Cherry syrup

      Обито Учиха пребывал в отвратительном расположении духа вот уже которую неделю. Рин Нохара буквально игнорировала все его попытки пригласить ее на свидание, а потом и вовсе начала убегать после миссий и тренировок раньше всех, Какаши Хатаке как обычно делал вид, будто он в команде один, а капитан команды, Минато Намиказе, все больше времени проводил не с ними, а со своей беременной женой. Так что в какой-то момент Обито просто начал ощущать себя всеми покинутым, и это чувство ему совершенно не нравилось.       Выходной выдался солнечным и спокойным. Миссии в последнее время были не самыми опасными, благо война закончилась, а мирное время не ставит детей в смертельную опасность. Учиха мог позволить себе не бояться за свою жизнь и начать откладывать деньги, казалось бы, поводов для радости всяко больше, нежели поводов для грусти.       — Ну же, мы должны тренироваться!       Обито покосился на привычно шумного Майто Гая и тут же решительно свернул в сторону, чтобы не попадаться ему на глаза. Тот шел в компании товарища по команде. Кажется, у них тоже выходной, но Майто был тем человеком, что считал изматывающую тренировку отдыхом, и именно этим он частенько трепал нервы окружающим.       Оказавшись в противоположной стороне, Обито осознал, что вообще забыл, куда шел изначально. Поразительно, но без команды и наставника он просто понятия не имел, чем бы себя занять. Наверное, Майто все же прав, стоит потренироваться. Это может быть полезно, особенно для него, молодого чунина, что мечтает стать хокаге.       Мысль о том, чтобы догнать Гая и попроситься к нему в компанию на тренировку, была отметена мгновенно. Учиха немного подумал и решительно зашагал в сторону дома Какаши. С кем еще тренироваться, если не с ним? И вряд ли Хатаке откажется.       С тех самых пор, как они всей командой чудом выжили и посодействовали окончанию войны, прошло почти пять лет. Именно те события их в некотором роде свели. Нет, друзьями с Какаши они не стали, но хорошими товарищами по команде — да. Все-таки невозможно не стать ближе в условиях, когда приходится постоянно спасать друг друга. Даже Минато это отмечал, он был крайне доволен такими переменами.       Думая об этом, Обито добрался до нужного дома. Это был один из самых спокойных районов Конохи, домов мало, магазинов и вовсе нет поблизости, народа кругом особо не встретишь. Совсем не похоже на ту часть деревни, в которой жил Учиха. Впрочем, живший в полном одиночестве после смерти родителей, Какаши был доволен всем. По крайней мере, сам он так часто говорил.       Обито уставился на парадную дверь. А ведь Хатаке мог и не быть дома вовсе. В последнее время он, если подумать, был едва ли не так же сильно отстранен от Учихи, как и Рин. Он часто куда-то отлучался, не рассказывал, как проводит выходные, а еще с некоторых пор подсел на какие-то книги. Обито не любил читать, и попыток понять, что да как, он тоже не предпринимал. Один раз он, правда, спросил о книге у Минато, а тот вдруг покраснел и сказал, что это труд его учителя, знаменитого Джирайи, но рассказывать, о чем там повествуется, он не будет. Учиха тогда лишь пожал плечами, а Какаши читал книгу буквально постоянно.       Парень подошел к двери, не стучась, взялся за ручку. Та охотно поддалась, так что Обито открыл дверь и переступил порог. Это означало, что Какаши как минимум дома, вряд ли бы он ушел по делам, не заперев дверь. И спать в полдень он вряд ли может, не такой он человек. Обрадованный этими мыслями, Учиха как-то даже не подумал о том, что вот так врываться без спроса в чужой дом — плохая идея. Даже если речь идет о доме товарища по команде.       Первым делом он оказался на кухне. Здесь царила стерильная чистота, чего вполне следовало ожидать, хотя Обито было бы приятнее жить с мыслью, что Какаши хоть в чем-то да неразборчив, плох хоть в какой-то мелочи. А ведь все те годы, что они были знакомы, давно должны были дать понять, что подобное просто невозможно. Если Какаши в чем-то и плох, то только в добросердечном общении с людьми, и то не всегда. Весь такой идеальный, что аж противно.       — Где он вообще?       Обито и сам не понял, почему он просто не окликнет Хатаке. Так было куда проще, чем ходить по чужому дому и искать хозяина, но он направился в следующую комнату, еще и ступая намеренно бесшумно. Его разум ожидал увидеть Какаши в спальне, в компании той самой книги, например, хотя была надежда обнаружить его пьяным. Было бы хоть что-то, что можно в случае чего высокопарно припомнить.       Он в самом деле достиг спальни. Едва оказавшись у порога, Обито замер на месте. То, что он увидел, было настолько внезапно и неожиданно, что Учиха даже не смог сразу осознать, что, собственно, наблюдает.       Какаши лежал на футоне. Из одежды на нем была только его излюбленная темная водолазка, ворот которой плавно перетекал в полноценную маску на лице. Хотя эта водолазка была задрана к самой шее, так что сразу и не заметишь. Больше одежды на Хатаке не было. Даже его налобная повязка сиротливо лежала на полу, рядом с футоном.       Но вовсе не нагота товарища по команде заставила Обито впасть в ступор. Куда сильнее шокировало то, чем он был занят. Его ноги были разведены в стороны и чуть согнуты в коленях. Солнечные лучи красиво падали на бледную кожу, заставляя чуть переливаться на свету очень светлые волоски. Ноги чуть подрагивали в такт движениям руки, что орудовала в районе промежности. Какаши сжимал пальцами нечто, в чем Обито не сразу, но все же признал отполированный деревянный фаллос. Сложно понять, где Хатаке вообще мог достать нечто подобное, но Учиха в принципе не был в состоянии думать о подобных вещах, потому как этот самый фаллос медленно скользил по коже, проникая внутрь.       Чужая промежность поблескивала от влаги. Судя по тому, что фаллос так легко проникал в узкий анус, все было смазано маслом. Об этом Обито подумал не сразу, к слову. Его взгляд прошелся по разведенным ногам — это было первое, что он вообще увидел, — а потом скользнул выше, к впалому животу, а потом и к груди. Пальцами второй руки Какаши скользил по своему соску, то и дело пощипывая, слегка сжимая, а потом потирая. Понять, какое у него при этом выражение лица, было сложно из-за маски, но глаза были прикрыты, белые волосы чуть прикрывали лоб, на котором, не стоит и сомневаться, уже выступила испарина.       Из-за расположения футона Обито куда лучше видел промежность товарища по команде, нежели его лицо. Он, ни разу в жизни даже ради праздного любопытства не позволявший себе думать о Какаши без одежды, оказался совершенно не готов к настолько откровенной картине.       Спустя какое-то время Обито чуть встрепенулся, едва Хатаке слегка подкинул бедра, введя фаллос особенно глубоко. Он простонал, гортанно, не громко, но настолько чувственно, что Учиха ощутил, как собственное сердце забилось быстрее. Это была, как минимум, странная реакция, но и об этом подумать Обито так и не смог.       Хатаке все так же не открывал глаза. Обито сглотнул, сам поражаясь тому, что смог не выдать своего присутствия. Пришлось осознать очень простой, но вместе с тем очень сложный, никак не укладывающийся в голове факт — Какаши был занят тем, что трахал сам себя, используя деревянный фаллос. Чертов Какаши Хатаке, всегда серьезный, собранный и холодный, лучший выпускник академии, всеми признанный гений и далее по списку, занимался подобными вещами. И, судя по всему, далеко не в первый раз.       Обито был все так же растерян. Удивление удивлением, конечно, но объективно он проник без разрешения в чужой дом, он не должен был видеть чего-то настолько личного. Стоило уйти, а еще лучше — убежать, потом как-то стереть из воспоминаний увиденное и никак не давать понять Какаши, что он что-то видел. Это ведь, в конце концов, личное.       Но Учиха так и не сдвинулся с места. Хатаке снова подкинул бедра, задвигав рукой активнее. Его грудь то и дело приподнималась, дыхание становилось все тяжелее. Это все было так… красиво. Обито честно не понимал, почему он продолжал смотреть на товарища по команде, почему все не уходил прочь, и почему он находил красивым вот такого Какаши. Ему же никогда прежде не нравились парни в таком смысле, он даже мысли такой не допускал. Да что там, он был влюблен в Рин с самого детства!       Теперь Хатаке чуть трясло. Его крупный возбужденный член покачнулся, Обито смог разглядеть, как из уретры течет предэякулят, как он капельками стекает по стволу ниже, к белым паховым волоскам.       Нужно уйти — сам себе повторил парень, но с места так и не тронулся. Взгляд снова прошелся по ладному телу Какаши. Учиха невольно выдохнул, когда левая рука Хатаке медленно прошлась вниз по торсу и обхватила член, сперва у самого основания, слегка затеребив мошонку, а потом, заключив ствол в кольцо из большого и указательного пальца, выше, к темноватой, откровенно влажной головке.       Он принялся трогать член в унисон движениям правой руки, все также вводя в себя фаллос, имитируя половой акт. Очень странный в понимании Обито половой акт. Разве так оно вообще все должно происходить? Разве подглядывать за чем-то интимным и личным — это не верх неприличия? Разве парню должно нравиться подобное? И почему вообще сам Учиха смотрит на то, как парень делает подобное?       Все эти вопросы были до ужаса логичными, но размышлять логично как-то совсем не выходило, а потому и ответы не шли.       — Обито…       Едва парень совершенно внезапно услышал собственное имя, тело среагировало так, что он отшатнулся и ударился плечом об косяк. Взгляд, наконец, метнулся от промежности к лицу Какаши. Худшие опасения быстро подтвердились — он не только открыл глаза, но и вполне так обнаружил его присутствие.       Больше всего на свете Учихе в тот момент хотелось провалиться сквозь землю. Он ожидал чего угодно от товарища по команде, которого застали за подобным действом. Например, того, что Какаши вполне резонно на него накричит, разозлится так, что швырнет в него кунай, а потом десяток сюрекенов, поспешит прикрыть свою наготу, и в довесок доберется до Обито и убьет его, или же начнет колотить головой о пол в надежде на то, что тот от ударов потеряет память, желательно навсегда.       Да, чего угодно можно было ожидать, но точно не того, что Какаши примется надрачивать свой член активнее, при этом вводя и выводя фаллос в себя куда резче. Учиха снова замер, и снова от полнейшего недоумения, а Хатаке, словно просто забыв о нем, задрал голову и с гортанным стоном кончил, введя фаллос до упора. Сперма попала на его обнаженный живот, едва не достигнув задранной водолазки.       Обито отступил на шаг. Он не хотел этого видеть, он не должен был заставать подобное действо.       Парень резко обернулся и со всех ног умчался прочь из дома Хатаке, походу едва не споткнувшись несколько раз на ровном месте. Выскочив на крыльцо, Обито остановился и отдышался. Он с ужасом осознал, что сердце просто колотится о ребра, словно пробежал не несколько метров, а вполне себе километров, руки дрожали, ноги вдруг стали ватными. И словно этого было мало, Учиха обнаружил тянущую боль в паху. Потрясенно опустив взгляд, он тут же накрыл ширинку и убедился в том, что у него довольно приличный стояк.       Он возбудился от того, что увидел Какаши Хатаке в настолько недвусмысленной позе, застал его за таким вот занятием. Разум все еще отказывался верить в то, что Какаши и правда мог делать нечто подобное. Это же Какаши! Как так вообще?       Обито совершенно ничего не понимал — ни того, что делал Хатаке, ни собственной на то реакции.       Игнорируя возбуждение, он отошел в сторону и присел на траву, дабы не рухнуть вовсе из-за дрожащих ног. Ему надо было как-то все осознать, успокоиться и решить, что делать дальше. Как минимум серьезного разговора с Какаши теперь не избежать. И ладно бы разговор, возможно, он сможет как-то убедить Хатаке в том, что ничего такого не видел и не понял, да и болтать не будет ничего. Не факт, что тот поверит, конечно, но он может притвориться, что поверил, ведь ему тоже будет неловко от этой ситуации.       От этих мыслей Обито полегчало. Возможно, все не так уж и плохо, удастся избежать неловких ситуаций с товарищем по команде.       Учиха отстраненно заметил, что дверь дома Хатаке открылась. Он тут же встрепенулся, осознав, что времени, как видно, прошло прилично, раз Какаши успел привести себя в порядок и одеться. Пришлось подняться на ноги.       Обито и правда ожидал, что Хатаке может попытаться его убить. Разум панически опасался, руки снова начали дрожать, но едва парень решился обернуться, Какаши уже оказался рядом.       — Привет. Ты чего тут делаешь?       — А?       Какаши сказал это настолько будничным тоном, что Обито честно завис. Перед ним был настолько привычный Хатаке, вечно отстраненный, ни в чем не заинтересованный и лишенный эмоций.       — Чего пришел, говорю. Сегодня же выходной?       Учиха сглотнул, зачем-то осмотрел товарища с головы до ног и обратно, а уже потом сказал:       — Я это… потренироваться хотел.       Да, ведь именно за этим он и приходил. Обито отчетливо вспомнил, чем занимался Какаши в спальне, сопоставил это все с Какаши, которого видел перед собой, и даже как-то усомнился в том, что и правда видел то, что видел. Хатаке был одет, даже жилет джонина и тот на месте, как и повязка на голове, ничто не говорило о том, что он засовывал себе в зад деревянный фаллос каких-то несколько минут назад.       — Вот как, — спокойный и собранный, совершенно беспристрастный и сосредоточенный, Хатаке кивнул: — Тогда пошли на тренировочный плац, раз сам захотел.       Он обернулся и зашагал в сторону, а Учиха так и замер, пытаясь осознать, что вообще происходит. Как вообще Какаши удавалось выглядеть как ни в чем не бывало?       Однако с другой стороны, это была безусловно верная тактика с его стороны — просто притвориться, что ничего и не было. Обойтись без неловких разговоров, просто без слов прийти к тому, что об этом нужно молчать, никогда не вспоминать впредь, дабы ничто не мешало командной работе в будущем. Мудрое решение.       — Чего застыл столбом?       Обито встрепенулся.       — Иду!       Он помчался за Хатаке, мысленно успокаивая себя. Все хорошо, переживать не о чем. Нужно просто забыть то, что он видел, и никаких проблем не будет. Какаши его даже не убьет.       Обито понимал, что все обошлось, но еще не знал о том, что так и не сможет забыть то, что он видел в спальне. Подобные вещи так-то сами собой из памяти не исчезают.