Mojo

Как упоминалось ранее, Узумаки Наруто по-настоящему восхищался своим двоюродным дядей Сенджу Хаширамой. Тот был относительно молод (всего лишь сорок восемь), невероятно успешен (как великий и несравненный глава всей страны Огня), всегда весел (над его шутками хохотал даже министр сельского хозяйства Абураме Шино), безумно умен (а как же иначе) и довольно красив (ни одного седого волоса в его-то возрасте). Он умел очаровывать в первые пять минут знакомства, ему верили, на него молились, им восхищались, а еще больше, наверное, боялись. Сенджу, конечно, предпочитал договариваться и решать вопросы мирным путем когда возможно, но когда такое было невозможно, остановить его не мог никто. В прошлом, длинноволосый моложавый мужчина был одним из подающих надежды военачальников страны Огня. В те времена страна была довольно разрозненной и перебивалась с хлеба на воду в перерывах между гражданскими войнами. На территории нынешней Конохи тогда находились два небольших военных лагеря: одним заправлял Сенджу Хаширама, а другим Учиха Мадара. Не то чтобы военные посты передавались по наследству, но перед ними возглавляли вышеупомянутые поселения их отцы — Сенджу Буцума и Учиха Таджима. Те, мягко говоря, друг друга недолюбливали. До такой степени, что как-то даже развязали полномасштабный военный конфликт между двумя базами, которые по идее должны были служить опорой для дайме страны Огня. С детства Хашираме вбивали в голову, что соседний военный городок — Шаринган, это пристанище жестокого сброда, который только и знает, что убивать и калечить. Еще усиленнее Хашираме вбивали в его молодую красивую голову, что клан Учиха, который почти полностью проживал на территории той самой базы Шаринган, был самой ужасной ошибкой природы и избегать их нужно как огня. Хаширама отца любил, но, если уж честно, не очень-то уважал. Посему, подобным россказням он особо не верил, а когда как-то случайно столкнулся на речке с молодым красивым юношей, просто дико похожим на сына Учихи Таджимы (увиденным на фотографии на столе отца накануне), молодой Сенджу поспешил с ним познакомиться. Его звали Мадара, и они были ровесниками. Тот, казалось, тоже сразу признал в своем новом знакомом сына главного врага своего отца, по-лисьи прищурился, а потом дерзко улыбнулся. Ту улыбку Хаширама запомнил на всю жизнь, и как ему иногда казалось, на все последующие свои жизни тоже. Учиха Мадара был умен, остер на язык, обладал прекрасным чувством юмора (правда, чаще всего очень очень черным), а еще, также как и младший Сенджу, считал вражду между их деревеньками — Шаринганом и Мокутоном — полным бредом. Молодые парни, так кстати нашедшие друг друга, могли часами болтать обо всем и ни о чем. Мадара увлекался такой старомодной для тех лет стрельбой из лука, а Хаширама его часто на этот счет подкалывал. Сам, он в свою очередь, становился вечным объектом насмешек своего друга по поводу своего странного стиля одежды. Они обсуждали своих непутевых родственников, а также хаяли нынешнее правительство страны, неспособное не то чтобы взрастить экономику и развивать технологии, а элементарно даже обеспечить населению базовую безопасность и кусок хлеба на столе. Шли годы и они возглавили те самые две соседствующие военные базы. Во второй же день своего назначения Хаширама приехал в Шаринган, и, абсолютно не стесняясь странно косящихся на него местных, отыскал своего, к тому моменту, лучшего друга. Он говорил и говорил, эмоционально размахивал руками и даже проронил скупую мужскую слезу, но все-таки уговорил Мадару на безумные, казалось бы, вещи. Они объединили силы двух военных городков и довольно быстро стали расширять свои границы, по сути устанавливая на всех охваченных территориях военную диктатуру. Не то чтобы они стремились к тоталитаризму, но другого выхода для объединения разрозненного государства и наведения порядка они не видели. К тому моменту как им исполнилось по двадцать восемь, они уже управляли примерно шестьюдесятью процентами страны Огня, а также самовольно установили новую столицу на территории бывших военных баз, и назвали ее Конохой. Хаширама заделался первым официальным мэром, а Мадара продолжал фокусироваться на делах военных — внутренних и внешних. В конечном итоге, дайме и оставшиеся доселе не подвластные им территории, признали их главенство и страна Огня наконец объединилась под единым знаменем. В этот момент Хаширама сложил свои полномочия мэра, передав их своему младшему брату, Тобираме, а сам ускакал занимать новый президентский пост. Правда, уже без Мадары. Не пожелав и дальше вариться в военной и, как после стало релевантно, полицейской сфере, он ушел в большой бизнес и обладал, пожалуй самым большим капиталом на всем материке. На самом деле, история была вовсе не так проста, и имела в себе просто бесконечное количество интриг, проблем, стычек и конфликтов, но политика, в конце концов, дело грязное и непростое. В общем, за последние двадцать лет Коноха стала одним из самых передовых городов в мире, а страна Огня совершила просто невероятный взлет наверх, однако-таки экономическое чудо, да и только. Сенджу Хаширама, по большей части, всегда четко знал, что ему надо и особо никогда не метался в сомнениях или же непонятках. Единственным слепым пятном в его жизни был пожалуй его собственный лучший друг и главный соратник. В девятнадцать он, выпив немного, воспевал тому странноватые баллады о прекрасных черных очах и взъерошенных черных волосах. В двадцать три, он не отходил от него ни на шаг, ведь у них были такие великие амбиции относительно будущего этой страны, и чтобы все их воплотить в жизнь, очень важно было работать в команде. В двадцать восемь, когда Мадара не мог проводить с ним все свое время по причине занятости (а Сенджу просиживал полосатые штаны в новой мэрии), Хаширама стал периодически впадать в необъяснимое уныние и писать грустные стихи о черном небе и красной луне. В тридцать, на вечеринке по поводу своей собственной инаугурации, он затащил Учиху в ближайшую кладовку и рьяно, неожиданно для себя отсосал ему прямо там, даже не закрыв толком дверь. Мадара не сопротивлялся, а лишь немного взволнованно посматривал на него из-под полуопущенных век. Следующие пару месяцев они частенько собирались для того, чтобы пропустить по стаканчику. Выпивали, правда, молодые мужчины не так уж много, зато после часами занимались грубым безудержным сексом, а на утро упорно делали вид, что ничего не произошло. С каждым днем Хаширама все больше от себя офигевал и абсолютно не знал, что делать дальше. Он был политиком от Бога и по идее должен был посвятить всего себя служению Родине, а вместо этого он жил и дышал лишь одним человеком. День за днем, ночь за ночью. Его младший брат, Тобирама, всегда ужасно недолюбливал Учиху, и застукав их как-то за этим самым, решил брать дело в свои руки. Очень быстро он откопал где-то прекрасную молодую аристократку Узумаки Мито, и не медля ни секунды, представил брату, не забыв подсунуть заодно тому на стол брачный контракт. Так чтоб сразу и наверняка. Хаширама тогда вообще жил в каком-то тумане, видно поэтому взял и согласился. Мадара никак не прокомментировал неожиданную женитьбу, а лишь перестал с ним разговаривать и уехал в Облако на четыре года, открывать дочернее предприятие для своей новоиспеченной корпорации — Сусаноо. Шли годы и бывшие друзья стали понемногу снова общаться, но по большей части для того, чтобы обсудить рабочие вопросы. Сенджу периодически срывался и набрасывался на предмет своей неугаснувшей до сих пор страсти, но тот лишь отвешивал ему смачные оплеухи и кидал злые взгляды. Ранее сегодняшним днем Мадара явился к Минато, нынешнему главе Конохи, для того, чтобы обсудить госзаказ на строительство новой научной базы, а Хаширама, прослышав об этом, поскакал резвым кузнечиком в мэрию для того, чтобы поучаствовать. В обсуждении, конечно же. Намикадзе как бы между прочим поведал им о том, что их дорогие маленькие племянники сегодня направились в Кураму онсен, и Сенджу, конечно же, не упустил возможности затащить сопротивляющегося Учиху туда же, дабы нанести молодым родственникам неожиданный визит, что, собственно, и подводит нас к настоящему моменту. Наруто все также сидел и нервно хлопал глазами, Саске отчаянно желал раствориться в воздухе, а их новоприбывшие дядюшки вальяжно стояли у входа в частную обеденную зону. Первым тишину нарушил, на удивление, Мадара. — Сопляк, — он многозначительно посмотрел на Узумаки, — с годами твое лицо приобретает все новые оттенки тупости. Не думал, конечно, что такое возможно, но ты умеешь удивлять. Наруто нервно засмеялся. Дядюшка Учиха его всегда немного недолюбливал, как ему казалось, и не упускал возможности сказать какую-нибудь гадость. Особо яркие оттенки его неприязнь обрела после того как молодой блондин сменил свою фамилию на Узумаки и заявил, что пойдет по стопам Хаширамы. — Мадааара, не будь таким букой! Мы же пришли повеселиться! Я, знаешь ли, даже отменил свою встречу с послом из Дождя! — Заткнись, Сенджу. Я разговаривал с сопляком, а не с тобой. — Но! — Молчи. — Ма... — Я сказал, заткнись. Хаширама приобрел обиженное выражение лица и молча зашел внутрь. — Эээ… — Наруто не очень понимал как ему вести дальнейшую беседу. — Я вижу, Узумаки, твой словарный запас растет в геометрической прогрессии, — старший Учиха тем временем принял сидячее положение, не упуская при этом возможности попрактиковаться в мелочных оскорблениях. — Эм, что? — блондин, конечно, знал, что мрачный глава Сусаноо не особо-то его жалует, но это уже был перебор. — Мадара! — Я сказал, заткнись, Хаширама. — Но Мад… — Молчи, недоумок. — Ты не имеешь права так разговаривать со своим президе… — Заткнись. — Сегодня ты совсем с катушек съехал! Прекрати немедленно! — Прекращу как только избавишь меня от этого цирка. — Какого цирка? — Боже, какой же ты идиот. — Так, Мадара! Я требу… — Официант! Принесите кляп для рядом сидящего престарелого Казановы, и четыреста грамм водки для меня. — Я не официант. Я шеф-повар. — Раз шеф, тогда рассчитываю на кляп экстра класса. — Сэр? — Можно просто Мадара-сама. — … Саске казалось, что он спит и видит самый тупой сон в своей жизни. Можно сказать, Саске лелеял себя подобной надеждой, ведь тогда нелепый поцелуй окажется лишь плодом его больного воображения. — Племянник, — Мадара резко переключил свое внимание на него, — ты меня разочаровываешь. Мне думалось, что у тебя неплохие перспективы, а ты, оказалось, такой же тупой, как я в молодости. — Дара, ты назвал себя тупым? — Хаширама вначале недоуменно посмотрел на своего друга, а потом зашелся в приступе хохота, — ничего себе, не ожидал. — Еще раз назовешь меня Дарой, я выкручу тебе яйца и отправлю Тобираме экспресс-почтой, — в этот момент Наруто испытал чувство дежавю и нервно сглотнул. — Но дорогой мой друг, просто ты так странно себя ведешь сегодня! Ты еще в семнадцать вел себя как умудренный жизнью мрачный старикашка, а сегодня, в неполные сорок восемь, будто бы ударился в детство, честное слово! — Другом будешь называть свою правую руку, Хаширама, а единственный ребенок здесь ты. Даже у твоего белобрысого родственника интеллекта в глазах и то побольше. Стоящий в углу шеф-повар старался как можно плотнее вжаться в угол и незаметно ущипнул себя за руку. Конечно, президент Сенджу не в первый раз посещал их горячие источники, но обычно он был более… сдержанным. И серьезным. И вежливым. И вел себя как взрослый мужчина, а не как… — Дара, Ками, какая муха тебя укусила. — Достал. Я ухожу. — Дара, подожди! — Хаширама кинулся за стремительно уходящим Учихой. С полминуты офигевшие Наруто и Саске сидели в молчании, а потом брюнет все же выдавил из себя тихое: — Сорок восемь, да? Наруто кивнул и налил им обоим по чарке саке. — Саске, — он посмотрел в глаза собеседнику перед тем выпить, — давай пообещаем друг другу никогда так себя не вести, ок? — Учиха лишь медленно кивнул. Остаток ужина они просидели молча, все еще находясь в небольшом шоке. Дядюшки вернуться не соизволили, чему оба молодых человека были очень рады. Учиха периодически нервно посматривал на Узумаки и с содроганием ожидал когда же тот спросит у него наконец о треклятом поцелуе. Сам Наруто же находился в настолько глубокой прострации, что подобный вопрос в голову ему даже не пришел. Полусознательные части мозга решили списать все на алкоголь и странное чувство юмора Саске, и не поднимать впредь эту тему. Чего Узумаки еще не знал, так этого того что на следующий день его новый лучший друг поцелует его еще раз.