Трудности адаптации

      — Знаешь, Кю, — прошептал Чанмин, выглядывая из-за куста и осматривая школьный двор, — трагедия наша в том, что убивать нас с тобой сейчас будут не за гуманистические убеждения, а за цвет крыльев. Страдать за убеждения я согласен, но умирать за то, какими мы родились? Даже население Земли почти пришло к мысли, что это зашквар.       Кюхён промолчал, стараясь запихнуть в битком набитый рюкзак последнюю бутылку глифта. Война войной, но бросить полный тайник запрещённых богатств он не мог, а Чанмин не мог бросить его, поэтому они сидели в кустах рядом с общежитием, пока всю школу лихорадило в ожидании битвы.       — Хотя я не знаю, используют ли они ещё слово «зашквар», их мода такая непо...       — Будь другом, заткнись.       Титаническим усилием воли Чанмин заткнулся; не зная, как ещё справиться с волнением, он принялся теребить пряжку чокера. Когда Кюхён наконец застегнул рюкзак, Чанмин напоследок пошарил в тайнике — небольшом железном сундуке, зарытом в землю — и положил в карман пальто сборник непристойных гравюр. Сложно угадать, что тебе пригодится в жизни и что обрадует Мисселину сильнее всего.       По двору то и дело пробегали преподаватели и старшие ангелы — та самая дополнительная армия Кроули. Чанмин с Кюхёном никак не могли выбрать момент для бегства, а время поджимало: с запада всё громче звучал гул наступающей армии — крики, рёв пламени, какой-то рык. Пора было убираться, пока ещё оставался шанс проскользнуть сквозь кордоны и прорваться к своим.       Кюхён внезапно спросил:       — А если мы встретим Минхо или Шивона? Как ты думаешь, они нападут?       — Нет, — ответил Чанмин не думая. — Пропустят.       — Блажен, кто верует.       Помедлив, Чанмин отвлёкся от двора и внимательно посмотрел на Кюхёна. Тот скептически хмурился.       — Приди в себя, это… — он хотел сказать «наши друзья», но что-то заставило изменить фразу, — это же Милаш Минхо и Святой Шивон! Максимум задницы надерут, но не убьют же.       С тяжким вздохом Кюхён поправил лямки рюкзака.       — Покровительство ангелов в обмен на задницы. Как низко мы пали.       — Только не говори им, что ещё в детстве мы предвидели войну и корыстно завязали дружбу. Не хочу разбить их сердечки.       Уже не хмурый Кюхён улыбнулся, готовый подхватить шутку, и в этот момент нечто огненное просвистело высоко над их головами и с грохотом врезалось в общежитие.       Позади упало несколько огромных кусков камня, спины окатило градом обломков поменьше — очень больно, но крылья не поломало. Демоны взлетели и рванули к крепостной стене, отделяющей территорию школы от плато, чтобы перелететь через свободный от лучников участок. Однако защитники школы то ли приняли их за авангард армии Сатаны, то ли получили приказ ловить дезертиров. До стены оставались считанные метры, когда десяток белокрылых воинов окружил их и буквально прибил к земле древками копий. Кюхён отчаянно вырывался и заслужил золотую нить на шею, Чанмин благоразумно сдался почти сразу, но всё равно получил сапогом по рёбрам.       — Ничтожества! — прогрохотал один из ангелов, видимо, старший отряда. — Сначала предаёте, а потом ноете, что ангелы вас не понимают!       Зато избивать тех, кто слабее, было отличным способом достичь понимания, но прежде чем прижатый к земле Чанмин успел это озвучить, на территорию прорвалась армия демонов.       Про них с Кюхёном мгновенно забыли. Под звон оружия и яростные крики Чанмин помог ему снять нить, они перелетели через стену, однако сражение шло и на плато, и в воздухе над ним, и нигде больше не было безопасного места. Более того, для бегства это оказался самый неудачный участок стены — именно его адская армия выбрала для прорыва, и бой здесь кипел жарче всего. С севера к ангелам летело подкрепление, пришлось опуститься на землю, чтобы не столкнуться с ним первыми.       Небо из сизого стало багровым, поднялся ветер. Лицо Кюхёна озарила первая молния, он расправил крылья и вытащил из ножен ятаган.       — Удачи, дружище. Встретимся дома.       — Береги бухло, — с нежностью откликнулся Чанмин, обнажая собственный меч.       Сражаться бок о бок удалось недолго: Кюхёна оттеснили в сторону, и в один момент, когда Чанмин оглушил своего противника и смог осмотреться, в окружающем хаосе он не нашёл ни следа друга.       — Он просто отступил куда-то, — сказал себе Чанмин.       Пришлось пробиваться одному.       Больше всего на свете хотелось закрыть глаза и уши и с громкими воплями побежать вперёд, уповая на то, что удача любит дураков. Сражаться против тех, кого он знал большую часть жизни, было выше его сил. Это было безумием, нереальностью, полным абсурдом. Ещё недавно они худо-бедно жили вместе, с кем-то даже хорошо общались, а потом очень быстро всё, что между ними было, стёрлось в пыль. Да, сентиментально и глупо. Кюхён всегда укорял, что однажды доброта его погубит, и, похоже, этот день настал.       Ранив следующего ангела в бок и тем самым убедив его отстать (ценой собственного задетого плеча, правого, между прочим, а он был правшой), он всё-таки закрыл глаза, но не из трусости, а потому что ветер залепил их песком и пылью. Земля под ногами задрожала, Чанмин с трудом продрал веки и поднял голову: огромная шипастая демоница отсалютовала ему палицей и обрушила её на раненого ангела, который пытался взять реванш и ударить сзади. С благодарностью кивнув соплеменнице, Чанмин заметил, что в воздухе стало посвободнее, взлетел и тут же едва не лишился головы: незнакомый ангел в золотой хламиде размахивал мечом с таким пылом, словно Чанмин был его кровным врагом. Одолеть не удавалось — поганец отлично дрался — и сбежать тоже не выходило.       — Да какое плохое зло я тебе сделал?! — возмутился Чанмин, когда золотая хламида отогнала его от школы на изрядное расстояние и вынудила опуститься на парящий островок, покрытый горящими деревьями и высокими острыми скалами, словно редкими зубами.       Ангел вместо ответа выбил у него меч хитрым приёмом. Не то чтобы Чанмину не давалось искусство войны, нет, он был хорош, просто этот боевой петух оказался слишком хорош, а рана ведущей руки заживала не так быстро, как требовалось для выживания. Дело было плохо, гуманистические убеждения стремительно теряли привлекательность, но тут Госпожа Удача доказала, что на неё действительно стоило уповать: то ли с небес, то ли со стороны битвы прилетела раздвоенная пурпурная молния, взорвала вершины пары ближайших скал, и ангел в золотой хламиде заживо получил величественное гранитное надгробие. Вовремя отскочившего демона только слегка оцарапало.       — Спасибо, — с чувством сказал Чанмин, обращаясь к небесам, а затем на всякий случай адресовал то же самое бездне около обрыва и просто в пространство — кто бы ни послал ему эту молнию, он заслуживал доброго слова. Подобрал меч. Взмахнув крыльями, вспрыгнул на ангельское надгробие и обнаружил за ним внизу не просто отвесный обрыв, как ему показалось раньше, а небольшой карниз, прилепившийся к боку островка, как древесный гриб — к стволу дерева. Отличное место, чтобы перевести дух.       Туда тоже насыпало гранитных обломков, и немало — карниз скрылся почти полностью. Чанмин спрыгнул на каменную горку, очень похожую на ангельское надгробие, сплюнул кровь из разбитого рта и готов уже был вложить меч в ножны, как вдруг замер: что-то было не так.       За ним следили.       Он резко развернулся, держа меч наготове, и на дальнем краю карниза, раньше скрытом от его глаз нависшей скалой, увидел бескрылого парня в светлой одежде. Гранитная крошка заканчивалась около пальцев его босых ног, парень стоял у самого обрыва, но испуганным не выглядел. Он сжимал в кулаке обугленную ветку и смотрел так, что Чанмин поёжился: воина с таким бешеным взглядом можно выпускать хоть на Люцифера. Лично Чанмин на Люцифера бы не пошёл. Если смотрит как на врага — значит, ангел, но куда делись крылья? Почему Чанмин не почувствовал его присутствие, только взгляд? И что он здесь забыл?       — Ты в порядке? — видит Шепфа, сегодня хоть кто-то должен попытаться решить вопрос миром.       Парень не ответил. Подозрительно сощуренные карие глаза проследили, как меч демона отправляется в ножны, и только потом он опустил своё жалкое оружие, да и то ненамного. Сама бдительность. Сочтя незнакомца безобидным, Чанмин проворно спустился к нему, балансируя крыльями на шатких камнях и игнорируя снова поднятую ветку. В самом низу он едва не споткнулся о ногу в чёрном сапоге, которая торчала из гранитных обломков совсем как нога в сапоге золотом. Надо же, двоих одним махом!       — Да всё уже, расслабься, не тронут тебя. Иди сюда, упадёшь же, — островок сам по себе плавно развернулся так, что с карниза стала видна школа. Теперь это было не укрытие, а обзорная площадка с хорошим видом. — Крылья где потерял?       Поколебавшись, парень наконец опустил ветку. Подойдя на шажок ближе, он на одном дыхании выпалил:       — Где я? И кто ты? Что здесь происходит?       Опешив, Чанмин попытался заглянуть ему за левое плечо. За правое. Парень каждый раз отшатывался, стараясь не выпускать его из поля зрения и не подпускать вплотную, на крохотном пятачке ровной скалы это было трудно, но он справлялся. Чанмин резко взлетел, заставив его пригнуться от неожиданности, и всё-таки разглядел что хотел: на спине футболка была чистой, без крови или ещё чего, и целой, никаких разрезов под крылья. С ума сойти. Чанмин вернулся на карниз и запустил пальцы в волосы, разглядывая найдёныша. Можно было велеть ему раздеться, чтобы быть уверенным в том, что чутьё не обманывают никакие амулеты, но Чанмин и так понимал причину.       Небеса и преисподняя могли воевать сколько угодно, но это не мешало землянам умирать и оказываться здесь. Вот только встречать новичков должны были учителя, да и сам остров, где они появлялись, вообще-то находился далеко на юге, почему эту душу принесло сюда? Доставка почти к самым воротам школы. Ясно, почему присутствие не замечалось — замечать пока было нечего, силы не пробудились.       Чанмин молитвенно сложил руки перед собой, растянул окровавленные губы в доброжелательной улыбке и постарался изобразить кроткие интонации Мисселины.       — Дитя, добро пожаловать в школу ангелов и демонов!       За спиной будто гром разразился, Чанмин резко обернулся и благодаря тому, что островок парил выше уровня школы, увидел, что один из корпусов общежития просто перестал быть, разрушенный гигантскими огненными шарами. От пылающих руин во все стороны разлетались крылатые фигурки. Именно в этом корпусе Чанмину и Кюхёну было велено смирно сидеть вместе с другими не желавшими сражаться учениками, пока Кроули решал небольшую проблемку в виде армии Сатаны под окнами.       — Так, всё, нет, — он замахал руками на ничего не понимающего парня. — Приём окончен, общаги нет, мест на бюджете тоже нет, ждём вас на вступительные в следующем году!       Он протянул к нему руку, чтобы столкнуть в бездну (надеясь, что он не подойдёт и душа перенесётся куда положено), но незнакомцу как раз надоело мельтешение перед лицом, и он схватил Чанмина за предплечье.       — Пожалуйста, объясни нормально! Где я и что мне теперь делать?       Объяснять не хотелось, хотелось улететь подальше, потому что островок дрейфовал всё ближе к школе, и слух уже различал звуки боя. Сейчас у Чанмина ещё оставались шансы добраться до дома, но улететь означало бросить этого парня на растерзание. Теперь его глаза так напоминали глаза умильного котёнка... Или щенка. Точно. Если Чанмин был демоном, это ещё не означало, что он мог пнуть щенка.       — Ты умер и попал на небеса. Соболезную.       — Если это небеса, то…       — А, у нас тут война. Меня зовут Чанмин, я рождён демоном и тоже учусь здесь.       — Я Юнхо.       — Очень приятно, Юнхо, отпусти мою руку.       Тот поспешно разжал пальцы. Одёрнув рукав пальто, Чанмин продолжил:       — В ваших школах сдают вступительные экзамены, но у нас ты сдашь только экспресс-тест.       — Какой?       — Простой, — улыбнулся Чанмин и столкнул его с обрыва.       С коротким вскриком Юнхо упал в бездну чернильно-чёрных грозовых туч. Чанмин начал мысленный отсчёт. Прежде чем он добрался до тридцати, Юнхо появился вновь и скоро поравнялся с карнизом, тяжело взмахивая грязно-серыми крыльями. Щенячьих глазок как не бывало, вернулся взгляд бешеной собаки, и Чанмин от всего сердца порадовался, что в падении парень выронил ветку. Иначе ею бы он Чанмина и отблагодарил.       — Поздравляю, ты прошёл тест!       Едва Юнхо ступил на карниз и двинулся на него, серые крылья обратились в пыль. Чанмин мгновенно взлетел и завис в метре над новичком. Надо же, только что умер, но всё ещё полон решимости бороться за жизнь!       — Это были временные крылья, они просто показали, что ты годен. Больше не появятся. У тебя должны вырасти свои, постоянные, — он с сомнением смерил Юнхо взглядом, — но я не преподаватель… Не знаю, как их вытащить. А может, тебя нужно выбесить как следует?       — Придумай другой способ, потому что ты меня уже выбесил!       С громким хохотом, довольный признанием своих дипломатических способностей, Чанмин кувыркнулся в воздухе.       — Не рычи, щеночек, как умею, так и помогаю. Я вообще-то прорывался домой в ад, а тут ты и твои жалобные глазки.       — У меня не жалобные глазки.       — Жалобные, очень жалобные. Видел бы ты себя со стороны.       Юнхо что-то проворчал и сел на камень, чтобы смахнуть с босых подошв колкую гранитную крошку.        Багровое небо то и дело распарывали молнии, ветер грозил превратиться в ураган. Чанмин глянул на школу: она стала ещё ближе, а прямо к их островку на большой высоте летела группа ангелов. Заметили?!       — Замри! — Чанмин почти упал на Юнхо и, повалив на камни, распростёр над ним крыло: в отличие от его запылённого пальто, светлая одежда слишком выделялась на серо-чёрном граните, не хватало только попасться ангелам из-за этого. Юнхо начал вырываться, но быстро смекнул, что к чему, и сжался в комок, стараясь занять поменьше места. Кивнув, Чанмин отпустил его плечи и отметил, что рана на собственном плече уже почти зажила.       — Так и лежи.       В отличие от демона, по правилам новичку-Непризнанному ничего не грозило, но теперь Чанмин не был уверен, что белокрылые удосужатся разобраться в его происхождении. А жаль, было бы славно оставить его им и скрыться.       — Спасибо, — сказал Юнхо.       — А?       — Ты спас меня от этого… демона, да? У него тоже были чёрные крылья.       Чанмин кивнул, словно сам метнул молнию и поразил справедливой карой двух злодеев, как заправский громовержец.       — Если в общих чертах, то чёрные крылья у демонов, белые у ангелов, серые у Непризнанных. Ты Непризнанный, потому что тебя ещё не признали ни небеса, ни преисподняя. После выпуска из школы придётся выбрать сторону.       — Спасибо.       — Теперь-то за что?       — За то, что остался со мной.       Рот открылся сам собой: какая наглость — благодарить так, словно Чанмин поклялся никогда его не бросать! Может быть, он как раз собирался улететь. Такие слова вообще-то обязывают, это что, манипуляция?       Юнхо смотрел открыто и честно. Немного поразмыслив, Чанмин решил не ругаться и прикрыл рот. Смертный, что с него взять. Да и приятно такое слышать, сразу чувствуешь себя очень хорошим.       Покончив с реверансами, Юнхо завороженно уставился на крыло над собой. Чанмин осторожно посмотрел наверх: ангелы зависли аккурат над ними, но пока не заметили. Он отвернулся, чуть шевельнул крыльями, укрывая понадёжнее, и тут Юнхо погладил чёрные перья.       — Тёплые...       — Не трогай.       Такие прикосновения расценивались как вторжение в личное пространство, всё равно что для людей потрогать волосы случайного прохожего, но учить новичка этикету он не собирался, голову занимало другое: что дальше? Стоит ему взлететь, как кто-нибудь решит, что за сегодняшний день стяжал маловато славы и для попадания в легенду не хватает только головы вот этого демона. Один он бы рискнул, но бескрылый Юнхо превратит его в беззащитное вьючное животное. Если всё же повезёт остаться незамеченными, то куда отправиться? До ада ему не дотянуть, крылья не выдержат нести двойной вес так долго. Заброшенный город? Близко, но очень опасно. Другой остров? Пещеры? Возможно, но... Чёрт, этот человек явно никогда не видел птичьих крыльев: прикоснулся одной ладонью к плечевым перьям, другой — к основным маховым. По спине побежали мурашки.       — Юнхо.       — М-м?       — Руки убрал.       — Извини. Я хотел прикинуть размеры перьев не касаясь, но мне тут темно, и я ошибся с расстоянием, а раз уж всё равно коснулся…       Он прижал руки к груди — ни дать ни взять щенок, поджимающий лапы перед взрослым псом. Чанмин вздохнул. Пока что лучшим вариантом оставалось зарыться в каменные обломки к дохлому сородичу и там дождаться чьей-нибудь победы. Юнхо смотрел на него доверчиво, словно не сомневался, что Чанмин найдёт самое лучшее решение, а значит, ему самому совершенно не о чем беспокоиться, можно улыбаться и гладить птичку. Когда это он успел решить, что теперь Чанмин его друг?       — Они улетели, — сообщил Юнхо, выглянув из-за крыла. Чанмин сложил крылья и встал.       — Собирайся, мы покидаем это гостеприимное местечко.       Шорох наверху заставил их обоих поднять головы. При виде белых крыльев Чанмин отвёл руку назад, готовый ударить энергией, но разглядев лицо, расслабился: на обрыве стояла Сон Цянь, такая же ученица. Позавчера ночью они воровали с кухни мясные булочки и травили похабные анекдоты краснеющему Шивону.       — Привет, Сон Цянь!       Девушка без лишних слов метнула в них два ядовито-зелёных сгустка энергии, которые держала за спиной.       Чанмин едва успел прикрыться одним крылом и заслонить Юнхо другим, как горько об этом пожалел. Сгустки впитались в чёрные перья, крылья до самой спины пронзила боль, Чанмин со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и упал на колени, словно придавленный колоссальным весом. Не верилось, что он в самом деле так поступил. Нужно было припасть к горке или прыгнуть назад и оттуда взлететь, не его забота, что Юнхо было некуда откатиться и что он, не успевая даже встать, закрывал голову руками. Чанмин не знал способности Сон Цянь, он должен был спасать себя!       Над ладонями Сон Цянь засияли новые огни. Вскочивший Юнхо принялся кидать в неё куски гранита.       Несмотря на боль, Чанмин беззвучно рассмеялся: в школе учили разным стилям боя — и на оружии, и ударами энергии, и крылоборству, но ни один из них не предусматривал, что в тебя будут кидаться камнями, а Юнхо ещё и попадал в цель. Сон Цянь попятилась, в следующий миг на неё коршуном спикировал Шивон, и ангелы, сцепившись, пропали из вида. Позор Кюхёну, сомневающемуся в друзьях.       — Чанмин! — снова эти глаза. Юнхо опустился рядом и заглянул ему в лицо. Он выглядел так, словно стал свидетелем катастрофы.       — Ничего страшного, — выдавил Чанмин, наблюдая, как перья осыпаются подобно осенней листве и крылья обнажаются почти на треть длины. Чтобы не видеть этой мерзости, он отвёл их назад. Всё, полёты отменяются. Чёртова Сон Цянь, как она могла оставить его на войне с лысыми крыльями? Это же почти убийство!       — Ты… Ты теперь не сможешь летать? Почему ты это сделал? Я бы нормально жил с лысиной!       Потому что ангелам тоже нельзя пинать щенков. Никому нельзя пинать щенков.       — Бессмертные умирают, только если их действительно хотят убить. Отрастут мои перья, подожди немного, — Чанмин сел прямее и потёр лоб, пытаясь отвлечься от мерзкой тяжести в крыльях. Шевелить ими больше не получалось, они превратились в безжизненный груз. Горло почему-то сжало, сердце стучало всё быстрее и быстрее.       — Чанмин…       Голос Юнхо упал, словно позади Чанмина возникла армия серафимов. Демон невольно оглянулся, да так и застыл, увидев свои крылья.       Начиная с кончиков плоть слезала, открывая кость, а кость следом осыпалась, словно пепел с сигареты.       Сон Цянь действительно хотела их убить.       — Отруби их!       — Что?! — Юнхо вскочил.       — Руби!!! Под корень! Оно не остановится!       Чанмин ожидал отказа, ступора, растерянного лепета, но Юнхо тут же взялся за рукоять меча и вытащил его из ножен, обошёл демона, расставил ноги пошире и поднял клинок; наверняка именно с такими перекошенными лицами земные рыцари шли убивать драконов. Чанмин взял в зубы воротник пальто и кивнул. Только бы Шивон не вернулся сейчас — неминуемо решит, что у них казнь.       … Всё кончилось не сразу, но быстро. Меч он в руках явно никогда не держал, да и топор вряд ли доводилось — рубил неумело, однако силой Шепфа не обделил.       — Х-хорошим палачом будешь, — прохрипел Чанмин, пытаясь встать с четверенек, но дрожащие руки и ноги не могли оторваться от камня. Рубашку и пальто на спине пропитывала горячая кровь. Устав от попыток подняться, он сгорбился, сдаваясь; алые капли стекли по шее и упали в пепел, который минуту назад был его крыльями. Боль не давала передышки, она становилась только сильнее — раздирая спину, начинали расти новые крылья.       Юнхо топтался рядом, не зная, что теперь делать. Чанмин зажмурился и закусил губу. Он не станет кричать перед Непризнанным. Ни за что.       Обычно рождённые в аду хорошо переносили боль, но только не Чанмин. Его чувствительность была выше, чем у любого другого бессмертного, которого он знал; он избегал всего, что могло привести к травме или ранению, за это над ним смеялись, но Чанмину было плевать. А теперь он пережил боль, сравнимую разве что с болью от потери конечности, и это ещё не было концом.       Лучше бы не спасал его. Лучше бы не вмешивался. А раз вмешался на свою голову, то хоть сейчас остался бы в стороне! Юнхо ведь пытался закрыться руками, отличная была идея. Отрубил бы ему руки, которые хозяин не умеет держать при себе — ничего, отросли бы потом, а если бы не отросли, то не его печаль. Он что, ангел — на войне спасать не себя или близких, а чужака? Но нет, спас и теперь корчился здесь, беспомощный, как младенец, лёгкая добыча для любого врага.       Судя по шуршанию мелких камешков, Юнхо снова сел рядом.       В груди закипала ненависть. К Сон Цянь, к Юнхо, ко всему на свете. Чанмин охотно погрузился в неё: ненависть — это лучше, чем боль и страх от предательства и собственной глупости. До нападения Сон Цянь всё было словно понарошку, словно не касалось его по-настоящему. Пытаясь сбежать, сражаясь, помогая Юнхо, он на самом деле ничего не понимал и только из-за этого мог вести себя так легкомысленно. Больше этого не повторится. Он улетит, как только вырастут крылья, и не оглянется. С него хватит. Все те, кто требовал независимости преисподней от небес, были правы. Им с ангелами до того не по пути, что только такой идиот, как Чанмин, мог в этом сомневаться.       На плечо легла чужая ладонь. Чанмин дёрнул плечом, сбрасывая руку Юнхо, и едва не заскулил от новой острой боли, которая мгновенно последовала за резким движением.       — Чанмин, это впервые?       — Отвали...       Какое ему дело, впервые или не впервые?!       — Чанмин. Демоны и ангелы могут восстановиться после любых ран?       — Давай я… оторву тебе… голову… и ты… проверишь… сам!       Боль требовала внимания, ненависть требовала вкусить её сполна. Чанмин сжал кулаки, царапаясь об острый щебень.       — Что за магия у этой девушки?       — Это не… магия.       — Ты тоже так можешь?       — Нет...       — Что ты можешь?       — В рожу тебе... дать.       — Но ты же вызвал камнепад? — снова ладонь на плече.       — Руку убери! — вызверился Чанмин, открывая глаза. На лице Юнхо была написана сосредоточенность и… сострадание. Чанмин едва не задохнулся от ярости. Жалеть его вздумал?       — Я сказал — убери руку, или я её оторву!       — Извини. Кстати, у тебя красивые крылья.       Чанмин запоздало понял, что после вопроса про камнепад начал чувствовать крылья совсем как раньше. На пробу шевельнув ими, он не ощутил ничего необычного; боль затихала. Довольный Юнхо потянулся и с хрустом размял пальцы, демонстрируя, что его руки остались при нём.       Вот оно что — Непризнанный успокаивал его: отвечая на вопросы и злясь на прикосновения, он отвлекался от боли. Чанмин сел поудобнее, облизнул прокушенную губу, смущённо почесал затылок и посмотрел на Юнхо с опаской.       Тот выглядел бледновато, но в целом держался молодцом. Чанмин придвинулся к нему почти вплотную и с подозрением спросил:       — Что ты такое?       Слишком крепкие нервы. Профессиональный солдат? Маньяк? Серафим под прикрытием?       Юнхо моргнул.       — Я хореограф, у меня своя студия. Была. Или есть... Нет, была. Юридически после моей смерти она уже не моя, — парень понуро опустил голову, а потом обхватил колени руками и отвернулся. Чанмин приподнял брови: до этого момента Юнхо не слишком огорчала собственная смерть, война мифических (для него) существ и угроза умереть повторно, но стоило вспомнить, что танцевальная студия больше не его — и вот, пожалуйста. Никогда не знаешь, что станет последней каплей.       Чанмин неловко похлопал его по спине, взял меч и взглянул на школу. Она не приближалась, островок замер на месте, не долетев совсем немного. Битва продолжалась, как и природные катаклизмы: на его глазах от территории откололся огромный кусок скалы и обрушился в бездну вместе с частью крепостной стены. Небеса были уже не багровыми, а кроваво-красными, как в аду, однако ставший родным пейзаж демона не обрадовал. Игнорируя не до конца зажившую спину, он взлетел туда, где стояла Сон Цянь, и в полёте хорошенько отряхнул крылья от крови; судя по удивлённому возгласу, кровавый дождик отвлёк Юнхо от оплакивания потерь.       Ни бывшей подруги, ни верного Шивона — здесь не было никого и ничего, кроме нескольких перьев, ярко белевших на выжженной земле. Если бы Шивон победил, он бы сразу вернулся. А Кюхён? Он долетел до дома? А как остальные? Может, стоило вернуться? Чанмин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, напомнив себе, что пустые переживания бесполезны. За спиной зашуршало, он оглянулся вниз и увидел Юнхо, который тщетно пытался дотянуться до края скалы.       — Решил, что я тебя брошу? — ухмыльнулся Чанмин и подал руку.       — Нет, — пропыхтел тот, — ты сказал, что мы должны покинуть это место.       — Верно. Слушай, а почему ты не испугался, когда узнал, что я демон? На Земле у нас почему-то плохая репутация.       Выбравшись, Юнхо отряхнул ладони.       — Я сужу по поступкам.       Чанмин уважительно хмыкнул. Взглянул на кучу камней перед собой, очень похожую на ту, которую они оставили на карнизе, и улыбнулся.       — Юнхо, для тебя есть дело. Иди-ка сюда.       Они обошли надгробие.       — Видишь сапог?       — Вижу… это же нога! Там труп?!       — Он просто прилёг отдохнуть. Прикрой его камнями, а то Шивон обидится, если это его родственник. Шивон — это машина убийства, которая нас спасла... А я буду следить, чтобы никто не напал, — Чанмин воинственно поднял меч, как бы говоря, что пошинкует в капусту любого, кто посмеет помешать благородному делу захоронения. Юнхо с сомнением пожал плечами.       — Мне не трудно, но...       — А, понравился сапожок? Понимаю, роскошь на грани разорения. Знаешь, я передумал, давай откопаем вторую ногу и снимем оба сапога, — Чанмин взялся за золотой каблук и потянул. Юнхо схватил сапог за голенище, не давая снять, и отпихнул Чанмина плечом.       — Это же мародёрство!       — Он хотел меня убить, это мой законный трофей!       — Так нельзя! — возмущённо сопя, Юнхо схватил булыжник и пригрузил ногу.       Чанмин демонстративно закатил глаза и отступил, пряча улыбку. Ему нужно было немного подумать в одиночестве.       Оставив Юнхо отдавать последние почести золотой хламиде, он взлетел на один из самых высоких скальных «зубов» и осмотрелся в поисках других подходящих островков, однако нашёл кое-что получше: от школы в их сторону летела любопытная конструкция — двое несли за руки третьего, и Чанмин узнавал их всех. Он замахал руками, привлекая внимание, и спрыгнул на землю.       — Юнхо, у нас гости! Не дёргайся, это друзья. Возьми ещё те камни и выложи «здесь покоится куча золота».       — Я выложу «меня сразил великий Чанмин».       — Тогда я сражу и тебя.       — Так и знал, что ты не захочешь хвастаться. Скромность — это добродетель! — торжественно возвестил Юнхо. Чанмин закатил глаза уже по-настоящему.       Гости приземлились: весьма потрёпанные Кюхён и ангелица Боа бережно прислонили к скале окровавленного Минхо. Тот был без сознания.       — В лазарет не пробиться, около него хуже всего, — отрывисто сказала Боа и стиснула Чанмина в объятиях. Не привыкший к такому обращению от неё, демон растерялся, но потом обнял в ответ. Даже на каблуках она доставала ему только до подбородка. — Хорошо, что ты нас заметил. Я думала, тебя убили.       — Боа видела тебя с тем золотым ангелом, но потом потеряла из вида, — пояснил Кюхён.       — Кстати об этом — вы не видели Шивона?       — Нет, а ты?       — Кюхён, ты сейчас охренеешь…       — Чанмин, кто это? — перебила Боа, отпуская его.       Чанмин оглянулся. В паре шагов сиял улыбкой Юнхо.       — Знакомьтесь, это Юнхо, он Непризнанный, я его нашёл. А это Боа, Кюхён и Минхо, — Юнхо низко поклонился каждому, показывая безупречные в какой-то части Земли манеры. Жаль, Минхо не мог оценить.       — Где твои крылья, Юнхо? — к Боа вернулась её обычная деловитость.       Когда все истории были рассказаны, вернулся Шивон. Весь в крови и грязи, крылья в копоти, он выглядел как сущий демон, даже глаза сверкали так же грозно.       — Она раскаивается, — бросил он в ответ на все вопросы.       — Она пыталась нас убить, — сухо сказал Чанмин. — И я бы здесь не стоял, если бы не ты с Юнхо. Что она тебе сказала? Бес попутал?       Шивон глубоко вздохнул.       — Когда всё закончится, вам нужно будет поговорить.       — Обязательно, если она не попытается меня прикончить ещё раз.       — Юнхо, не выбирай после выпуска сторону ангелов, — вмешался Кюхён. — Видишь, у Сон Цянь бешенство, а у Шивона всепрощение. Боа и Минхоша не такие, но мы с Чанмином всё равно лучше. О, Минсок!       К ним спланировал демон, похожий на подростка. В отличие от всех остальных, на нём не было ни царапинки, только одежда слегка запылилась. Он принёс новости с поля боя; пока он рассказывал, а Боа поясняла отдельные моменты для Юнхо, Чанмин посматривал на своего найдёныша, думая о словах Кюхёна.       Этот парень наверняка встанет на путь ангела. Решительный, неглупый, с твёрдой рукой и крепкими нервами. И в то же время открытый, трогательно доверчивый и — светлый. Такой светлый, что Чанмин почти видел сияние вокруг него, как на иконах, что писали смертные. Тогда на карнизе, погружаясь в ненависть, он словно подошёл вплотную к чему-то очень опасному, но Юнхо остановил его. Без его вмешательства Чанмин сейчас был бы совсем иным, у таких состояний всегда есть последствия, особенно для демонов.        Далеко пойдёт. И почему-то Чанмину стало грустно от мысли, что однажды он увидит Юнхо на вершине блестящей карьеры: ангелы и демоны иногда могли дружить, но в конечном итоге всегда выбирали разные дороги.       Поймав его взгляд, Юнхо наклонил голову набок, словно показывая, что готов выслушать. Чанмин решил обсуждать сводку сидя рядом с Минхо, который начал приходить в себя.       — Подождите, что там происходит? — Боа подбежала к обрыву, смотря в направлении школы. За ней потянулись остальные.       — Не может быть! — закричал Кюхён. — Дочка Уокер убила Сатану!       Чанмин мгновенно оказался рядом с ними. Чтобы найти на поле боя Сатану, понадобилось время, потому что там больше не возвышался рогатый исполин — там был кто-то незнакомый, безголовый, наполовину провалившийся под землю, как в зыбучие пески. Рядом с трупом властителя ада стояла девушка с серыми крыльями. Чанмин присмотрелся и узнал скандально известную Непризнанную. Но как? Она же появилась в школе совсем недавно, как её сила могла превзойти мощь того, кому не было равных?!       — Сатана мёртв! Война больше ни к чему!       И по её слову битва прекратилась. Тишина наступила так резко, словно звук просто выключили, оставив только свист ветра. Компания на островке потрясённо смотрела на друг на друга и снова на школу, всё ещё не веря тому, что видела и слышала. Мать Уокер прокричала, что всё кончено, однако почти сразу же раздался громкий хлопок, и на этот раз Чанмин нашёл то, что искал, сразу. Не на земле, в небе. Нашёл и застыл, холодея от ужаса. Пожалуйста, только не это. Что угодно, лишь бы не он.       На вид ничего примечательного — серые крылья, серая одежда, но что-то в нём не позволяло оторвать взгляд даже на расстоянии. Он приземлился, и все головы повернулись к нему, как раньше были обращены к убийце Сатаны.       — Кто это? Почему там все встают на колени? — прошептал Юнхо.       У Чанмина пересохло в горле. Он никогда не видел это существо, но был уверен в ответе, как и в том, что самое худшее их ждало впереди.       — Мальбонте.       Шивон прикрыл рот рукой.       От скального «зуба» прихромал Минхо и опёрся на плечи Чанмина и Кюхёна. Они вместе смотрели на то, что случилось потом — как серафим пыталась убить Мальбонте, но тому оказалось нипочём даже копьё в плечо, и как он улетел, и как вслед за ним территорию покинуло большинство демонов и несколько ангелов. Они тучей пролетели над островком, заслонив на минуту тусклый свет.       Молчание нарушил Минсок.       — Так много знакомых... И даже ангелы! Мне показалось или там был Фенцио?       — Шивон, самое время что-нибудь сказать про всепрощение, — Кюхён был чернее тучи.       — Сон Цянь там точно не было.       — А если бы я полетел с ним, что бы ты сказал?       Боа развернулась на каблуках и ткнула острым ногтем Кюхёну в грудь с такой силой, что тот пошатнулся. Минхо отпустил его плечо.       — Если бы ты встал на колени, я...       — А зачем умирать несломленным, если можно согнуться и поторговаться? — перебил Чанмин. — Или встать на колени и потом подняться? Вы, ангелы, слишком гордые.       — Ты правда так считаешь? — тихо спросил Юнхо.       Никто другой не подумал всерьёз, что Чанмин и Кюхён поддерживали уход своих сородичей, жаркие споры были обычным делом для их компании, а демоны любили провоцировать, однако новичку, казалось, действительно было очень важно, последует этот конкретный демон за Мальбонте или нет. Он даже кулаки сжал.       Чанмин не мог устоять.        — Не бойся, если я и опущусь на колени, то только на твои.       Юнхо поморгал и расхохотался, запрокидывая голову. Боа улыбнулась, Шивон заметно расслабился.       — Дружище, ну не при детях же! — укорил Чанмина Кюхён.       — Я не ребёнок! — возмутился Минсок. — Я просто маленький и миленький!       — Ага, совсем как Боа.       — Кюхён, назови меня маленькой ещё раз, и позавидуешь судьбе Сатаны.       — Ничего, что у нас тут Мальбонте вернулся? — иронично поинтересовался Шивон. Минхо подмигнул ему:       — Мальбонте пришёл и ушёл, а подкаты Чанмина с нами навсегда, если Юнхо его не отошьёт.       — Юнхо, отшей его.       — Кюхён, ты мне больше не друг, — оскорбился Чанмин. — Боа, проверь его рюкзак.       — Боа, проверь его карманы!       — Вы оба, подошли ко мне!       — Юнхо, спаси меня! — воскликнул Чанмин, подталкивая Минхо к Шивону.       — Как? — с готовностью отозвался Юнхо.       Без лишних слов Чанмин схватил его за шиворот и, протащив несколько шагов, свалился с обрыва вместе с ним, раскрывая крылья уже в падении.       Позади слышались негодующие вопли. Громче всех орал Кюхён, наверняка пытаясь скрыться от карающей длани Боа.       Чанмин собирался обхватить Юнхо поперёк груди, но тот почему-то не стал этого ждать и что было сил вцепился в руку.       — Я бы извинился за внезапность, но мне не жаль! — крикнул Чанмин. Потянувшись взять Юнхо за вторую руку, он увидел на его лице не гнев или испуг, как можно было бы ожидать после теста на карнизе, а широкую шальную улыбку. И, хотя сердце сжимал страх, не мог не улыбнуться в ответ.       Скоро они уже летели над плато, быстро снижаясь. Ветер теперь гонял по поверхности не пыль, а пепел, от дыма пожаров щипало в глазах и горчило во рту. Тут и там на покрытой глубокими трещинами земле виднелись неподвижные тела с чёрными, белыми, иногда серыми крыльями. Много, слишком много. Чанмин не хотел на них смотреть, но против воли всё равно искал знакомые лица.       На самом деле он не хотел и возвращаться, но понимал, что все противники Мальбонте должны собраться в школе. Их с Кюхёном бегство сочтут дезертирством, а сражения с ангелами — переходом на сторону Сатаны, никто не поверит, что они только защищались. Однако если не вернуться в школу, будет только хуже.       У школьной стены демон крутанулся на месте и с облегчением увидел, что его разномастные друзья летят следом, быстро нагоняя. Минхо держался в воздухе сам, Кюхён сохранял солидную дистанцию с Боа.       — Тебе не опасно возвращаться? — спросил Юнхо.       — Ничего, я только сброшу посылку, и сразу обратно.       — Какую по… Чанмин!!!       Чанмин всего-то слегка ослабил хватку.       Надеясь, что на этот раз за стеной не поджидают ангелы с копьями, он продолжил полёт.