One month without sex

jjk: хён, я сейчас увидел такой интересный челлендж в тик токе)) jjk: попробуем? y$g: опять твои глупые игры? Гук, я сейчас немного занят, поэтому давай быстрее jjk: ну, мы должны не трахаться целый месяц y$g: ахха, шутишь? y$g: а ты уверен, что сможешь продержаться целый месяц без моего члена, детка? jjk: :) да хоть два y$g: играешь с огнём jjk: скорее с маленьким пламенем ;) y$g: я согласен, чёртов ты ребёнок. jjk: хм, а если кто-то проиграет? и всё же возьмёт силой?) y$g: даёт наполнить свою глотку спермой jjk: не поперхнись, хён ;) y$g: закупайся соком, детка.

***

       — Меня хорошо слышно? — спрашивает Юнги, слегка наклонившись к экрану своего ноутбука. Сегодня у него запланирована достаточно важная конференция, которая никоим образом не должна случайно слететь, заглючить и вообще перенестись. — Или может немного настроить звук? — он всё равно, не дожидаясь, немного прибавляет громкости своему микрофону.        — Вас прекрасно слышно, Господин Мин, — отвечает ему коллега, дружелюбно улыбаясь на экране. — Можем тогда начинать?        — Да, — Юнги удовлетворённо кивает и поправляет на всякий случай на себе пиджак, выравнивая попутно пальцами воротник своей белой рубашки. Сегодня всё должно пройти идеально. И первые пятнадцать минут проходят просто прекрасно: связь никуда не пропадает, а люди на онлайн-конференции ведут себя намного спокойнее, чем в любое другое время, и не отвлекаются лишний раз. Юнги даже позволяет себе немного расслабиться, но.. Стоило лишь на секунду отвести взгляд с ноутбука, как он замечает в проходе Чонгука. Невъебически красивого Чонгука. В чёрных чулках в сеточку, что прекрасно облегают его накаченные ноги, с открытыми маленькими татуировками на бёдрах, потому что он в, мать его, юбке. Которая, к слову, короче миновских трусов. Прошла уже целая неделя с их челленджа. Уже целую неделю они не занимались сексом. Как будто пенсионеры какие-то, у которых уже просто не стоит. И этот челлендж на самом деле уже не кажется таким простым, потому что потихоньку начинает сносить крышу. А от недотраха мозг плавится настолько, что вообще сложно думать о чём-то другом. Вдруг Чонгук замечает на себе чужой взгляд и неожиданно широко улыбается: старший клюнул на его крючок. Кто же знал, что обыкновенный челлендж превратится в настоящую войну.        — Господин Мин? Всё в порядке? — доносится из динамиков, отчего Юнги наконец отмирает, прекращая разглядывать тело младшего и наконец возвращаясь в реальность. — Нам переподключиться?        — Нет.. нет. Нет, продолжаем, — он нервно сглатывает вместе со слюной вставший ком в горле после увиденного, стараясь максимально не обращать внимания на своего парня. — На чём мы остановились? Мужчина спокойно и чётко повторяет свою фразу во второй раз, и Юнги вновь вникает в тему разговора. И казалось бы, что можно спокойно продолжить работать, обсуждать со всеми дела, но нет. Глаза нервно разбегаются по лицам на экране, желая найти среди них Чонгука, жаждут взглянуть на него ещё разок. И Мин жалеет, проявляя слабость. Очень, блять, жалеет, потому что младший стоит раком и поднимает что-то с пола, или же делает вид, что пытается что-то поднять Юнги на это похуй. Юбка задирается максимально высоко, спаливая её обладателя тем, что под ней ничего нет, и открывая вид на поясницу с подкачанными ягодицами. По бедру младшего стекает прозрачная смазка, и Мину очень хочется её слизать.        — Пиздец, — лишь одними губами проговаривает Юнги, после чего прикрывает глаза. Это полный пиздец. Но Чонгук сам начал эту войну, и он ещё миллион раз пожалеет о том, что встал на пути Мина, потому что просто так старший сдаваться не собирается.

***

       — Тэхён, скажи честно, ты долбаёб? — в шутку спрашивает Чонгук, прижимая телефон к уху. — Как можно было утопить мобилу? — он кое-как сдерживает смех, кусая указательный палец.        — Да он из кармана прямо в лужу упал, — расстроено рассказывает Ким, шмыгая носом на том конце. — Я ещё несколько метров вперёд прошёл и только потом понял, что он там одиноко лежит, — парень издаёт непонятный звук, который больше похож на вой. Чонгук, если честно, даже не удивлён такой неуклюжести Тэхёна. Это уже третий по счёту смартфон за этот год, из которых первые два были потеряны во время бурных тусовок. С тех самых пор Ким больше не берёт с собой телефон, когда собирается «культурно» выпить.        — Опять с ёбаной раскладушкой две недели ходить до зарплаты, — стонет Тэ в динамик. Голос уже не такой страдальческий, что говорит о поднятии настроения друга после такой очередной утраты.        — Ну, я могу у Юнги попросить, если хочешь, потом отдашь, — давая надежду, говорит брюнет, удобнее укладываясь на двухспальной кровати.        — А Юнги-то даст? — вдруг неожиданно раздаётся голос старшего, ударяясь о стенки комнаты, из-за чего Чонгук по рефлексу вздрагивает. — Мм?        — Ты придурок, хён. Напугал вообще-то, — Чон наигранно закатывает глаза и ложится обратно на спину, согнув ноги в коленях. — Это, если что, не тебе, Тэхён. И больше не обращая внимания на старшего, парень продолжает дальше беседовать со своим другом, одаряя его максимальной поддержкой и скорбью о потерянном телефоне. Ему удаётся даже удачно пошутить на эту тему. Юнги неоднозначно хмыкает, проходя в глубь комнаты, и молча садится на край постели. Повернувшись корпусом к Чонгуку, он цепляется взглядом за слегка задравшуюся белую футболку младшего, что открывает вид на его торс. Смотрит на его приоткрытые губы, смотрит, как чужой язык быстро скользит по ним каждый раз. Но младший всё ещё игнорирует его присутствие, даже если Мин нагло вот так пялится на него. Он просто привык, да и как-то отвлекаться из-за этого не особо хочется. Но Юнги здесь немного по другой причине.        — Что ж, ты первый это затеял, — негромко произносит Мин и ловит наконец на себе вопросительный взгляд Гука. Что происходит дальше — вызывает у Чонгука ещё один ёбаный вопрос. Юнги осторожно заползает на кровать, как большая кошка. Каждое движение его такое аккуратное и бесшумное. Мужчина нависает над своим парнем тенью, укладывая руки поперёк него. Фиксирует чужое тело, создавая подобие живой ловушки. Теперь Чонгуку некуда будет бежать.        — Что ты делаешь? — шёпотом спрашивает младший, искоса наблюдая за телефоном в своей руке. Но Юнги не отвечает, он действует дальше: наклоняется к лицу Чонгука и, прикрыв глаза, целует прямо в губы. Это только больше напоминает лёгкий чмок школьников, которые вот-вот познают эту взрослую жизнь. На этом старший не останавливается, придвигаясь к розовому ушку младшего и горячо шепча:        — Ты повёл себя плохо, детка, когда я работал, — каждое слово заставляет вздрогнуть, набрать в лёгкие больше воздуха, чтобы не задохнуться от этого напора. Юнги заставляет брюнета буквально леденеть и таять под собой одновременно. — Очень плохо, — вновь выпаливает, обдавая горячим дыханием, и кусает за мочку.        — Блять, — мямлит мелкий и проклинает всеми возможными способами своего хёна, потому что тот пользуется запрещёнными приёмами. Знает на что нужно давить, чтобы Гук потёк как восьмиклассница под напором какого-нибудь красавчика-старшеклассника. Да это только не всё ещё. Старший вплотную прижимается к чужому телу, коленом аккуратно раздвигая чонгуковы ноги, прислоняется пахом прямиком к чужому. И в таком положении замирает всего на мгновение, тяжело дыша. Через секунду Юнги начинает имитировать толчки движениями бёдер: толкаясь в воздух и иногда соприкасаясь телами через одежду. Он замечает жалостный взгляд младшего, продолжая самодовольно тереться о чужой член своим собственным. Замечает, как при каждом имитированном толчке Чонгук втягивает живот в себя. Он смотрит вниз так, как будто вот-вот заскулит от безысходности. И не удивительно, ведь челлендж идёт уже две недели. Юнги, чёртов садист, выбрал замечательный период, чтобы отомстить. И ведь отомстил, потому что Чонгук резко откидывает голову назад, не сдерживается и издаёт тихий стон.        — Э.. У тебя там всё в порядке? — интересуется Тэхён. — Что за звуки? Блять..        — Да! — лицо тут же краснеет. — Всё нормально, — младший отпихивает от себя парня, ударяя ладошкой прямо в грудь и прожигая взглядом. — Юнги просто фильм включил, — он подскакивает с кровати, чуть ли не спотыкаясь об ковёр, но сохраняет баланс и, громко топая, направляется к выходу из спальни. — Сейчас я выйду, погоди.        — Ага, фильм, — ядовито усмехаясь, говорит старший и дьявольски улыбается. Ещё бы, он смог вызвать у младшего такую реакцию, что он, бедный, застонал. Чонгук крутит пальцем возле виска и покидает спальную, показательно хлопая дверью и что-то бурча себе под нос. И всё это, конечно, весело, но улыбка с лица Юнги испаряется моментально, как только он понимает, что у него тоже появилась проблема в виде стоящего колом члена. Следующие пару недель будут сложными, потому что у Чонгука ещё полно времени, чтобы дать отпор.

***

Сегодня один из очень важных дней в жизни Мина, отчего он даже кладёт себе под язык таблетку и садится уже на очко от волнения, потому что сегодня, опять же, пиздецки важный день. Два месяца ушло на переговоры с данной шишкой в бизнесе, два месяца Юнги чуть ли не жопу ему лизал, чтобы именно сегодня подписать контракт на два, чёрт возьми, миллиарда вон. И это действительно важный для него день, ведь если всё сорвётся, можно смело закрываться. Просрать такой шанс - просрать эту жизнь. А из-за этого гребаного челленджа Юнги злой ходит вот уже третий день, желая вытрахать из Чонгука всю дурь, чтобы больше не предлагал такое. В голове нет ни единой приличной мысли, одна пошлятина, блять. Это уже кажется невыносимым. Утром член каменный, разнося неприятную боль по всему телу, и душ приходится принимать на десять минут дольше привычного. Не покажешь же Гуку, что ему настолько хуёво без него, без секса. И, смотря на Чонгука, складывается такое впечатление, что его это вообще не волнует. Как будто его хватит ещё где-то на месяц. Но башню ему сносит не меньше, чем у старшего: сны, которым можно поставить рейтинг 69+ и метки всякие дополнительно, потому что давно хочется грубо и сладко. Хочется простого человеческого члена в задницу. Юнги никогда в жизни не хотел так трахаться. И Чонгук его прекрасно понимает. Они не делали этого целый месяц. И скоро у обоих сперма из ушей польётся, точно. Осталось всего лишь два дня, и челлендж можно будет назвать успешно пройденным. Два дня, и Юнги насадит его на член, а Чонгук оглушит своим стоном не только старшего, но и соседей. И им будет хорошо. Очень хорошо.        — Здравствуйте, Господин Мин, — мужчина в строгом и явно дорогом костюме подходит к столику, за которым сидел Юнги, и тут же кланяется.        — Здравствуйте, Директор Ли, — Мин, не ожидая такого скоро появления мужчины, подрывается тоже, чувствуя дрожащие от волнения собственные колени, и кланяется в ответ. Голову почему-то посещают мысли о плохом первом впечатлении на сегодняшней встрече. Но ничего такого не происходит, и мужчины садятся напротив друг друга, чуть вздыхая. Ли сразу же переходит к делу.        — Предлагаю начать прямо сейчас: у меня не так много свободного времени, — спокойным, наполненным уверенностью и статностью, голосом указывает мужчина. Жаль, что нельзя сказать того же о Юнги.        — Да, конечно, — трясущимися руками блондин достаёт нужную папку с документами, и она приземляется сразу же на стол. Мин нервничает, торопясь и неряшливо подталкивая её ближе к собеседнику. — Здесь всё, что Вам необходимо,  — он соединяет пальцы в замок, укладывая руки в таком положении на стол. Хочется не показывать своё волнение перед таким человеком. Ли медленно кивает, беря в руки несколько документов со стола. Начиная внимательно рассматривать каждое слово, осторожно ведя указательным пальцем по каждой строчке, чтобы не пропустить любую важную информацию. Это выглядит немного нелепо и мучительно долго, но Юнги приходится ждать. И от нервов у него вновь плывут мозги. Юнги даже кажется, что время вокруг них остановилось на несколько долгих часов, а все остальные люди замерли на века, оставляя в живых только их двоих на этой планете. Через пару секунд телефон Юнги бесшумно вибрирует, уведомляя о чём-то неизвестном. И он, пока директор занят изучением договором, решает посмотреть на эту причину, что заставила отвлечься. Но это становится окончательной точкой невозврата, потому что.. jjk: хён, ты был так сегодня напряжён утром. jjk: поэтому твоя детка хочет помочь тебе расслабиться. И два, сука, прикреплённых файла, где Чонгук стоит практически голый в ванной комнате. Напротив зеркала. Со стоячим членом. jjk: удачи :) Это полный пиздец. Мин не желает больше терпеть, сил просто нет уже получать подобное. Нервов, кстати, тоже. y$g: обещаю, Гук, ты не сможешь сидеть несколько дней на своей шикарной заднице. y$g: сегодня в 20:00 будь готов, за тобой заедут. Заблокировав экран телефона, блондин решает отвернуться к окну. Он пытается отвлечься, глядя на спешащих людей, которые идут куда-то по своим делам, но перед лицом всплывает картина стонущего Чонгука, что прячет лицо в подушку, хватается бледными пальцами за одеяло, как за спасательный круг, потому что не справляется. Потому что Юнги трахает всегда грубо. Внизу живота начинает приятно тянуть от разыгравшегося воображения. Пиздецки приятно тянуть. Ладони мгновенно вспотели. Этого ему только не хватало на собеседовании, конечно же. Итак всё утро на нервах из-за этого договора, а тут ещё мелкий говнюк со своими фото в последние дни челленджа. Специально же, сучёныш. Мобильник снова вибрирует, заставляя Юнги дёрнуться. jjk: мне уже начинать звать тебя папочкой? или подождать, когда ты будешь вжимать меня в нашу кровать?) y$g: ты ёбаный провокатор, Чонгук. y$g: если у меня всё сорвётся, ты каждой клеткой своего тела прочувствуешь мою злость. jjk: daddy! Даже отвечать не будет. А у самого в ушах это «daddy» отдаётся голосом Чонгука.        — Вы в порядке? — спрашивает Ли, выгнув тёмную бровь вверх и смотря на Юнги слегка насторожено. — Может воды?        — Всё нормально, — выдавливает из себя улыбку Мин и снова отводит взгляд к окну. — Просто здесь немного жарко. Разве нет?        — Да, — мужчина, кажется, даже верит ему. — Может что-то с кондиционером. Мин кивает. С кондиционером, конечно. Проблема вовсе не в том, что у него не было секса целый месяц. Не в том, что Чонгук скинул ему голые фотки. И проблема вовсе не в том, что у Юнги член в данный момент в ширинку впивается. Это просто всё из-за кондиционера.        — Думаю, мы всё-таки можем подписать с Вами договор, — уже через несколько секунд сообщает Ли, придвигая стопку бумаг обратно к Юнги. — Меня всё устраивает. И, наверное, если бы Мин был сейчас один, то запищал бы от радости, как маленький ребёнок, потому что это, блять, один из крупных джекпотов в его жизни. На этот договор было потрачено столько нервов и сил, что даже не верится в происходящее. И пока директор одобряюще ставит свою подпись, Юнги быстро рассылает сообщения всем своим работникам, чтобы те встретили его должным образом: с алкоголем и накрытым столом. Даже о проблеме внизу живота удаётся тут же совершенно забыть. Сегодня мужчина точно выиграл жизнь. Но его ещё ждёт встреча с Чонгуком, после которой он намерен доказать этому наглецу кто тут главный. И уже просто плевать на этот челлендж, потому что он не намерен это больше терпеть.

***

       — Детка, привет, — Юнги подходит со спины и кладёт свои руки на плечи Чонгука, кончиками пальцев чувствуя, как тот вздрагивает. Это было настолько мило, что мужчина не сдерживает смешок. Брюнет тяжело вздыхает, понимая, что это Мин, и потом говорит:        — Не делай так больше, — старший хмыкает в очередной раз и обходит Чона, после чего усаживается напротив него.        — Прости, — он криво улыбается. — Я не хотел, — тянет губы так счастливо, что видны дёсны. Чонгук вскидывает свою бровь. Кажется, он понял, что Юнги немного пьян. Это, конечно, не пугает, но самую малость расстраивает.        — Я так понимаю, вы всё-таки подписали с ним договор? — спокойно спрашивает младший, облизнув губы.        — Да-а, — расплываясь в луже, отвечает Юнги. Похоже, он выпил достаточно. — Я поехал потом в офис и мы отметили это.        — Я заметил, — и звучит это как-то обиженно. Чонгук закатывает невольно глаза, прикусывая щеку изнутри. Повисает не очень приятная атмосфера, которая больше напрягает, видимо, только самого Чонгука. Нет, он не против того, что Юнги выпил — для этого был повод. Просто.. Грустно от того, что хён ничего не рассказал ему, близкому человеку, а сразу поехал отмечать. Обида не сильная, но медленно разъедает.        — Ты такой малыш, Чон-и, — Юнги быстро понимает в чём дело, встаёт из-за стола и подходит к своему парню, после наклоняясь к его уху. — Предлагаю поехать домой, — он осторожно касается языком чужого ушка, губами сжав хрящ. Мин знает что делать, когда его детка расстроен. В его памяти хранятся все слабые места его мальчика, поэтому и специально ведёт рукой по позвоночнику. Младший моментально краснеет.        — Боже, прекрати, мы же на людях, — а у самого в голове уже слишком много неправильных мыслей. И Юнги знает, что ему нравится, поэтому плевать на окружающих, поэтому он продолжает вести рукой. Юнги кайфует от того, что делает это прямо здесь, и наблюдает за тем, как щёки Гука заливаются румянцем вместе с кончиками ушек. А собственное сердце бешено бьётся от такого количества адреналина и возбуждения в крови.        — Так что, поедем домой? — хриплым голос спрашивает старший, уложив свои руки на чужой талии. Сжимает так несильно, намекая на то, что отказы не принимаются. — Кто-то же хотел, чтобы я вжимал его в нашу кровать, — утверждает он, а потом кусает за мочку и, отстранившись, ждёт ответа ради вежливости. Чонгук сглатывает ком в горле и кивает. Конечно, блять, он хотел. Они вдвоём хотели так, что кажется, не дождутся такси, которое только что вызвал Юнги и трахнутся в кабинке общественного туалета. Или на виду у всех. На этом самом столе возле них. И такие мысли подливают только больше масла в огонь.        — Наше такси, — указывает на чёрный автомобиль Юнги и, обхватывая всё ещё своей рукой талию Чонгука, направляется к нему. И водитель, скорее всего, жалеет, что согласился только что на этот заказ, потому что эти двое начинают свою долгожданную дикую игру. Длинные пальцы Юнги в волосах Чонгука сжимаются в замок и он, потянув за них, нетерпеливо впивается в эти слегка пухлые, но нереально классные губы. Они целуются грубо: язык Чона проталкивается нагло в рот Юнги, а тот и не против такой напористости младшего, лишь только мычит негромко в ответ. Слишком жестко, слишком мокро, слюна начинает стекать по подбородку, а ширинка на штанах натягиваться. Они скучали по такой близости. Чонгук обнимает старшего за шею и прижимается ближе, не отрываясь ни на секунду от чужих губ, и плевать, что не хватает воздуха - он не собирается отстраняться. Тяжело дышит через нос, но не отстраняется, наслаждаясь этим грубым и в то же время страстным поцелуем. Голову сносит от этого так, что оба перестают соображать. Машина тормозит немного неожиданно, из-за чего парни бьются лбами, а Юнги случайно кусает чужую нижнюю губу. Но Чонгук не чувствует боли, он ею наслаждается и пытается сдержать собственный стон.        — Клянусь, я заплачу тебе в два раза больше, если ты ускоришься, — агрессивно, с рыком, то ли молит, то ли приказывает Мин, обращаясь к водителю. Тот на это замечание лишь цокает, сдерживая своё ёбаное недовольство внутри, находясь рядом с этими "педиками". Но за деньги ведь можно сделать всё что угодно, верно? И педаль газа вдавливается в пол, точно также, как и тело Чонгука в сиденье под напором Юнги. До дома они добираются реально быстро, что даже ещё несколько секунд парни не понимают этого и продолжают ласкать рты друг друга языком, истекая слюной. Грязно, очень грязно. Но это то, чего они так долго ждали. Когда дверь квартиры наконец открывается, Чонгук толкает Юнги внутрь, сразу же прижимая его к стене. Они снова приклеиваются друг к другу, касаясь губами уже не так страстно и мокро, а более нежно, с любовью. И уже даже не обращают внимания на тупую боль в губах. Но воздух в лёгких, к сожалению, когда-то, но заканчивается, и им приходится отстраниться. Юнги решает поменяться с Чонгуком местами, извернувшись и прижав чужое тело в то же место, где был сам. По спине бегут мурашки, когда Чон чувствует доминирующие нотки старшего. Он тяжело дышит и перемещает свои руки на чужие плечи, притягивая лицо Мина ближе к себе. Они смотрят друг другу в глаза и видят искры, видят эту самую похоть, которая жила в них на протяжении всего этого месяца. Юнги вжимает тело Чонгука сильнее в гладкую поверхность. Его пальцы слегка нетерпеливо расстёгивают нижние пуговицы на рубашке, заставляя брюнета вздрагивать от каждого соприкосновения кожи рук к собственному телу. Этого слишком мало.        — Я готов взять тебя прямо здесь, детка, – Юнги усмехается, видя в глазах Чонгука пылающий огонь. Ему нравится, что брюнет сейчас стоит весь красный, рвано дышит после их долгого и грубого поцелуя, и держит руки на миновых плечах покорно. Он скользит взглядом по чуть оголившемуся телу, потому что из под расстёгнутой части рубашки виднеется красивый пресс младшего. Это завораживает. И когда Чонгуку хочется что-то с этим сделать, Юнги его решает на этом остановить.        — Но? Мин не отвечает. Осторожно продолжает доставать одну пуговицу за другой из петель, смотря и пожирая взглядом это шикарное тело под ним. От такого вида хочется захлебнуться в собственных слюнях. Мин касается своими горячими губами чужих ключиц, одаривая их должным вниманием и оставляя едва заметные засосы. Ведёт носом по чужой шее и после постепенно спускается вниз. Чонгук готов кончить только от этих действий. Кажется, его не хватит надолго.        — Я, блять, хочу тебя, — обрывками шепчет мужчина, сжимая губами ареолы чужих сосков, заставляя Чонгука откинуть голову назад и открыть вид на прекрасную шею. Язык Юнги нагло блуждает по кубикам пресса младшего, слизывая небольшие капельки выступившего пота. Чонгук тоже хочет. Безумно хочет, что вот-вот сам не выдержит ласк Юнги и насадится на его член.        — Пошли в спальню, — умоляюще просит Чон, откидывая голову назад и сжимая плечи старшего. Он на пределе. – Пожалуйста. Мужчина не ждёт, хватает за руку, сильно стискивая её, а после волочет в спальню. Ноги путаются, и кажется, что они вот-вот грохнутся на этот холодный пол от переизбытка чувств. И, наверное, только благодаря божьей силе пара доходит до собственной кровати. Чонгук снимает с себя рубашку окончательно, бросая её в неизвестном направлении. Юнги следует его примеру, и они уже через несколько секунд стоят полуголые, находясь только в брюках. И как же хочется как можно скорее от них избавиться тоже, потому что стоящим колом член впивается прямо в молнию, от чего по всему телу проходит волна возбуждения с примесью лёгкой боли. Их двоих можно смело назвать мазохистами, раз оба согласились на такую пытку длиною в, практически, месяц. Юнги толкает ладошкой в грудь младшего на кровать, и тот расплывается на ней, как лужа. Не желая всё это больше терпеть, Юнги стоит на коленях рядом и аккуратно начинает стягивать со своего парня брюки, ловко расстёгивая пуговицу. Следом за брюками также ловко слетают и боксёры. Чонгук не сдерживает себя, стонет от облегчения громко. Ему хорошо. Взгляд Юнги оценивающе блуждает по чужому телу, будто исследуя в первый раз, а после заостряется на члене. Тот у Чонгука совершенно идеальный, потому что, вроде, не особо большой, но в глотку с первого раза вряд ли поместить; среднего размера в диаметре, сейчас налитый кровью так, что видно все небольшие венки с природной смазкой, что аккуратно стекает из уретры. Как же они, чёрт возьми, возбуждены.        — Решил мне отсосать, хён? — с ухмылкой на лице интересуется Гук.        — Тогда ты кончишь через несколько минут, детка. А я планирую хоть немного растянуть этот процесс, — негромко смеётся Мин и сползает с постели. Быстро избавляясь от собственных брюк, а после и таких же боксёров, бросает не глядя в такое же неизвестное направление. Сейчас ему не до того, что вещи могут что-то задеть или куда-то залететь. Чонгук вздыхает прерывисто в тот самый момент, когда Мин ставит его в коленно-локтевую, а потом берётся двумя руками за его бёдра и тянет их ближе к себе. Юнги усмехается, нежно проводя ладонью по ягодице Чона, тихонько шлёпая для игривости. Улыбается так сладко и тянет свою кисть к губам брюнета, заставляя открыть ротик и бесстыдно начать обсасывать пальцы, отчего слюна падает на белую простынь их огромной двухспальной кровати. Другой же рукой Юнги всё ещё мнёт упругую задницу, где, скорее всего, появятся едва заметные синяки. Старший действует до умопомрачения грубо, когда толкает пальцы глубоко в глотку Чона до тех пор, пока парень не начинает давиться ими и громко дышать через нос. Но Гук мычит только не в раздражении от действий Мина, а от удовольствия. И когда по руке начинает течь чужая слюна, Юнги достаёт смазанные пальцы и подставляет их к немного узкому отверстию, толкая сразу два.        — Какого хрена, детка? — два пальца входят достаточно легко, и нет, это не от того, что они хорошо смазаны для этого. Но Чонгук стыдливо молчит, поджав губу. Он продолжает лишь громко дышать и глотать ртом воздух. Он просто не может говорить сейчас, он хочет кричать.        — Заткнись, пожалуйста, и просто сделай что-нибудь, — приторно-сладко Чон выделяет слово "пожалуйста" и глубоко вдыхает весь воздух в лёгкие. И старший делает: он достаёт из прикроватной тумбы смазку, щедро выливает её огромным количеством на свой член и после этого входит в задницу Чонгука резко и без предупреждения. Младший срывается на громкий стон, а перед глазами вот-вот искры появятся. Юнги невъебически сильно любит, когда Чон такой громкий именно для него одного, такой громкий, что можно кончить, даже не коснувшись себя, потому что стоны его — как сладкий мёд, что стекает по ложке вниз - его хочется слизать, попробовать на вкус и просто наслаждаться, пока не станет плохо. От Чонгука плохо никогда не будет. Никогда, ведь его стоны - это просто самая лучшая музыка для ушей. Сам же младший сейчас находится точно в сраном раю от всего происходящего. Блять, да он готов ещё месяц не трахаться, лишь бы вот так чувствовать член Юнги у себя внутри, сжимать его своими мышцами, потому что, чёрт возьми, от такого спектра эмоций голову кружит не хило так. И, когда Мин начинает медленно выходить, Чон глаза от удовольствия закатывает и громко мычит, прикусив губу.        — Громче, детка, — рычит Мин, а щёки младшего потихоньку начинают гореть. Его член подрагивает, стоит Юнги вновь начать двигаться. И как же хочется старшему сорваться на бешеный ритм, потому что уже сам давится собственным стоном от нахлынувшего возбуждения. У Чонгука всё тело пронзает разрядом тока, когда Юнги второй раз входит во всю длину и достаёт головкой члена до чёртовой простаты так, что Гук прогибается в пояснице максимально, прижимаясь ягодицами вплотную к животу и паху Юнги. Он каждой частичкой тела ощущает себя заполненным, что просто невозможно дышать. Держать себя в руках не осталось сил, поэтому Юнги, облизнув сухие и потрескавшиеся губы, начинает толкаться с новой силой, вызывая у него скулёж. Чонгук задыхается, тонет в этой страсти. Он закрывает глаза и стонет так громко, как это только возможно. Его руки слабеют вместе с коленками, дрожат, угрожая разъехаться в стороны. И будь они сейчас не на кровати, он бы точно грохнулся или обмяк в руках Юнги, пока тот продолжил бы насаживать его на свой член, создавая по комнате шлепки соприкасающихся тел. Горячо. Это так горячо, что Юнги и сам готов стонать с Чонгуком на пару, прислоняясь к чужой спине. Удерживая на весу тело младшего, Мин рычит ему прямо в ухо, сильнее вдавливая в себя. Каждый новый толчок становится всё быстрее и приятнее. Чонгук захлёбывается в собственном стоне, совершенно проебав тот момент, когда Юнги сжимает свои пальцы на его шее, входя в младшего, как животное. Но так плевать, что сейчас они действительно поддаются поистине животным инстинктам. Дальше было только хуже, потому что Чонгук совершенно без сил висит в объятиях Юнги. Младший падает на постель, позорно зажимая в руках простынь. Он уже не может кричать, горло болит, кажется, сорвал связки, и не жалеет об этом, ведь ему пиздецки хорошо.        — Хён..я.. меня на долго.. не-е хватит, — сообщает младший, схватившись за член двумя пальцами, образуя кольцо, и начинает себе дрочить. — Слишком.. — и он даже договорить не может, потому что Юнги больно сжимает ягодицы, продолжая насаживать Чонгука на свой член быстро и грубо, иногда тоже срываясь на хриплый стон. Ноги скользят по простыни ходуном, а кровать уже тихо скрипит.        — Просто замечательно, — хрипит Юнги. На его лбу скопились бусинки пота, из-за чего волосы неприятно липнут к лицу, размывая всё изображение перед ним. Но это не мешает увидеть то, как Чонгук извивается весь в агонии, прогибается в пояснице вновь, что аукнется после, и, жалобно скуля как сучка, кончает себе в руку, пачкая простынь и живот. Его накрывает с такой силой, что на секунду кажется, что он отключился от такого оргазма, а сердце замедлило свой ход. Чонгук невольно сжимает хёна только сильнее, постанывая его имя и замирая с ним на губах.        — Чёрт, детка.. блять.. блять, прошу, — Юнги опускает голову вниз, перемещая свои руки на талию Чонгука, — Только не отключайся, — из уст вырывается тихий смешок, потому что Гук бессильно стонет в кровать лицом вниз, ещё никак не отойдя от этого грёбаного оргазма. Юнги ещё несколько раз толкается в него и потом выходит, сразу же кончая с громким рыком прямо на поясницу. Водит головкой члена по ягодице, размазывая белую и липкую субстанцию по ней, а после берёт край простыни и нагло вытирает всё, что только что сделал, чтобы Чонгук мог спокойно лечь на спину и хоть немного отдышаться.        — Мне кажется, я сейчас сдохну, — тяжело дыша, кое-как выговаривает Чонгук и наблюдает за тем, как Юнги падает рядом. — Это было просто..        — Нереально, — договаривает за него Юнги и поворачивается лицом к парню. — Согласен. Молча они лежат ещё несколько, восстанавливая дыхание и силы для похода в душ. Чонгук почти засыпает, когда неожиданно слышит голос Юнги:        — Повторим?        — Ты про челлендж? Или про секс?        — А может новый челлендж? Будем трахаться каждый день? Чонгук заливисто смеётся, чмокая старшего в губы.        — Боюсь за твоё здоровье, хён.        — Ты допизделся, мелкий. И, кажется, именно так выглядит любовь.