Mojo

Видно Ками благоволит им, думает Узумаки, ведь каким-то чудом ему удалось, с не совсем дееспособным Учихой на плече перебраться через забор, быстренько забраться в машину и удрать от, как оказалось, совсем не заброшенного склада, куда подальше. — Саске, ты как? — он кидает взволнованный взгляд на напарника, — я посмотрел, тут в десяти минутах есть небольшая больница, скоро будем. Саске осмотрел предплечье и слегка поморщился. — В порядке. Пуля прошла по касательной. Жить буду. Наруто облегченно вздыхает и сильнее нажимает на газ. Он не знает, что ему еще сказать. «Почему ты спас меня?» «Зачем полез?» «Скажи, тебе больно?» «Я так испугался» «Ты знаешь, если бы ты меня не спас, последним о чем я подумал бы перед смертью было воспоминание о том как мило ты выглядишь когда напряженно думаешь?» «Я позабочусь о тебе, ты только не умирай, хорошо?» Все казалось бредом. Поэтому Наруто просто сказал: — Спасибо. Саске лишь выдавил усталое «хн» и прикрыл глаза. Они вскоре подъехали к больнице. Наруто открыл дверь пассажирского сидения и порывался взять Саске на руки. Тот лишь шикнул и оттолкнул Узумаки. — Я не умирающая принцесса, заканчивай разводить сопли. Блондин сердито посопел, но спорить не стал. Пока Учиху осматривали в приемном покое он подумал, что надо бы сообщить полиции, и связаться с семьей Саске. К счастью, отец раненого попадал под обе категории. Фугаку спокойно выслушал нервничающего парня и попросил пока не связываться с Микото, чтоб не волновалась раньше времени. Сам он подъехал спустя сорок минут. Саске к тому времени уже обеззаразили рану и сделали перевязку. — Приходите на осмотр через неделю, и попейте на всякий случай антибиотики от инфекции, — проинструктировала их молодая доктор на прощание. — Саске, я позвонил твоему отцу. Он приедет сейчас, — Наруто надеется, что Саске не будет возражать. С другой стороны, с учетом того, что они оба живут с его семьей, не то, чтобы у них получилось бы что-либо скрыть. — Не нужно было, — Саске лишь рассеянно смотрит перед собой, — дома бы рассказали по факту. Сзади раздаются уверенные шаги и парни слышат твердый голос старшего Учихи. — Саске, вижу мой мальчик возмужал! Даже ранения тебе теперь «по плечу»! — шутку новоприбывшего Фугаку никто из присутствующих не оценил. Может, через неделю бы, да. К тому же от них не укрылось, что хоть Фугаку и старается говорить бодро и не показывать волнения за сына, глаза у него испуганные. Очень. — Отец, я в порядке, — голос Саске звучит твердо, — Наруто рассказал тебе о складе? — Да. Я уже направил туда своих людей. Я буду держать вас в курсе, но сейчас мы едем домой. Микото готовит утку и ничего еще не знает. Так что, — он немного взволнованно смотрит на младшего сына, — нам предстоит миссия по успокоению твоей матери по приезду. Саске вздыхает и почему-то смотрит на Наруто. Тот неловко переминается с ноги на ногу и мечтает, чтобы того стрелявшего в них ублюдка со склада случайно убили при задержании. И чем больше он будет мучиться — тем лучше. Микото реагирует на удивление спокойно. Она грустно улыбается и говорит, что не хотела бы привыкать к таким вот ситуациям, но как жена главы полиции Конохи, к сожалению, уже привыкла. Фугаку вспоминает о шести огнестрельных полученных им во время службы. Они ужинают ароматной уткой с яблоками и запивают это четырьмя бутылками вина. Раненый на антибиотиках и не пьет, но остальные присутствующие явно себе ни в чем не отказывают. Наруто провожает Саске до его комнаты. Сам Учиха это не комментирует и даже не сопротивляется. Узумаки неловко и он не знает, что сказать. Просто хочется понять почему, а еще хочется, чтобы Саске поскорее поправился. — Не знаю, — Узумаки неожиданно слышит хриплый голос Саске и понимает, что все это время думал вслух, — тело… оно просто двигалось само по себе. Учиха больше ничего не говорит и закрывает за собой дверь. Наруто идет к себе, но в эту ночь он никак не может заснуть. Он думает обо всем и ни о чем. Он все никак не может понять, что за непонятное чувство в груди не дает ему покоя. Узумаки не знает, что его сегодняшний спаситель, как и он, не смыкает глаз этой ночью. Саске уже который час лежит на кровати и практически не мигая смотрит в потолок. Мысли водят хороводы, а сильное обезболивающее, выпитое днем, вводит тело в странное состояние невесомости. Он пытается вспомнить в какой момент Узумаки перестал был просто любопытным раздражающим фактором и стал чем-то большим. Он почему-то вспоминает как Узумаки смешно ругался, когда случайно поскользнулся и упал в большую, вонючую груду мусора на третий день их наказания. Вспоминает также как он попытался приготовить жареное мясо с овощным рагу, когда его родители уехали ужинать в ресторан в один из вечеров. Мясо он, конечно, же спалил, а вот рагу вышло очень даже неплохое. Правда слегка пересоленное. Саске никогда не был одинок. У него всегда была любящая семья и даже несмотря на конфликт между Итачи и отцом, их семья все равно оставалась единой. Ему хотелось верить, что повисшее последние пару лет напряжение лишь временное недопонимание. У Саске также были друзья. По крайней мере, несколько точно. Таковыми он считал Сакуру, Суйгецу и Дзюго. Даже Карин он считал своим другом, несмотря на ее маниакальную одержимость идеей его облизать. Саске в меру им доверял, старался поддерживать в непростых ситуациях, и выгонял себя на совместные прогулки раз в несколько недель, даже если было лень. Но жить вот так вот под одной крышей с кем-то посторонним, кто не являлся его прямым родственником было странно. Видеть другого человека утром, днем и вечером. Делить ванную и вместе убираться раз в несколько дней. Немного раздражало, что спросонья Узумаки вечно норовил почистить зубы щеткой Саске. Учиха ругался, обзывал того слепым идиотом, продолжал покупать новые щетки, а на шестой день сдался. Ну и хрен с ним, подумал он. Щетка так щетка, Наруто вроде не больной и не заразный, так что психовать себе дороже. Также странно было ездить каждый день вместе на «работу». Странно было сидеть с ним вместе за обеденным столом. Узумаки стремительно вписался в такую непохожую на него обстановку в доме Учих. Мама, казалось, вообще считала его своим чуть ли не племянником, а отец периодически сдержанно смеялся когда Наруто в очередной раз морозил какую-нибудь глупость. Даже Аматерасу периодически ластился к нему и негромко мурлыкал, когда Узумаки чесал его за ушком. Саске часто подкалывал незадачливого напарника насчет его неуклюжести. Периодически он подкалывал его также по поводу того, что когда-то в далеком детстве маленький Наруто был неимоверно очарован им (спасибо Кушине-сан за столь прелестный рассказ). Почему-то Саске немного волновался когда отпускал шутки на эту тему. Может, потому что они были слишком гейскими? Или потому что хотелось бы увидеть щенячий восторг Наруто, обращенный именно на него? Саске заметил, что начинает раздражаться когда Узумаки упоминает Сакуру. Тот, казалось, начинает витать в каких-то странных, противных розовых облаках, и разве что слюни не пускает. Если бы пускал, то они наверняка были бы розовые, думалось ему. Саске настолько раздражала это необоснованная симпатия Наруто к его подруге детства, что он даже перестал отвечать на ее сообщения. Сакура переживала и не переставала строчить извинения за непонятно что. Она, видимо, думала, что чем-то его обидела. Саске их удалял и вообще подумывал ее заблокировать. Потом передумал, решив, что это было бы как-то странно. Вместо этого он сфотографировал Узумаки в мамином фартучке с моном Учиха (когда тот готовил несчастное подгоревшее мясо) и выложил в Инстаграм стори с подписью: «добе, который хочет станет мэром». Что на него нашло это сделать он толком не знал, но почему-то это казалось смешным. Саске вообще редко что-то выставлял и видимо поэтому его директ, кажется, сошел с ума после этого поста. «Вы что, общаетесь с Узумаки?» «Он проиграл тебе в карты?» «Твоя новая поклонница, Учиха?» «Пф, я всегда знала что ты голубой. Иначе ты бы мне не отказал» «Эй, хватит позорить моего друга, удали фото!» «Саске, высокомерная задница, мы с Дзюго тебя уже неделю не можем вытащить побухать, с хера ты херней маешься?» «Кто этот милашка, познакомишь?» «Тебя взломали? Могу помочь восстановить аккаунт. Если пригласишь потом на ужин, Саске-кун» «Саске-кун, а почему Наруто у тебя дома?» — это было единственное сообщение, на которое Учиха ответил. Он решил, что возможно, стоит вывести Сакуру из беспричинного игнора и отправил ей краткое: «Придурок живет у меня». Он не посчитал нужным уточнять обстоятельства столько неожиданного переезда, ведь у него совсем нет времени печатать столько символов. Наруто о посте не знал, и слава Богу. Саске решил, что также стоит запечатлеть Узумаки посреди «рабочего дня» в окружении отходов и таких симпатичных мусороперерабатывающих машин, но как-то закрутился и забыл. Несмотря на вечные подколы и хмыканья, Саске все же немного уважал это странное блондинистое недоразумение. Тот, может, и был бытовым кретином, но неплохие идеи периодически посещали его голову. Например, именно Наруто предложил поискать сводки полицейской базы по поводу заброшенных/неиспользуемых зданий компании «Клетки Хаширамы». Поиски дали результаты и они вышли на склад, на территории которого Саске в итоге подстрелили. В тот же день, когда они искали информацию по ранее упоминаемой фирме, Наруто очень долго рассказывал ему о его двоюродном дяде Сенджу Хашираме. Саске заметил, что тот как-то неловко краснел и заминался когда в разговоре всплывал двоюродный дядя самого Саске — Учиха Мадара. О тех двоих ходило много слухов. Говорили они были непримиримыми врагами лет так двадцать назад, потом скоординировались и перевернули половину политической арены страны Огня. Хаширама после стал первым мэром Конохи, а Мадара помогал ему в управлении внутренними ведомствами. Было также известно, что лет десять назад мужчины резко разругались, а спустя три месяца Сенджу женился на Узумаки Мито, прибывшей из соседнего города — Узушиогакуре. Саске мельком подслушал как-то (совершенно случайно) разговор Итачи и Шисуи об истинной природе отношений Мадары и Хаширамы, но то были лишь домыслы и слухи, как показалось ему, и он решил не заострять на этом внимания. Судя по покрасневшей мордашке Наруто, он тоже был знаком с этими слухами. В тот момент Саске впервые стало интересно, что же все-таки случилось между теми двумя. Он даже подумал о том, что, возможно, спросит об этом Итачи, когда представиться возможность. Саске также стал замечать, что иногда Наруто слишком уж пристально на него смотрит. Он видел, что тот делает это немного неосознанно. Саске не мог понять этого взгляда. Такой взгляд был ему незнаком. Потом он стал потихоньку замечать, что тоже рассматривает напарника когда тот этого не видит. Он пытался понять, что в Узумаки такого особенного и почему-то вспоминал слова Итачи: «Он редкий тип человека, Саске. Встречаешь его и думаешь, что наивный ребенок, который думает несовместимыми с реальностью понятиями. А потом как-то незаметно веришь, что сможет все, что обещает.» Саске почему-то очень хотелось, чтобы Наруто что-нибудь ему пообещал. Лежа на кровати, брюнет вспоминает странный сон, который ему недавно приснился. В нем Наруто носит чудовищно-уродливый оранжевый костюм, болтает с говорящими жабами, повторяет свое неизменное «даттебайо», также собирается стать правителем Конохи — который называется почему-то Хокаге, и кричит, кричит, кричит Саске о том, что обязательно вернет его в какую-то там деревню. В этом сне он видит в глазах Узумаки то, чего никогда прежде не видел: всепоглощающую боль и открытое отчаяние. Саске тонет в этой боли и последнее, что он тогда увидел перед пробуждением было полосатое лицо Наруто, крепкие объятия и обещание, что Саске больше никогда не будет одинок. Вспоминая сон, Саске обнаруживает что уже светает, а часы показывают семь тридцать утра. Перед тем как он проваливается в беспокойную полудрему у него перед глазами проносится небольшое и, казалось бы совсем незначительное воспоминание трехдневной давности. Это был четверг, обеденное время. Они в первый раз за две недели выбрались в центр города ради встречи со знакомым Итачи — Хошигаки Кисаме. Тот был типом странным и от него так и разило криминалом. Саске не понимал откуда у брата такие знакомые, но решил не отвлекаться. Хошигаки оказался довольно полезным, и таким же отталкивающим. Можно было сказать, что Учиха вздохнул с облегчением, когда они попрощались со своим новым знакомым. — Нэ, нэ, Саске, ты заметил? — блондин заговорчески посматривает на Учиху. — Заметил что? — Кисаме этот, он тааак похож на акулу! Я вот пересматривал «Челюсти» пару месяцев назад, так вот — этот чувак еще пострашнее нарисованных монстров будет, ага! — Уссуратонкаки, челюсти — это про тебя, — по-доброму отшучивается Учиха, — каждый раз когда ты видишь рамен. — Темеее… — протяжно тянет Узумаки прежде чем разразиться звонким хохотом. Идиот всего лишь смеется, вроде так же как и обычно, то есть надо всем. Саске знает об этом так как даже как-то провел следственный эксперимент и показал ему палец (после того увидел мем где-то с соцсетях, что покажи дураку палец, тот начнет ржать как ненормальный). Узумаки тогда долго смотрел на палец, потом схватился за него, повертел, а потом-таки заржал. Так вот, хохотать с причиной или без было нормой для блондинистого придурка, но почему-то в этот раз смех Наруто заставил его на миг замереть. Столько задора, веселья и чего-то по-трогательному теплого он излучал, что Саске не смог сдержать улыбки. — Придурок, да ты бываешь смешным тоже, — Узумаки панибратски перебросил свою руку ему через плечо и предложил пойти отведать рамена, раз уже зашла об этом речь. Саске вспоминает о многочасовых молебнах великому Ичираку и-таки соглашается. Ичираку и правда оказывается очень уютным местом, да и рамен у них выше всяких похвал. Публично признаваться в этом Учиха, конечно, не спешит, но фирменное «хн» выдает охотно. — Теучи-сан, я с ним уже какое-то время вместе тусуюсь, так что приобрел недавно особый талант в распознавании особого языка «хн»! Саске закатывает глаза и косится на белобрысого идиота. — Так вот, Теучи-сан, — это «хн» означает: «Ками-сама, как вкусно, это же божественный рамен, я так благодарен великому и доброму Наруто-саме за то, что привел меня сюда!» Теучи смеется и подкидывает Наруто в бульон еще один рыбный рулетик. Саске на секунду задумывается о том, что имя его нового напарника по сути и означает «рыбный рулет» и делает себе пометку когда-нибудь его об этом расспросить. Они заканчивают обед через двадцать минут и неспешно направляются домой.