bath time

      Сегодня Кей устал как чёрт. Он потягивается, слыша хруст суставов, и, перебросив полотенце через плечо, бредёт по направлению к душевым.       После того, как их команда попала на Национальные, другие, конечно же, захотели сыграть вместе с ними. Поэтому этим летом им буквально отовсюду посыпались предложения приехать в летний лагерь потренироваться, а Такеда-сенсей естественно выбрал для Карасуно сборище самых крутых и сильных команд, и теперь каждый раз под конец дня они едва могут стоять на ногах. По этой же причине к ним прибыло аж пятеро довольно активных первогодок, желающих вновь пробиться на этот турнир, отчего все безмерно счастливы.       Цукишима толкает тяжёлую дверь и слышит звук льющейся воды - во второй кабинке с конца он замечает знакомую фигуру. Ямагучи, вероятно почувствовав, что кто-то зашёл, оборачивается и облегчённо улыбается: "Ах, это ты, Цукки, привет," - и вновь подставляет лицо под струи воды. - Привет, Ямагучи, - он направляется к раковинам под длинным, во всю стену, зеркалом, находящимся прямо напротив ряда душевых, и начинает чистить зубы.       Кей против воли прилипает к отражению обнажённого Тадаши. Цукишима не в первый раз видит того без одежды и может сказать, что Ямагучи за последний год окреп: спина стала шире, ноги - рельефнее, а задница... Да. Задница стала у него что надо. То есть и раньше она была у Тадаши очень и очень неплохая - небольшая и округлая, однако сейчас ягодицы более подтянутые, да и в размере немного увеличились. Не то чтобы Цукишима пялился на попу своего лучшего друга. Хотя кого он обманывает? Ну, да, пялился. Вот и сейчас пялится, прямо-таки пожирает взглядом аппетитные мокрые половинки. Вообще-то, у Ямагучи не только задница примечательная - он весь весьма и весьма привлекателен. Глаза припечатываются к тёмной макушке, к прилипшим к шее мокрым волосам, немного отросшим за последнее время. Взгляд стекает ниже, на раздавшиеся веснушчатые плечи, о которые разбиваются на тысячи крошечных капелек тугие струи воды, и вновь ведёт ниже, по чёткой линии позвоночника. Кей отмечает, что у Ямагучи удивительно тонкая для парня талия, и не может бороться с мыслью, чтобы изо всех сил сжать её, оставляя красные отметки от пальцев. Он всё же отвлекается и начинает бездумно водить зубной щёткой во рту, играясь с ней языком.       Можно предположить, что Цукишима, говоря простым языком, хочет трахнуть своего друга, утолив низменные потребности. Однако это предположение верно лишь на некоторую часть. Кей любит Тадаши. Наверное. Просто ему это слово кажется чересчур слабым и заезженным. Оно не может в полной мере описать то всеобъемлющее и всепоглощающее чувство, испытываемое Кеем, чувство, которое он отрефлексировал уже, кажется, миллион раз, но всё ещё не дал ему наиболее точного названия. Поэтому любовь подходит лучше всего, не идеально, конечно, но хоть что-то. Ямагучи его раздражает меньше всех окружающих, остаётся вместе с ним, таким язвительным и колючим, несмотря ни на что, и сердце, что б его, радостно стучит сильнее в присутствии Тадаши. Он действительно хочет быть вместе с ним, пусть даже и в качестве друга. Было довольно сложно принять этот факт, но теперь с этим ничего уже не сделать. Осталось лишь смириться.       Кей слышит глухой стук - кажется, Ямагучи уронил бутылёк с шампунем, которым до этого мыл голову. И ох, чёрт возьми - Цукишима в шоке раскрывает рот, и щётка остаётся висеть между зубов безвольным куском пластика, а пена от пасты понемногу вытекает изо рта, делая его похожим на больную бешенством псину. Тадаши нагибается, чтобы поднять то, что уронил. Нагибается, будучи абсолютно голым. Кей знает, что должен отвернуться, но сейчас это просто невозможно - ему открывается вид на небольшую тёмно-розовую дырочку в окружении тонких волосков. Голову забивают мысли о том, как здорово она будет сжиматься если по ней провести пальцами, как туго она будет обхватывать его пальцы, а чуть позже - и его... Член дёргается в штанах, отзываясь на такие красочные картинки, заставляя Цукишиму зашипеть и податься бёдрами к раковине, притираясь. Он жёстко щипает себя за предплечье и наконец-то полоскает рот, а, распрямившись, замечает, что склонившегося в три погибели Ямагучи как-то нехорошо шатает. Беспокойство резво туманит разум. Кей оборачивается: "Эй, Яма..." - тот уже, привалившись спиной к кафельной стенке, сполз на пол. - Вот чёрт, - Цукишима немедленно пересекает разделяющее их пространство и берёт повисшую голову Тадаши в свои ладони. Похоже, обморок. Он осторожно поднимает безвольное тело Ямагучи на руки и, крепко прижимая к себе, несёт того на небольшую скамейку у стены. Положив друга, Кей встаёт на колени напротив и невольно окидывает его взглядом. Дыхание перехватывает - Тадаши такой обнажённый и беззащитный, покрытый капельками воды, а его бледно-розовые соски такие маняще твердые, что желание облизать их становится почти невыносимым. Так, стоп. Цукишима снова щипает себя - сейчас не место и не время. Кей аккуратно похлопывает по бледным веснушчатым щекам: "Ямагучи, эй, Ямагучи, давай-ка вставай." Тадаши морщится, но всё-таки приоткрывает глаза: "Цу-цукки, что случилось? Я, кажется, потерял сознание?" - Именно. Я думаю, ты слишком сильно переутомляешься. Тебе стоит сбавить обороты, - Ямагучи слишком старается: в этом году его взяли в основной состав, поэтому сейчас он выкладывается на все сто двадцать процентов, желая доказать, что всё не напрасно. - Хах, наверное, ты прав. Спасибо, - слабым голосом тянет Тадаши, скашивая глаза вниз. Он вполне резво, особенно для человека, едва очнувшегося от обморока, закрывает пах руками, пытаясь при этом принять сидячее положение. Кей же мягко возвращает обратно, ссылаясь на его слабость. Тадаши возмущенно бурчит, - Но, Цукки, мог бы и прикрыть меня ради приличия. - Мы оба парни, поэтому я ничего нового там не увидел. Да и стесняться тебе нечего, - Цукишима прикусывает язык. Последняя фраза сорвалась с языка против его воли, однако Кей быстро приходит в себя и, стянув полотенце с плеча, укрывает все стратегические места Ямагучи.       Тадаши, полежав ещё пару минут, неспешно одевается, вновь светя голой задницей, и Кей удивляется тому, что его стыдливость распространяется лишь на такую небольшую область. Ямагучи желает ему спокойной ночи, говоря о том, что скорее всего отрубится, как только его голова коснётся подушки, и выходит, хлопнув дверью. Цукишима, едва звук шагов сошёл на нет, стонет сквозь зубы и стискивает ещё не успевший упасть член сквозь тонкую ткань пижамных штанов и молится всем богам, чтобы Тадаши не углядел его эрекцию в таком своём состоянии. Кей в мгновение ока стаскивает с себя одежду и забирается под душ, выкрутив кран на холодную воду до упора. Он шипит, когда его окатывает ледяными струями, но терпит. Он не будет дрочить на своего лучшего друга. Уж точно не здесь.

***

      На следующий день Ямагучи, думает Кей, представляет из себя концентрацию грёбанной эротики: то во время растяжки он, кажется, сильнее обычного прогибается в спине, демонстрируя плотно обтянутые хлопком шорт ягодицы, то его футболка во время одной из подач задерется слишком высоко, обнажая прямые мышцы живота и совершенно очаровательную впадинку пупка. И Цукишима понятия не имеет, как с этим справляться, потому что не смотреть на Тадаши во время тренировки он не может. Не только потому, что тот слишком соблазнительно выглядит, а ещё потому, что тот действительно преуспел в волейболе: его подачи теперь практически всегда безукоризненны, да и принимает он мячи намного эффективнее. Он старается, и Кей, а вместе с ним и вся команда, так сильно гордится им.       А после вечернего кросса на свежем воздухе Ямагучи и вовсе добивает Кея, заставляя его измученный член набухнуть в который раз за сутки. Тадаши, румяный и разгорячённый, выливает себе на лицо добрую половину воды из бутылки. Она стекает вниз по запрокинутой шее, очерчивая адамово яблоко, попадая на футболку и заставляя её слегка облепить грудь, отчего вставшие соски отчетливо проступают сквозь влажную ткань. Ямагучи облегчённо вздыхает, тыльной стороной ладони вытирая рот, и потягивается, словно кошечка, сильно прогнувшись в спине и сцепив руки в замок. Цукишима взглядом прилипает к открывшейся полоске кожи между шортами и футболкой, но тут же отводит глаза. Кей пытается вспомнить даты начала и окончания войны Алой и Белой розы, чтобы хотя бы немного отвлечься от всех этих порнографических сцен. Получается не слишком хорошо, как хотелось бы. - Ты в Ямагучи скоро дыру прожжёшь, - его останавливает Чикара, когда остальная команда, оживлённо болтая, направляется на ужин. Он смотрит в глаза таким понимающим взглядом, что Кею кажется, будто тот может читать мысли, - разберись с этим, если не хочешь необратимых последствий. - Не понимаю, о чём вы, Энношита-сан, - Цукишима отворачивается и с гордо распрямлённой спиной следует за товарищами. Пф, можно подумать, этот вездесущий капитан хоть что-то понимает.       Ужин проходит как-то сумбурно, а после Кей бесцельно шатается по территории, дыша свежим вечерним воздухом. В душевые он снова приходит самым последним, где-то около одиннадцати - все, наверное, уже в постелях. Стоя под душем, Цукишима не может не думать о словах Энношиты. Неужели его влечение так заметно? Стоит ли ему что-то предпринимать? Или не портить эту многолетнюю дружбу. Хотя она уже и так испорчена, особенно с его стороны, особенно в тот момент, когда Кей впервые взял в руку свой член, каменно твёрдый от фантазий о Тадаши. Цукишима бессильно рычит, запрокидывая голову, наглатываясь прохладной проточной воды. Обозвав себя самыми последними словами, он понуро тащится в общую комнату. Здесь темно и совсем тихо, лишь Танака-сан что-то восторженным шёпотом вещает Нишиное на другом конце комнаты. Кей ложится на футон и, повернувшись на правый бок, видит крепко спящего также на боку Тадаши. Лето выдалось слишком жарким, поэтому тот спит даже не укрывшись. Ямагучи выглядит так мило и беззащитно: волосы закрывают половину лица, изо рта до подушки тянется тонкая ниточка слюны, а его короткие шорты задрались, открывая бёдра.       Цукишима пожирает взглядом это восхитительное, в ночи кажущееся таким молочно-бледным бедро. Оно наверняка очень нежное и упругое. Кей буквально ощущает иллюзорное тепло на своей ладони, чувствует, как длинные волоски щекочут кожу. Он так слаб - не может противиться своему грязному желанию облапать спящего лучшего друга. Ох, он так слаб, и завтра, скорее всего, будет ненавидеть себя так сильно, что не сможет заговорить с Тадаши. Но это будет завтра, а сейчас... А сейчас рука против воли движется по направлению к этой манящей стройной ножке. Пальцы опускаются сначала на жёсткую коленку, указательный обводит очертания чашечки, подушечкой играясь с волосками. Цукишима пристально следит за лицом Ямагучи, отмечая любое изменение мимики, чтобы убрать руку прежде чем тот проснётся. Его дыхание всё также остаётся ровным и глубоким, и Кей удостоверяется в том, что тот не чувствует его касаний. Рука движется выше по плавному изгибу бедра и, кажется, против воли перетекает на его внутреннюю сторону, почти безволосую и такую мягкую, что в паху становится жарко, и пальцы на ногах сладко поджимаются. Тадаши шумно выдыхает, однако, не просыпается, и Кей смелеет. Если не сказать, что наглеет. Темное пространство между штаниной и ногой буквально кричит о том, чтобы его ладонь нашла там укрытие. И да, Цукишима всё ещё слишком слаб. Пальцы ныряют в это заманчивое местечко, и Кей почти стонет от окутавшего его жара. Он скашивает взгляд на то, как топорщится его рука под тонким хлопком. Цукишима зажмуривается, стискивает в ладони свой оживший, но не до конца окрепший член, и думает, что совсем обезумел, раз может позволить себе нечто подобное в присутствии еще десятка человек в этой комнате. О том, что это фактическое домогательство до близкого ему человека, он старается не думать. Кей поднимает глаза на лицо Тадаши, дабы убедиться, что тот ещё спит, и натыкается на немигающий ошарашенный взгляд чужих глаз. Блять.       Цукишима максимально бесшумно подрывается с футона и вылетает за дверь. Он бежит по коридору, а сердце так долбится в грудной клетке, что вот-вот её пробьет. Ненависть и отвращение к себе заполняют его неумолимо быстро, и он даже не замечает, как бормочет проклятия в свой адрес: "Ёбанный идиот. Придурок. Тупица. Блядский извращенец. Ненавижу. Ненави..." Резкий удар в плечо отрезвляет, и Кей молится, чтобы это был кто-то из семпаев или, на худой конец, рыжий придурок. - Цукки, ты меня даже не слышишь. Я звал тебя уже трижды, - заполошно дыша сообщает Тадаши. Естественно Цукишиме не могла улыбнуться удача, - идём, поговорим, но я не хочу, чтобы нас услышали.       Тадаши берёт его за руку, жёстко сжимая пальцы, и, попетляв немного по коридорам, впихивает Кея в душевые. Кажется, судьба его ненавидит, раз вновь заставляет оказаться в этом месте. - Эй, Цукки, что это было? - поразительно, но голос Ямагучи звучит не озлобленно, а скорее растерянно. - Ямагучи, а ты как думаешь? - Цукишима смотрит куда угодно, но только не на него, набирает побольше воздуха и начинает монолог, тщательно подбирая слова, - Я знаю, что мне нет оправдания, и этот поступок отвратителен. Но... агрх... Но я уже очень давно борюсь со всеми этими чувствами в себе... А ты был... таким... Я не сдержался. Боже, блять, я говорю как чёртов насильник, - он закрывает ладонями глаза, ногтями впиваясь в линию роста волос. Отвращение к себе опять накатывает с головой. - Ты прав, Кей, тебе нет оправдания. Но так уж вышло, что я не против продолжить, будучи в сознании, - и Тадаши, этот прекрасный, святой человек, очевидно, простивший его, такого ублюдка, кладёт руку Цукишимы себе на пах. Тот ощущает под дрожащими пальцами твёрдое и горячее.       Кей стонет и теснит Ямагучи к стене, впиваясь отчаянным поцелуем тому в губы. Тадаши неловко отвечает, пытаясь угнаться за его напором, он с нажимом проводит по плечам Цукишимы и притискивается, как можно ближе к его горячему телу. Кей руками уже шарит под футболкой сжимая плоскую грудь с намёком на мускулатуру. Ямагучи скулит, приоткрыв рот, и Кей зубами прихватывает его нижнюю губу, а в следующее мгновение уже вдавливает лицом в холодный кафель, потираясь каменным стояком между напряжённых ягодиц. - Нравишься. Тадаши, ты мне так нравишься, - стонет ему в ухо Цукишима, - Прости, но сегодня я сделаю то, что хочу. Мх, прости, - он силой удерживает Ямагучи за тазовые косточки, бешено толкаясь в его бёдра своими, жарко дыша на ухо, - Ах, обещаю, мы займёмся нормальным сексом в кровати, когда приедем домой. А потом, ах, я свожу тебя на нормальное свидание. Ямагучи оборачивается, накрывая ладонью его щёку, и целует, заставляя немного остыть. Он тянет руки к своим безобразно коротким шортам, приспускает их и, начиная вилять своей чудесной, аппетитной попкой, заставляет упасть ткань на пол. Кей в ступоре пялится - на нём нет белья. Последующий стон больше похож на скулёж. Цукишима ощущает, как член дёргается и, не в силах сдержать руки, тянет их, чтобы сжать, погладить, оцарапать чужую промежность. Аккуратные яички так правильно ложатся в ладонь, и Кей трёт едва заметный шовчик на мошонке. Тадаши дрожит в его объятиях, и Цукишима сквозь поток несвязных всхлипов слышит отчаянную просьбу сделать с ним хоть что-то. Кей ухмыляется и наконец-то стягивает собственные штаны с бельём. Он растягивает ягодицы Ямагучи в стороны, открывая взгляду горячую розовую расселину, облизывается и проводит на пробу пальцами, потирая сжатую дырочку. - Т-ты что, Цукки, так не войдёт. Не надо, - испуганно лепечет Тадаши, пытаясь развернуться к Цукишиме лицом. - Ч-ш-ш, не волнуйся, я не буду вставлять. Просто чуть-чуть потрусь, - в подтверждение своих слов Кей проезжается стояком между упругих половинок, оставляя блестящий след предэякулята на копчике Ямагучи. Тот глухо стонет от неожиданности, и Цукишима, не теряя времени, продолжает двигаться, наконец-то сжимая обделённый вниманием член Тадаши, заставляя Ямагучи поскуливать от наслаждения. Кей чувствует, что тот на пределе, да и сам он может кончить в любую секунду, поэтому разворачивает Тадаши лицом к себе, вновь утягивая в поцелуй. Сам же он сжимает оба их члена и начинает неистово надрачивать. Ямагучи воет в поцелуй, когда Кей особенно сильно сжимает головку, и кончает, выплёскиваясь, заливая руку Цукишимы, попадая даже на футболку. Кей финиширует секундами позже, зубами вцепляясь в чужое плечо.       Им нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому они так и сидят без штанов, спинами прислонившись к стене, восстанавливая сбитое дыхание. Цукишима кладёт голову на плечо Тадаши, то самое, где на ткани виднеется мокрый отпечаток зубов. Ямагучи хмыкает и лениво тянет: "Цукки, ты всё ещё виноват. Поэтому я выбираю место нашего первого свидания." Кею остаётся лишь тихо согласно угукнуть.