Лисье

Юнги пытается вырваться из человеческих рук, не сдерживает визга, когда лапу прожигает боль, но не перестаёт биться за свою свободу. И за жизнь своих щенков. Он сквозь пелену боли и слёз видит, как над его совсем напуганными лисятами, сбившимися в кучу на подстилке из листьев, склоняется крупный бурый волк. Лис не видит его взгляда, но чувствует тянущееся от него напряжение, видит, как волк принюхивается к его детям, нависая над ними. Юнги пытается укусить держащего его человека за руку, пинается, понимая, что находится на грани. От страха сжимается в грудной клетке, и он не сдерживается, повиснув в крепких руках, чувствуя под собой твёрдость земли. Человек что-то говорит другому, который подошёл к волку и так же склонился над лисятами, и Юнги из последних сил фокусирует взгляд. В его поле зрения вдруг попадает лис, не такой, как он, а белый и более лохматый. На его ухе желтеет что-то, похожее на цепочку. — Не бойся, — незнакомец смотрит в глаза Юнги и садится возле человека, — тебя никто не обидит. И твоих детей тоже. Они ведь твои, да? Эй, Чонгук, ну правда, перестань уже, ты ведь их пугаешь! — оборачивается он уже к волку. У Юнги темнеет в глазах постепенно, вязко заплывает сознание, и он чувствует, как лапы слабеют, хвост опускается вдоль тела. И всё тело обмякает, даже не давая возможности сопротивляться.

***

Первое, что чует омега, когда приходит в сознание, — запах. Цветочный, лесной, терпкий запах деревьев. Запах, будто он в лесу, дома. Только под лапами ощущается что-то мягкое, и это вовсе не настил из листьев. Это вообще не родная пещера с тёмными стенами и просветом впереди. Это небольшая комната с коричневой дверью, столом у окна. Юнги привстаёт на лапы, с удивлением смотря на заднюю, плотно перевязанную белой тканью. Он шевелит ею, понимая, что она почти не болит. Юнги облизывается, замечая две глубокие чаши. В одной вода, а в другой алеет большой кусок мяса. Осознание накатывает медленно, и Юнги не сдерживает скулежа, упираясь лапами в лежанку. Он не видит своих щенков, не слышит и не чует их едва уловимый, но такой знакомый запах. Юнги отшвыривает миску с мясом в сторону, выпускает когти, царапая деревянный пол. Он напуган и растерян, и слабость в дрожащих лапах никак не даёт возможности твёрдо встать и сбежать. Зато снаружи слышится треск, несильный топот, а после Юнги видит, как под дверью просовывается тёмная крупная лапа и дёргается, цепляясь за дерево. Кто-то открывает дверь. Юнги вжимается хребтом в стену, скалится, когда видит бурого волка в проёме. За ним легко закрывается дверь, без хлопка и скрипа. Волк осматривает комнату, задерживает взгляд на перевёрнутой миске и ступает к омеге. У Юнги от паники скручивается в животе, когда он чувствует его запах. Не слишком сильный, но плотный, густой и терпкий. Либо у этого чужака действительно такой природный запах, либо Юнги столкнулся с альфой во время гона. Лис рычит, прижимает к себе хвост, не сводя взгляда с чужака. Понимание ситуации накатывает страшно и так болезненно, и от этого храбрость даёт трещину. Его щенков, его единственную семью уничтожили, по-другому и быть не может, а его самого приволокли сюда, чтобы отдать этому альфе. Ну зачем ведь ещё всё это? Омега не верит, что это происходит с ним. Он ведь старался быть незамеченным, пытался выжить вместе с щенками, а сейчас происходит что-то такое, совершенно неконтролируемое и дикое. Молодой альфа подходит совсем близко, и Юнги видит его расширенные зрачки, что закрывают почти всю жёлтую радужку, подрагивающую пасть, будто он хочет что-то сказать. И пахнет от него действительно гоном, не начавшимся, но ещё явно не прошедшим. — Как… — Только тронь меня — и я отгрызу тебе лапу. Клянусь, я смогу это сделать, — шипит лис. Волк смотрит пристально, едва шевеля хвостом. Юнги замечает, насколько же альфа больше его, и его шерсть более густая. Глаза волка большие, слегка удивлённые. — Как ты себя чувствуешь? Юнги молчит недолго, понимая, что злить незнакомца не хочется. — Хорошо. — Те щенки — они ведь твои? Юнги сжимает челюсти, не сдерживает вздрога, когда альфа слегка наклоняется к нему, шумно вдыхая воздух. Волк медленно садится на пол, шевелит ушами. — Мои. — Твоего…твоего альфу убили? Юнги молчит, жмёт уши к макушке. Не понимает, зачем его спрашивают об этом. — Нет. Он найдет меня, — наконец шепчет он. — Найдет и загрызёт вас. Волк хмурится, а после качает головой: — Я не почувствовал на твоих детях посторонний запах, кроме твоего. Значит, их отца поблизости давно не было. Я прав? — Какая тебе разница? — выдыхает Юнги, не сдерживаясь. При воспоминании о щенках, беззащитных, совсем недавно открывших глаза и теперь, скорее всего, растерзанных, изнутри поднимается злость, и лис бросается вперёд, целясь в бурую морду. Волк отскакивает резко, не бьёт в ответ, только подпихивает лапой мясо к дрожащему и облизывающемуся Юнги. — Я не настолько ублюдок, чтобы подминать кормящего омегу и склонять к спариванию. Ты ведь об этом волнуешься, да? И о своих детях… — Тогда что вам нужно?! — рычит лис, стараясь не опираться на повреждённую лапу. — Ешь, — волк кивает на мясо, — а потом увидишь своих щенят. Обещаю. Не бойся только, ладно? Юнги хмурится, не отрывает взгляда от недвигающегося с места волка и осторожно придвигает к себе кусок. Желудок ноет, вязкая слюна заполняет глотку, когда лис с трудом сглатывает. Он не знает чему верить, но отказываться от еды не хочет. Не хочет окончательно терять силы. Альфа не двигается, даже когда Юнги оказывается совсем близко к нему, не скалится в усмешке, говоря, что это жестокая шутка и лисят уже нет в живых. Он смотрит внимательно, чуть склонив голову. Даже сидя он кажется большим, сильным, несмотря на короткую шерсть на лапах, означающую то, что он ещё очень молод. Он принюхивается периодически, облизывается и отходит на полшага назад, когда Юнги не сдерживает рычания. Омега съедает уже второй кусочек мяса, когда дверь снова открывается. Он замечает это краем глаза и едва не давится, отскакивая к стене. На пороге стоит человек в белой рубахе с поясом, белыми волосами и охапкой тканей в руках. Юнги чувствует ускорение сердцебиения, когда замечает у ног человека белого лиса. Тот топчется на месте, а после вбегает в комнату, неспешно подходя. — Ты что забыл здесь? Хан ведь сказал, чтобы ты его не будил. — Он сам проснулся, — отвечает волк, поглядывая на Юнги. — Я просто посмотреть захотел. — Лис-омег что ли не видел никогда? — фыркает незнакомец и плавно подбирается к Юнги. — Не видел, — цедит волк и подскакивает на месте, выходя из комнаты. — Смотри, чтобы он всё съел. Юнги переводит взгляд с собрата на человека, который улыбается ему и опускает тряпки на широкую лавку. — Меня зовут Чонхо, а этого волка — Чонгук. А там наш хозяин — Хан. — Х-хозяин? — Угу, — кивает Чонхо, улыбаясь. — Он вырастил нас. Уже не помню, сколько мы с ним. Ну а тебя как зовут? — Юнги, — отвечает омега. Он чувствует себя странно, не отлипает от стены, с трудом проглотив мясо. — Почему я здесь? — Чонгук тебя нашёл, по запаху. У него гон недавно был, ему совсем голову снесло, и он ушёл в лес. А потом…потом прибежал, такой бешеный, повёл Хана и его друга за собой. Мы увидели тебя возле пещеры, с раной… Ну, мы поняли, что ты не сможешь справиться сам. Извини, что вышло так спонтанно, просто нужно было действовать осторожно и не навредить вам. Кстати о ране, ты в капкан недавно попал? — Не до конца, но зацепило, — признаётся Юнги. Он хочет верить, что этот лис, едва похожий на него, не желает зла и сможет помочь. Но он заодно с волком, и Юнги не знает, на что надеяться. Он просто хочет увидеть своих щенков, убедиться, что с ними всё в порядке, а после сбежать. — Хан полечил тебя. Чонгук когда-то тоже попадал в капкан, но посильнее тебя. Ты недолго был без сознания, даже суток не прошло, но мы всё равно переживали, что щенки будут голодными длительное время. У Хана нет молока в избе, а мы с Чонгуком и подавно не справимся. — Мои щенки живы? — сквозь дрожь выдыхает Юнги, пытаясь сфокусироваться на двери. — Конечно! Мы не желаем вам зла. Доешь, пожалуйста, а после сможешь зайти к ним. Юнги доедает быстро, почти не жуя, жадно выпивает всю воду. Человек, закончив свои дела, распахивает дверь, и омега выходит из комнаты. Чонхо вьётся рядом, придерживает его, когда Юнги едва не заваливается набок. — Дойдёшь? — взволнованно спрашивает лис и оглядывается на человека. — Угу. Юнги не сдерживает скулежа, когда в большой комнате видит своих лисят, копошащихся на подстилке из тряпок. И рядом с ними сидит волк, который не сводит глаз с пищащих щенков. Юнги делает рывок, подбегает к лежанке и опускается на правый бок, тут же прижимая щенят к себе. Всех четверых. Они выглядят чище, чем день назад, не дрожат и не плачут, только жмутся ближе к Юнги, тычутся в живот, и тот приподнимается, нависая над ними и пряча от чужих глаз. — Не смотри на них, — шепчет Юнги, напряжённо смотря на альфу. Ему всё ещё боязно. — Я их уже обнюхал, — хмыкает волк, но как-то неловко отводит взгляд. — И оставил свой запах. Чувствуешь? Юнги ещё как чувствует, и от этого сжимается сердце, он судорожно ищет следы от зубов на нежной коже. Его щенята теперь пахнут не только им, но и незнакомым альфой. Боже, будь Юнги куда младше, посчитал бы такое постыдным и ужасным. Но он сам является лисом, щенят которого бросил собственный отец — альфа Юнги. Ушёл к незнакомой омеге стае, бросив в пещере, прекрасно зная, что омегу с щенками не так просто примут в любой стае. А Юнги тогда едва не умер на очередной охоте, когда понял, что остался один, ему хотелось бежать куда подальше. Только дико тянуло назад, к родному, и вот уже он вторую неделю растит своё потомство. Волк, наверное, принимает его молчание как опасение, поэтому твёрдо говорит: — Я их не кусал. Просто они подползли ко мне, и я посидел вместе с ними. Я не причинил им вреда, поверь. — Эй, тебе нужно их покормить?.. — смущённо подаёт голос Чонхо и толкает волка. — Пойдём на улицу, Чонгук-и. Альфа ещё недолго смотрит на Юнги, на щенят, а после кивает и идёт к дверям. Юнги с остатками страха вылизывает каждого щенка, ластится, успокаивает и расслабляется, когда они сытые и сонные жмутся к нему. Омега следит за человеком, который приносит охапку дров, перемешивает что-то в горшке на печи и улыбается ему. Когда вечером человек показывает ему бинты и остро пахнущую жижу — Юнги не противится перевязке, потому что щенки по-прежнему с ним, и кроме человека посторонних рядом нет.

***

Спустя почти две недели Юнги уже чувствует себя полностью здоровым. У него появляется аппетит, пропадает едкий страх нахождения в доме. Он свободно выходит на улицу, гуляет возле озера. Он понимает, что не уйдет далеко без щенков да и уходить-то уже не кажется хорошей идей. Юнги осознаёт, что ждёт его в лесу, тем более с растущими щенками, которые становятся активнее. Юнги не скрывает того, что действительно боится за своё будущее, боится жить в неизвестности. За всё время нахождения в доме Юнги уже запомнил привычки человека, характер Чонхо. Белый лис иногда остаётся с его щенками, приглядывает за ними, пока Юнги разминается снаружи. Человек приносит вкусную еду, балует ароматной жидкостью розоватого цвета, вкус которой Юнги до сих пор непонятен, гладит его по голове, когда Юнги позволяет. Человек ходит на охоту вместе с Чонгуком, и от них по приходу частенько пахнет кровью настолько, что Юнги всегда прижимается в эти моменты к щенкам, глуша их любопытство. А ещё Юнги замечает, что Чонгук ходит рядом. Он всегда находится поблизости, когда Юнги вылизывает щенят, приносит мясо, когда омега сонно пытается подняться с лежанки. А ещё альфа смотрит, выходит на улицу вместе с ним, гуляя у воды. Будто охраняя. И сейчас тоже самое. Юнги мочит лапы в воде, пьёт немного и поднимает голову, смотря в глаза альфе. — Тебе что-то нужно? Чонгук молчит, не двигаясь с места. Юнги кажется, что странно с комплекцией альфы быть таким тихим и спокойным, и он в который раз убеждается, насколько жизнь бывает обманчива. — Он действительно ушёл от вас? Юнги вздыхает, закатывая глаза. Он не думал, что его короткий рассказ в порыве отчаяния о том, как он остался один с щенками и где их отец настолько въестся в голову молодого альфы. Видимо, очень настолько. — Да. Хочешь узнать, в чём моя вина? — щурится Юнги и пытается его обойти, но волк преграждает дорогу, облизываясь. — Отойди, пожалуйста. — Юнги не хочет спорить и кричать, злиться, но по телу всё равно бегут мурашки. — Я бы разорвал ему горло при встрече, — бурчит волк, топчась на месте. — У него были свои причины, — устало говорит омега. Чонгук, кажется, хочет что-то сказать, но одёргивает себя, подходит поближе и наклоняется, касаясь носом макушки. — Что такое? — тихо спрашивает Юнги. — Ладно. Ты очень красивый. — Не шути так, — вспыхивает Юнги, когда альфа кладёт свою лапу на его. — Это ведь правда, — говорит альфа, — я говорю то, что вижу. А ещё… Ну… — М-м? — щурится омега, слегка потягиваясь. — Я хочу быть с тобой, быть твоей стаей. Очень хочу, — тихо говорит Чонгук и склоняет голову. У него неловкость в глазах, движения не слишком уверенные. — Ты мне очень понравился, правда. И ты, и твои восхитительные щенята. Это может показаться неожиданным, но я не навязываюсь, просто мне кажется, что не смогу больше молчать, видя тебя каждый день и не имея возможности признаться. Это тяжело для меня. Юнги мнётся. Он не чувствует сильного трепета от его слов, потому что сердце до сих пор жжёт от чужих, похожих, после которых было очень-очень больно и холодно. Но внутри всё равно сжимается, согревая теплом. — Я пытался понять, на что могу рассчитывать, — продолжает Чонгук. — Думал, тебя ожидает кто-то там, в лесу, и ты действительно захочешь уйти. Но когда ты сказал, как всё обстоит на самом деле… Я сожалею, что ты столкнулся с этим и тебе приходится жертвовать своим комфортом. — Нет, мне здесь правда комфортно. Я в защите, тепле, сыт, мои щенки тоже, — отвечает Юнги, слабо улыбаясь. — Это самое главное для меня. Я благодарен за это. — Тогда для меня будет в радость обеспечить вам всё это, — твёрдо говорит Чонгук, и прежде чем омега поднимает голову — целует его в висок, потираясь, — Юнги. Можешь не отвечать сейчас, это трудно, наверное, но я спокоен, что теперь ты знаешь обо мне всё. Лис выдыхает, с улыбкой осторожно подтягивается повыше, касаясь носом мягкой шеи. От Чонгука пахнет солнцем, хвоей, и Юнги жмурится, глубоко вдыхая. Кто знает, может он действительно не ошибся, прислушавшись к себе и увидев как его щенки тянутся к этому большому и сильному волку, что всегда смотрит на них с трепетом и жмётся к земле, позволяя залезть на себя.