Оглянувшись на будущее, можно заблудиться в настоящем...

…Внешне, на первый взгляд, окружающая обстановка практически не изменилась: все было таким же, как и секунду назад до перехода. Амро так же полулежал у стены, опираясь на нее спиной и вперив взгляд в револьвер, находившийся в паре метров от нее на полу. Карелла, сидя на коробке с документами и, оперевшись спиной на другие, так же баюкал сломанную руку, тихо поскуливая и монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. Палмер неподвижно лежала ничком на полу, подвернув под себя правую руку и откинув в сторону полусогнутую левую ногу, и казалась мирно спящей. Впрочем, бессознательное состояние после удара по голове тяжелым кулаком, никак иначе, как сном и назвать нельзя… - …и ты в это действительно веришь? – продолжила Максвелла фразу, начатую еще до перехода. – Думаешь, револьвер тебе поможет? - А ты хотел, чтобы я не сопротивлялся? - Амро облизнул губы и перевел взгляд на Максвелл. – В барабане не отстрелян еще один патрон. - Два, - возразила Максвелла, - Ты, как всегда, плохо считаешь. Они одновременно сорвались с места, бросившись к револьверу, лежащему между ними. Амро из его полусидящей позы пришлось проделать большее телодвижений. Между тем как Максвелла стояла на ногах, и потому револьвер уже был в ее руке, пока Амро лишь СОБИРАЛСЯ протянуть к нему руку. Конечно же, все выглядело так лишь со стороны. На самом деле, возможности Максвелл не утрачивались при переходах, и поэтому ей было проще простого ускориться, чтобы первой получить оружие. Но здесь о ее способностях никто не знал, а она их не афишировала. Так же, как никто здесь не знал (даже Ангела, хотя Максвеллу несколько раз пробивало в минуты близости ей в этом признаться), что в теле Макса пребывает женщина из другого, параллельного мира. Вспомнив Ангелу, Максвелла зло бросила: - И с психикой у тебя нелады, - Максвелла отправила вынутые два оставшихся не отстрелянными патрона в карман форменных брюк, - иначе ты не забил бы Ангелу до смерти. За это и умрешь теперь. - Это был несчастный случай! – Амро смотрел на Максвела снизу вверх, открыв взору уже практически совсем скрытый опухолью от удара зрачок, - я не хотел ее убивать! Я любил ее! - Любил? Любил!? – Максвелла придвинула лежащий рядом какой-то ящик и сел на него, широко расставив ноги по бокам бедер уже принявшего прежнюю позу Амро. – Избиение до смерти женщины, отказавшейся от тебя, ты называешь любовью?? - А ты? Посмотри, что сам сделал с Палмер, хренов защитник женщин! Ты убил ее. И после паузы добавил: - Отодвинься! - Что не так, - усмехнулась Макса и встала, - не убил: она дышит. Ты занервничал? - Мне не нравится, когда кто-то приближает свой член к моему лицу. - Скоро тебе будет все равно,- усмехнулась Максвелла, подойдя к Палмер и присев рядом на корточки. - Ты нас убьёшь… - то ли спросил, то ли заключил Амро, устраиваясь поудобнее в углу контейнера. - Тебя не убью, - не оборачиваясь, ответила Маквелл и встала, чтобы вынув из кармана патрон, вставить его в револьвер. - А что… с ними…? – протянул Амро, посмотрев сначала в сторону Карелы, потом на Палмер. - Они же напарники, так что… Проработали вместе долго и счастливо… и умрут в один день… - И Палмер? Макса не ответила. В голове заметались, переплетаясь и запутывая мозг окончательно, воспоминания о событиях в этом мире и в домашнем. Калейдоскопом стали мелькать почему-то лишь постельные сцены жизни последних трех лет, хотя обстановка не располагала к этому. Или наоборот? Максе подумалось, что если исключить криминальную составляющую событий двух миров, когда выяснилось, что ближайшие ее соратники, коллеги и друзья… даже любовники и любовницы… оказались продажными полицейскими как здесь, так и в домашнем мире, то итог таким и должен был оказаться… В этом мире Палмер для Максы была лишь мимолётным даже не увлечением, а, так сказать, пробой пера. В первое время здесь, три года назад, Макса искала себя в этом мужском теле (надо сказать – почти идеальном для местных), пытаясь приспособиться к миру, в который внезапно попала, и в котором так непривычно и неестественно мужское начало преобладало абсолютно во всем. Возможно, не появись в последствии в обоих жизнях Максы Ангела, которая была абсолютно одинаковой и дома и здесь – с Палмер все наладилось бы несмотря на неудачный первый секс в теле мужчины… До начала двойной жизни три года назад, когда сознание Максвелл еще не носило как теннисный мячик туда-сюда, мысли о постоянном партнере в качестве мужа ее практически не посещали. Если же и посещали, то только с негативной подоплекой, поскольку мужчины для нее не были в приоритете. Лишь постоянные причитания отца о том, что пора бы ему уже нянчить внуков, останавливали Максвелл в признании, что связей с девушками у нее было больше… намного больше, чем с мужчинами. Вот и с Палмером дома у нее не задалось по этой причине, хотя он был от нее в восторге и даже первое время делал прозрачные намеки на то, что неплохо бы ей сделать ему предложение… Потом она встретилась с Ангелой… Как и здесь… - Ну, что ты молчишь? – Амро вернул ее к действительности. – У тебя поднимется на нее рука? - Нет, не поднимется, - Макса перевела взгляд на тяжелые форменные ботинки. – Может ногой, а? Она же не помешала тебе убить Ангелу… Максвелл еще минуты две назад машинально заметила, что Палмер стала дышать не так ровно, явно придя в сознание, и последние слова предназначались именно для нее. Макса передвинулась в ту сторону, куда было обращено лицо Палмер и, подняв ногу, сделала вид, что собирается ударить. В это мгновение Палмер резко перекатилась на спину и в подвернутой раньше руке оказался пистолет. Который она и вскинула, стреляя в Максу. Режим замедления включился уже в тот момент, когда Палмер еще только перекатывалась. Поэтому стоящей на одной ноге Максе оставалось лишь ткнуть поднятой ногой в медленно поднимающуюся руку и та откинулась вместе с револьвером назад, прямо к лицу Палмер. Гудящий низкий звук выстрела в замедленном режиме вместе с его отключением превратился в легкий затухающий шумок, вместе с которым из макушки Палмер взметнулся фонтанчик брызг, веером уложившийся на полу далеко за откинувшейся головой бывшей любовницы. - Cherchez la femme, - растерянно пробормотала Максвелл, и, поворачиваясь к Амро: – Я не хотела… Амро, до этого спокойный как сфинкс, будто на его глазах сейчас не погибли два его товарища (или, вернее – сообщника), резко вскинул голову: - Что значит «не хотела»!? - Забей, – Макса уже овладела собой и попыталась поправиться, - Я не хотел, а… видишь, как получилось… Получилось глупо. Амро молча смотрел, как Максвелл тяжело прошел к ящику и грузно уселся на него. Ящик снова выдержал более 220 фунтов мощного тела, но предупреждающе заскрипел, грозясь развалиться. - Скоро здесь будет полиция, - вдруг послышалось со стороны забытого всеми Кареллы. Амро и Максвелл одновременно повернули к нему головы. У обоих были удивленные выражения на лицах, словно они впервые увидели, что кроме них двоих в контейнере есть еще кто-то. Первой в себя пришла Максвелл: - Полиция уже здесь. Разве нет? - Ты уже не полицейский. Ты убил копа, - Карелла мотнул головой в сторону Палмера. - Это была самооборона, - Максвелл откинул на место барабан револьвера, куда воткнул оставшиеся вынутые прежде патроны, - а вот ты давно уже не полицейский. И поэтому я заберу у тебя значок. Он встал и, подойдя к Карелле, приставил револьвер к его груди: - Отдашь добровольно? - Забирай, - равнодушно ответил Карелла, - все равно ты ничего не докажешь и значок вернется ко мне. - Неужели? – Максвелл снял с него значок, сунул в карман форменной куртки и спустил курок. – Не вернуклся… Аккуратно придержав заваливающееся тело, Макса оставила его в сидячем положении и вернулась к Амро. Садиться не стала, а потребовала от Амро: - Вставай. - Ты же сказал, что не убьешь меня, - Амро морщась встал на затекшие ноги, опираясь на руку Максы. - Слову мужчины всегда надо доверять. Тем более – моему, - скаламбурила для себя Максвелл. - Что ты хочешь этим сказать? - Да так… Ничего. Ну, вставай же! Три года она молчала о том, что этот мир для нее чужой. Мир, в котором на европском континенте существуют несколько десятков мелких государств, названия которых она в большинстве так и не сумела запомнить, кроме Франции, Англии и еще нескольких. Что в ее родном мире на их месте находится огромное государство Европ, почти не уступающее размерами ее родным Северо-Американским Соединенным Штатам. Так почему сейчас она должна открываться Амро в том, что она не мужчина, а женщина в теле мужчины? Может, потому, что он все равно умрет?