Против природы

      Изначально у эльфов дома Финвэ заведено было, что партнёра нужно заводить, в первую очередь, для возможности продолжения рода, и неважно, по любви ли, не по любви. Ну, в случае с сыновьями главы нолдор всё обошлось — все трое счастливы находиться в браке со своими женами, вряд-ли они могли бы представить других на этом месте. Среди эльфиек вообще много достойных красавиц, рукодельниц, спокойных нравом, как ваниар, или же горячих кровью, как нолдор. Выбирай любую. Но ничего не обходится без исключений, и таковым стал первый сын Финголфина. Статный и прекрасный альфа, воздыхание многих девушек и эльфов-омег в Валиноре, но вот беда — до сих пор одинокий. Отец не заставлял искать пару, как например Феанор. Тот быстро сплавил своих четверых, по достижению совершеннолетия, под венец, и как предполагалось, омег в их доме не было и быть не могло.       О том, что Майтимо женат, узнали далеко не сразу. И вообще, вышло это случайно, когда на семейном ужине в главное помещение явилась девица в роскошном наряде. Ну сразу видно, не из простого народа. Финьо до последнего наделся, что пропустил совершеннолетие Куруфина и отец подыскал ему невесту, но эльфийка в знак уважения к гостям легко поклонилась, отдельно склонила голову перед отцом семерых сыновей и опустилась рядом с Майтимо. Альфа нахмурился в сторону девицы, но затем быстро стёр с лица неподобающее гостю выражение и ушел с головой в свои раздумья. Поначалу ему было смешно, на что он надеялся, будучи альфой. Сойтись с бетой? Отцы не одобрили бы такого союза, к тому же причины, главнее кровного родства, и не найти. Да и Нельо часто говорил о том, что ему хотелось бы полноценной семьи — с маленькими эльфятами и одобрением с обеих сторон. Чтобы отец гордился своим старшим сыном и видел в нем достойного наследника. Правда показалось тогда Финьо, что говорил тот без искорки в глазах, без цели, а только мечтами. И тогда стали они отдаляться. Оба росли, ухаживали за младшими, помогали семье, но возможностей видеться было предостаточно, правда Майтимо, видимо, не желал их использовать. Два соседних дома, а встречи их были только случайными или деловыми, на семейных собраниях. В общем, смех постепенно перешёл в следующую стадию — жгучую боль, но нолдо только гордо поднял голову, выслушал все комплименты своего отца в сторону невесты и с тихим стуком опустил опустошенный кубок на стол. Майтимо улыбается, счастлив, даже в сторону друга не смотрит. Не хочет.       Именно так Фингону запомнилась последняя встреча с Майтимо. С тех пор старшего он вообще не видел, а вот братьев его чаще, чем родственников своего дома. Весьма странным показался этот факт альфе, но до последнего он ссылался на некое путешествие со своей супругой в земли подальше, ведь её тоже не видать в последние дни. Нолдо, опечаленный такими догадками, вовсе перестал вести частые беседы, пока однажды на глаза ему не попался третий сын Феанора, прибежавший к Нолофинвэ с посланием от отца. Правильно, зачем говорить с глазу на глаз, когда можно сначала поссориться, а уже потом вести переговоры через письма. Финьо этого никогда не понимал и не поймёт, но ему было искренне жаль отца.       — Приветствую тебя в нашем доме, Тьелко.       Келегорм обернулся на голос, вид его был приветливым, значит ещё не успел внять от Феанора ругань в их сторону.       — Кано, ты выглядишь.. Ох, это всё из-за ссоры атари. Поверь, я говорил с ним, но он даже слушать не стал.       — Не в этом дело. Скажи, куда уехал Нельо? С ним всё хорошо?       Светловолосый эльф только натянул улыбку, отмахиваясь:       — Да, уехал ненадолго со своей любимой в тихие земли, подальше от народа. Обещал долго не задерживаться, ты же знаешь, он сдержит слово. Ему что-то передать по приезду, или вы сами поговорите?       — Я хотел бы.. — Фингон замялся на секунду, смотря куда-то вдаль. — А хотя знаешь, передай ему, что у меня всё в порядке, и что если он захочет, то я всегда готов поговорить с глазу на глаз.       Эльф кивнул ему напоследок. После разговора у Финьо остался неприятный осадок. То ли от той же жгучей ревности, то ли от ощущения, что он упускает некоторые детали вот уже очень долгое время. Ему всё время кажется, словно главные события пролетают мимо и он касается лишь малой их части. Что по ту сторону рассказов таится другая сторона, но лезть не в своё дело нолдо не собирается, не по совести это. Всё, что он должен знать, он уже знает. Значит, так было нужно. Вот только кому?

***

      Тьелкормо ворвался в комнату брата, пользуясь тем, что отца не было рядом, и появилось время на приватный разговор с оберегаемым им сыном. Некоторым братьям было запрещено проводить с Майтимо много времени, оставаться один на один, поэтому охранял его комнату в основном Маглор - бета, не чувствующий лишних запахов. Самый надежный эльф в этом плане.       — Что-то важное?       Немного отдышавшись, Тьелко опускается на кровать, поднимая наконец взгляд на старшего брата. Маэдрос с совершенно безразличным ко всему взглядом казался таким не живым, что порой становилось страшно смотреть на всю ситуацию. Отец буквально забирает у него всё, что так хотелось первому сыну: желание быть счастливым, найти достойного мужа, общение с Финьо.. Последние два пункта иногда проскакивали в голове рыжеволосого, но уходили на дальний план под давлением Феанора. А всё почему? Омега. Старший сын, который должен был быть главной отцовской гордостью - жалкая, как он выразился, омега. Он простил бы это любому другому, но только не первому. Жить в заточении и лишь иногда показываться другим для вида - не жизнь вовсе, а просто существование в четырех стенах. И это ещё первой течки не было, а что потом? Что будет делать отец? Поить сына вредными отварами или нанимать эльфов, чтобы удовлетворяли вовремя? О таком Майтимо и думать боялся, но Феанор способен на многое во имя чести своего рода. В "его род", конечно, не входили другие дети Финвэ.       — Финьо твой передал, что у него всё неплохо, за исключением заметной тоски по тебе.       — Так и сказал?       — Только первое, второе заметно и без слов. А ещё хотел бы увидеть тебя. Я рассказал ему очередную легенду атар, иначе бы он сорвался прямо оттуда.       Маэдрос, наконец, улыбнулся. Скучает, ждёт, хочет встречи. Но улыбка эта дополнилась слезами. Отец.       — Мне жаль, Нельо. Он не слышит нас и не хочет слушать. У него совершенно другие взгляды и принципы, ты и сам знаешь об этом лучше.       Старший ничего не ответил, ком в горле и мысли в разные стороны. Наверное такую же боль ощущает его Финьо с того дня, как увидел рядом с незнакомой эльфийкой. Не такого он желал своему возлюбленному. Пусть найдет другую пару, пусть будет счастлив, пусть только один Майтимо страдает. Но на памяти эльфа - нолдор любят лишь однажды, за исключением, пока что, Финвэ.

***

      Важная поездка с семьей снова обернулась для Майтимо закрытой дверью. Он уже привык, что большинство торжеств, семейных вылазок и мероприятий для него противопоказаны. Больше не просил отца взять его хотя бы в последний раз, только прощался с мамой и братьями, возвращаясь к себе. Но страдал от этого не только старший. Второй сын тоже был вынужден сидеть дома, «сторожить» Маэдроса, хотя никто из них не понимал, от кого и от чего. Рыжеволосый и словами выразить не мог, как сожалел обо всех неудобствах, которые лежали на плечах его брата. А Маглор только махал рукой да играл на арфе в его комнате, хоть что-то успокаивало и приносило радость.       — Сколько ещё понадобится времени, чтобы он понял? В противном случае, я бы обратился за помощью Валар.       — Он не станет слушать их, он даже атар своего не слушает.       — Они могли бы сберечь тебя вдали отсюда.       — Я не хочу, чтобы его гнев обрушился на невинных. Моё счастье не стоит беспокойства многих.       Маэдрос прильнул щекой к стене, устало прикрывая глаза под нежное звучание арфы. По коже пробежали мурашки от волшебной игры Макалаурэ, приятная волна прошлась по телу, собираясь где-то внизу живота, окутывая резким жаром изнутри. Эльф не придал этому значения. Ещё волна, и ещё, и вот совсем тяжело дышать; грудь сдавило, а живот превратился в сосуд для скопления боли. Нельо упал на кровать, Маглор тут же бросил инструмент и в испуге кинулся к брату.       — Майтимо, что с тобой? Лекаря позвать?       — Нет. Не нужно никого..       Глаза эльфа расширились, когда он наконец ощутил влагу между ног. Поелозив по кровати, Маэдрос заскулил, больше от осознания, что наступил тот момент — момент его полного созревания и готовности к оплодотворению. И этот момент должен был начаться в браке, но любимого альфы рядом не было, был только брат, способный помочь ему лишь в одном.       — Позови Финьо.       — Что? Ты с ума сошёл? Чем он поможет?       Маэдрос нашёл в себе силы взять брата за руку и взглянуть ему в глаза.       — Послушай, если ты сейчас не приведёшь его сюда, я могу мучиться до самого прихода отца. А там не факт, что я вообще мучиться перестану.       Маглор некоторое время с тем же испугом смотрел на Майтимо, а затем сорвался с места, захлопнув дверь в комнату и помчавшись ко второму дому, не разбирая дороги и еле минуя эльфов на своём пути. Омега остался один, его тело сводило мучительными судорогами, нагрелось оно до такой степени, что эльф стал единым раскаленным куском железа между молотом и наковальней. Получить от отца за то, что подпустил к себе альфу, или метать всё вокруг в ожидании, когда всё это кончится? Выбирать не приходится, план Феанора изначально был провальным, даже Нерданэль не раз ему говорила об этом. А матушка видела куда дальше и больше разгневанного нолдо. Для Майтимо время ожидания хоть чьего-то появления в этой комнате казалось вечным. Он уже не рассчитывал, что Финьо вот так послушается и прибежит вслед за братом, а может и вообще куда-то ушёл. Эльф на инстинктах периодически сжимал живот, но как только касался его, ситуация ухудшалась, а ладони переходили на простынь, комкая её так, что уже всё постельное белье было во многочисленных складках. Послышались разговоры за окном. Всё ближе и громче. Затем и вовсе утихли, после чего дверь в комнату открылась. Измученный болью и жгучим возбуждением, отнюдь не самым приятным, Нельо нашёл в себе силы взглянуть в дверной проём. В нём точно также неподвижно замер Финьо, Маглора рядом не было, да и быть сейчас не должно. Запах ударил по рецепторам омеги, отчего тот заскулил громче, пряча краснеющее от жара лицо в подушку. Неторопливо, чтобы не спугнуть, альфа сделал шаг в комнату, закрывая за собой дверь изнутри и опускаясь рядом с Майтимо. Расспрашивать его сейчас было бы глупо, итак понятно, что его вины в этом нет, что под давлением отца он был вынужден молчать и отстраниться ото всех. Фингон нежно коснулся растрепанных рыжих волос, убирая их с лица эльфа, который потянулся к ладони и прильнул к ней щекой. Они вновь столкнулись взглядами. Тяжелая ситуация и уважение к омеге не позволяли перейти к чему-то большему.       — Ты.. приятно пахнешь, Финьо, — Маэдрос придвинулся ближе, укладывая голову на колени возлюбленного. — Так ярко, я никогда подобного не ощущал.       — Твой запах, Майтимо, мне тоже бьет в голову. Феанаро убьёт нас прежде, чем успеет разобраться во всей ситуации. Всё, что я могу сейчас сделать — побыть с тобой тут.       Альфа поглаживал омегу по голове, пытаясь отчасти успокоить. Он и не знал, как вести себя, но делал то, что считал правильным. Единственным выходом было сохранить Нельо в безопасности, даже если они оба сейчас сходит с ума внутри. С каждой минутой нахождение в этой комнате было подобно нахождению в заточении, когда хочется сорвать оковы и выйти на свободу. Вот только цена этой свободы могла быть слишком высокой.       — Я не могу больше, Финьо, у меня болит всё. И так странно внизу, неприятно и мокро. Мне хочется обнимать тебя вечно, вдыхать твой запах, но ещё сильнее мне хочется..       Маэдрос поднимает голову с колен альфы и подползает к нему, усаживаясь на колени, руками осторожно касается плеч, неловко сжимая. Через тонкий слой домашней одежды, которую Фингон не успел сменить, он чувствует влагу. Теперь ткань пропиталась омегой бесповоротно и непонятно вообще, как он дойдет в этом до дома. Но сейчас его руки уверенно ложатся на запястья Майтимо и убирают со своих плеч, удерживая.       — Ты с ума сошёл? Тебе жизнь не дорога? Майтимо, одумайся, одна ошибка может понести за собой кучу бед.       — Я не нравлюсь тебе?       — Нравишься, поэтому я не хочу рисковать тобой.       — Я должен стать свободным. Доказать ему, что тоже имею право быть счастливым, что могу выбирать партнёра сам, даже если у нас одна кровь. Он же все равно не считает твоего атар за брата, мы можем быть вместе, просто помоги мне почувствовать себя счастливым хотя бы сейчас. Потом такого шанса у меня не будет.       Фингон думает недолго, отпуская руки омеги и больше ему не препятствуя. Сам прижимает ближе, касается кончиком носа шеи, вдыхая и окончательно теряя рассудок. Ладонями плавно скользит по спине вверх, оттягивая ворот безразмерных одежд и оголяя плечо, покрытое веснушками. Касается губами нежной кожи, целует, не выпуская из объятий, словно свою собственность. Отчасти, так и было, вот только Финьо никогда бы не стал удерживать насильно. Омега в руках изнывал и тихо стонал, цеплялся за одежду альфы и подставлялся под горячие губы и язык, закидывая голову и елозя на коленях возлюбленного. Но каждый раз его останавливали крепкой хваткой, чтобы не торопиться.       От вещей Маэдроса избавили как можно скорее из-за неудобства в данное время. Финьо полностью рассмотрел уже лежащего на кровати обнаженного омегу, который сдвигал ноги, чтобы хоть как-то прикрыться от столь пристального взгляда. Любое прикосновение влекло за собой шумные стоны и тихий писк, влажный язык коснулся потвердевших сосков, и звуки превратились в полноценный стон. Майтимо дернулся, раскинувшись на кровати и цепляясь за всё, что попадалось под руки. Альфа коснулся бёдер омеги, огладил снизу и развёл его ноги в стороны, покусывая чувствительную грудь, опускаясь всё ниже, пока не остановился на животике, целуя его. Пальцы Финьо прошлись по внутренней стороне бедра, коснулись влажной промежности, собирая выделяющуюся смазку, а затем со всей возможной аккуратностью один из них вошел в узкое лоно омеги. Благодаря природным особенностям Маэдрос нисколько не ощущал боли, это только подогревало его желание, он не прекращал извиваться и одаривать альфу стонами, оставив на нём уже несколько царапин из-за нетерпения. Второй, третий, точно также не доставили никакого дискомфорта, и благодарен за это омега был своему партнеру, который умел терпеть, ставя ощущения Майтимо выше своего возбуждения. Пальцы скользили внутри всё быстрее, отчего влажные звуки внизу были громче стонов, и вскоре их приглушили поцелуем. Чистым, чувственным поцелуем, о котором омега так давно мечтал, но получить не мог. Они словно слились в единое целое, не желая отстраняться друг от друга. Финьо всё-таки пришлось сделать это, когда оба уже были на пределе терпения.       Альфа притянул возлюбленного, вновь усаживая его на себя и приподнимая за ягодицы, всё не решаясь перебороть свою заботу и желание сохранить это тело в чистоте и невинности, но вот Майтимо был другого мнения и нетерпеливо опустился ниже. Член прошёлся между ягодиц омеги, а затем ещё несколько раз, и всё это под тихие просьбы поскорее избавить от так и не прошедшей боли. Финьо мог устоять перед чем угодно, но только не перед тихим возбужденным голосом своего омеги. Он плавно толкнулся в горячее нутро, но ждать Нельо не хотел, сам опустился, с ощущением легкого дискомфорта принимая полностью. Двигаться никто не спешил, вновь слившись в долгом поцелуе, они привыкали друг к другу и к новым чувствам, что появлялись между ними каждую секунду, нарастали и стремительно укреплялись. Они смогли удержать то, что зарождалось ещё давно, смогли переступить через все запреты и дать волю накопившемуся за долгие годы. Первые толчки не особо запомнились для Майтимо, после них эльф сорвался, рывками поднимаясь и опускаясь, не без помощи крепких рук альфы, что не давали ему сбиваться и уставать. В моменты близости не хотелось думать ни о чём, ни о каких проблемах, которые возможны в скором будущем. Хотелось только отдать себя полностью любимому, доверить свое тело и душу, доказать свои чувства и разделить с ним самые яркие ощущения. Вскоре инициатива перешла к Финьо, в порыве он осторожно толкнул омегу обратно на кровать, взяв за руки, вновь вошёл, только теперь со значительно увеличившимся темпом, со всей своей природой вдалбливаясь в податливое влажное тело уже ничего не соображающего Майтимо. Взгляд альфы вновь, как и до случившегося между ними, стал серьёзным.       — Майтимо, ты правда готов? Если нет, то скажи прямо.       — Я хочу, Финьо. У нас появится шанс, что он меня не тронет. И я.. мечтаю об этом, правда, — с отдышкой и через стоны проговорил Маэдрос, теплым взглядом одаривая эльфа.       Несколько резких толчков, и альфа кончает глубоко, не выходя, цепляя омегу изнутри и с новыми силами продолжая. Сколько времени на это ушло, не знал никто, но оба вымотались так, что обессиленно обнимались около часа, и благо, что Финьо не уснул, иначе пробуждение могло бы быть не самым лучшим и безопасным. А вот Майтимо удобно устроился на его груди и крепко-крепко спал почти с момента разрыва сцепки. Будить его не хотелось, но оставлять тут тоже нельзя. Тем более одного. Фингон принял решение для начала поставить в известность своего отца, в чьей поддержке и понимании он был уверен. Скорее всего, Феанор просто откажется от сына, беременные омеги и эльфийки были неприкосновенными, и даже на родителей распространялось это правило, никто не хотел отвечать перед Валар и подвергаться суду. И это было бы наилучшим выходом, ведь только так они смогут быть счастливы и свободны. Остальное неважно.