается, милый добрый здоровяк. Сара испытывает к нему только лучшие чувства, как жаль, что они не распространяются на его сына. — Добрый день, шериф, — Сара старается натянуть на лицо беззаботную гримаску. — Просто Джонатан, — шериф качает головой. — Ты все не привыкнешь, верно? — Да, извини, Джонатан, — Сара все-таки справляется с ролью примерной дочурки шерифской пассии. — Как дела в школе, все хорошо? — полицейское чутье не проведешь, верно? Старший Никсон как будто видит Сару насквозь, но не до конца — девочка успешно маскирует все двойным дном. — Все хорошо, — эхом повторяет Сара. Она не врет — с учебой порядок, но шериф ведь это и хотел услышать. — Дерек дома? — Да, в своей комнате, — шериф возвращается в кухню, чтобы доесть свой обед. Оставшись наедине сама с собой, О`Нил взбегает по лестнице на второй этаж. Ей хочется спрятаться в своей комнату и провести вечер, читая «Убить пересмешника» к завтрашнему уроку литературы. Ей хочется стереть все эти чувства, как помарку в домашнем задании — ластиком, до дырки в странице. Жаль, что это так не работает. Сбросив все лишнее — книги, сумку, кардиган, обувь — в комнате, Сара отправляется в ванную. По пути в тот конец коридора, она замечает отблеск света: дверь в комнату Дерека закрыта не до конца. Сара остановилась: в просвет виднелась спина Никсона. О`Нил остановилась, закусила губу. Дерек переодевался, не замечая, что за ним наблюдают. Сара замерла, словно охотник в кустах, увидевший идеальную добычу. Чуть склонив голову — так было лучше видно — О`Нил беззастенчиво наблюдала за тем, как Никсон снимает рубашку, затем футболку, затем тянется к чистой одежде, лежавшей на кровати. Сара чуть смещается — проклятая половица под ногой тут же скрипит, выдавая ее присутствие с потрохами. Дерек дергается, поворачивается. Сара понимает, что Никсон смотрит прямо на нее. «Черт», — нервно вздыхает она и сердце пропускает удар. Дерек высовывается в коридор. — Пялиться некрасиво, О`Нил, — он имеет смелость ее отчитывать! Нахал! Сара набирает воздуха в грудь, чтобы обрушить на него настоящую отповедь, но Дерек обходит ее на повороте. — Закрой рот, милая, муху проглотишь, — он нагловато фыркает, и это ему вовсе не идет, однако Сара повинуется, лишь для того, чтобы сказать ему, что она его презирает. Точнее, Сара собирается сказать, но не успевает. Никсон попросту уходит, оставляя ее тут, со сбитым дыханием и взмокшими ладонями. Снизу слышится его голос: Дерек говорит отцу, что идет пообедать в дайнер мистера Гарсии. Сара, даром что не полицейский, запоминает эту информацию. Дайнер Гарсии. Обед. Наверняка там будет Эта Келли. У Сары теперь есть план

***

Сара останавливается перед зеркалом в прихожей, разглядывая себя напоследок, перед выходом, поправляет ворот блузки, одергивает юбку. Мажет губы блеском — бесцветным, без запаха, потому что фруктовые для идиоток (вроде Кэнди), а цветные — для шлюх (вроде Келли) — словно наносит боевую раскраску перед решающей схваткой. Она готова. Она покажет Дереку, как правильно расставлять приоритеты. До дайнера пятнадцать минут ходу; на улице ласковая осень. Солнце гладит руки, золотит волосы. Сара чувствует себя особенно хорошо, ведь это ее любимая пора. Шагая по улице, она больше не хмурится, не жмет губы в суровую ниточку. О нет, она улыбается знакомым прохожим, машет рукой миссис Хилл, глядящей на нее сквозь витрину своей лавки, вежливо кивает школьному учителю. Звон китайских колокольчиков знаменует приход Сары, словно набат. Некоторые из присутствующих поворачиваются к ней: в основном, персонал интересуется новой гостьей, но среди всех глаз Сара безошибочно узнает одни. Они цвета газонной травы, цвета листьев на платане. Дерек за столиком, с Келли конечно, и двумя банана-сплитами, как будто можно быть еще более банальными (какой чудный каламбур, рассказать бы его Кэнди). Сара светски кивает ему и проходит к свободному уголку. Она что-то заказывает у милейшей официантки, кивает ей, принимает кружку с кофе, пьет, особо не чувствуя вкуса. А потом встает, оставляет бомбер на спинке стула, и шагает к дверям с лаконичной надписью WC. Туалеты в «Гарсиа`с» — кошмар пуританина. Ряд раковин и две двери в кабинки: условное разделение на М и Ж, которое все игнорируют. Сара моет руки и тянется к рулону салфеток, когда дверь открывается. Конечно, на пороге Никсон — а кто же еще может там явиться? — Решила выпить кофе? — он само хладнокровие, становится рядом и открывает кран. — Решил впасть в сахарную кому? — Сара смотрит в зеркале, но не на свое отражение. — Сливки, шоколадный сироп, Келли. — Так дело в Келли? — Дерек выключает в воду: несколько секунд в помещении висит звенящая тишина, только мелкие капли из крана барабанят крещендо к назревающей кульминации. — Нет, — от злости у Сары даже зубы клацают. Она разворачивается на девяносто и толкает Дерека в грудь. Никсон — недаром шерифский сын — перехватывает ее руки в полете, рывком утягивая обозленную девушку на себя. — Дело в тебе, Дерек, — шепчет Сара прежде, чем Никсон (наконец-таки, тормоз) накрывает ее рот поцелуем. Мир вспыхивает. Сцепившись друг с другом в яростной схватке, Дерек и Сара наталкиваются на все подряд: стены, углы раковины, пока Никсон не продавливает спиной дверь в одну из кабинок. Щелкает шпингалет: как будто палач роняет топор на плаху. Невидимое лезвие отсекает этих двоих от всего остального мира: банана-сплиты, Келли, фруктовые блески для губ остаются в какой-то иной вселенной. Здесь и сейчас есть Сара, здесь и сейчас есть Дерек. Здесь и сейчас шуршит одежда, жужжит молния, щелкают резинки. Здесь и сейчас Сара стонет в ладонь Никсона, крепко прижатой к ее губам. Она наваливается грудью на стенку, прижимается щекой к холодной облицовочной плитке. Дерек сзади: наваливается всем весом, сжимает пальцы на ее бедрах, тяжело дышит, двигается рвано и резко. Именно так, как Сара любит. О`Нил закрывает глаза и туалетная кабинка растворяется в бескрайний космос. Среди клякс туманностей, ничего больше нет, кроме дыхания Дерека на ее шее, кроме его рук у нее под блузкой. — Не останавливайся, — шепчет Сара, закусывая губу в попытке сдержать то ли стон, то ли крик. Дыхание сбивается на хрипы. Дерек утыкается лицом в изгиб ее шеи, касается губами нежной кожи, особенно чувствительной к его прикосновениям. — Не останавливайся, — повторяет Сара, когда Никсон разворачивает ее к себе лицом и хватает под ягодицы. Ей так больше нравится — можно целовать его, кусать губы, запускать пальцы в волосы, видеть свое отражение в болотной воде глаз. Она там утонула: давно, кажется, но не без удовольствия. Остро, на пике, Сара выгибает спину, как заправская гимнастка, сжимает бедра и чувствует, как Дерек двигается вместе с ней. Она давит крик, пряча голову в его плечо, исступленно комкает пальцами рубашку, загнанно дышит. Ноги, когда Сара на них становится, предательски дрожат в коленках. Они молча и деловито приводят себя в порядок, словно договорившись об обете молчания. Сара опускает юбку, заправляет в нее кофточку и заново собирает волосы в хвост. Она надеется, что не выглядит так, как будто трахалась со своим одноклассником/другом/почти что сводным братцем в туалете дайнера, единственного на весь город. Перед выходом Сара моет руки и поправляет волосы. В зеркале отражается довольная сытая кошка. Параллельно в отражении возникают эльфийские зеленые глаза. — Передавай привет Келли, — Сара не может удержаться от шпильки в финале. — Ага, — Дерек стандартно немногословен. Он умывается — щедро плещет холодную воду на горящие щеки. Выпрямившись, он вдруг изрекает задумчиво. — Она фанатеет от «Нью кидс он зе блок». Сара прыскает смехом. — Какой ужас. Ты заслуживаешь кого-то получше, — говорит она, доставая блеск из юбочного кармашка. Дерек не отвечает: только их взгляды пересекаются в отражении.