Ты не мог признаться раньше, идиот?!

      Дженсен не мог понять, переменчивость настроения Миши. Всего десять минут назад за кулисами Коллинз был задумчив и даже подавлен. Но, стоило им троим выйти на сцену к фанатам, на его лице заиграла улыбка, глаза заблестели, а то напряжение, проявляющееся в движениях и походке, пропало. Шатен никак не мог успокоиться, всё время ходил по сцене и что-то делал; такое поведение озадачивало и сбивало с толку Дженсена, ведь обычно его друг спокоен и флегматичен.       –О чем задумался? — спросил Эклза подошедший сзади и приобнявший за талию Миша, — кто-то из зала понравился, но ты не знаешь, как подкатить?       И вроде бы всё просто: легонько толкнуть лучшего друга локтем в живот, в шутку назвать идиотом и, отойдя, похлопать по плечу. Но почему тогда Дженсен застыл? Это фанаты, визжащие от радости и удивления, сбивают с толку мужчину или же так нежно обвившие талию руки рядом стоящего шатена не дают вымолвить и слова?       –Неужели ты боишься, что я уведу ее у тебя? — губы Миши были совсем рядом с ухом Дженсена, а его шепот заглушал весь шум, исходящий от полного зала восторженных людей: — поверь, дорогуша, она мне не нужна, — и, медленно отходя от Дженсена, произнес:       — Мое сердце уже занято давным–давно, — после чего развел руками и сел на свой стул, переключая свое внимание на фанатов.       –Кхм, Дженсен? — донесся откуда–то справа нежный женский голос, от чего первый дернулся и помотал головой, — ой, простите, я не хотела вас напугать, — видимо засмущавшись, извинился тот же женский голос.       –Ничего страшного, — умиляясь скромности девушки, успокоил ее Джаред, — просто…       –Просто наш зеленоглазик сегодня витает в облаках, — перебил Падалеки Миша, и, в миг оказавшись рядом с Дженсеном, чмокнул того в кончик носа: –Да, солнышко?       Зал буквально взревел от проявления такой нежности Мишей в сторону Дженсена, а последний, будто ищущий ответа маленький ребенок, растерянно переводил взгляд то на Джареда, то на зал, то на Мишу.       –А, ага, — только и смог вымолвить в край озадаченный мужчина и попытался успокоиться, кинув взгляд в правую часть зала: — Я не расслышал вашего вопроса, вы не могли бы…       –Девушка спросила: «влюблен ли ты в кого-нибудь сейчас?», — казалось, что Миша сам задает Дженсену такой вопрос.       Повернув голову, зеленоглазый увидел самое противоречивое выражение лица в своей жизни: вся Мишина мимика: улыбка, разглаженный лоб, расслабленные брови и скулы — говорили, настаивали и убеждали в хорошем настроении человека, в его веселье и легкости в данную секунду, но глаза. Они были полностью сосредоточены на Дженсене, их наполняла серьезность и желание услышать ответ, казалось, в тот момент Коллинз мог прочитать мысли сидящего рядом мужчины, ибо взгляд тот проникал гораздо глубже, чем могло показаться изначально: в самое сердце, к самым потаенным и закрытым уголкам души. Повисло пятисекундное молчание. «Кого ты пытаешься обмануть своей улыбкой, Миша? Меня или камеры, направленные на нас?» — озвучивать свои мысли зеленоглазый мужчина не хотел и не стал.       –Нет, — надев такую же улыбку, ответил Эклз, — мое сердце совершенно свободно, — продолжая смотреть на своего друга, он заметил легкое подергивание губ и нарастающее в глазах чувство… обиды?       Разорвав зрительный контакт, Дженсен прошелся по сцене в сторону задавшей вопрос девушки, Миша тенью проследовал за ним, бесшумно повторяя каждый его шаг.       –А может у тебя есть какое-то предложение? Я открыт для знакомств, — по залу прошелся легкий смешок, что немного успокоило Дженсена от допроса голубых глаз его друга.       Не зная о стоящем сзади Мише, Дженсен развернулся и сделал шаг вперед, буквально врезаясь в его губы своими. И сам мужчина списал бы всё на усталость после долгого дня, неосторожность и случайность если бы их соприкосновение не продлилось и пары секунд, однако он не отходил, а Миша, будто только и ждав этого, максимально сократил расстояние между ними и легонько смял губы своего друга, делая это соприкосновение поцелуем. Легкое движение губ Коллинза прекратилось, и он отошел, пытаясь узнать по выражению лица зеленоглазого его реакцию.       –Объявляю получасовой перерыв, сходите выпейте кофе. Мне так точно нужен грамм 200 хорошего виски, — последнее Дженсен сказал сам себе и ушел со сцены. Вслед за ним ушли Джаред и Миша. Зал не шелохнулся и в полном молчании пытался осознать их поцелуй.       Самые главные черты, связывающие Джареда и его персонажа Сэма — умение слушать человека, чувствовать и поддерживать, понимать то, что лежит тяжелым грузом у него на душе. Он увидел тяжелые взгляды Миши, что так щедро одаривали спину только что отвернувшегося Дженсена, вздохи, переменчивость в настроении — стоит Дженсену появиться в поле его зрения. Джаред, откровенно говоря, недоумевал, как, как за целый год Дженсен не заметил ни единого намека со стороны Миши. Но при этом придерживался тактики нейтралитета, рассчитывая на то, что эти двое сами разберутся в своих чувствах, именно поэтому, увидев, как Дженсен тащит в свою гримерку за воротник запуганного Мишу, Падалеки не обратил никакого внимания и прошел мимо к черному выходу здания, дабы подышать свежим воздухом. «Ну, а что, они ведь взрослые мальчики, поговорят, покричат, в конце концов не убьют же они друг друга. Зато сбросят со своих душ тяжелые грузы, душащие их уже много месяцев, — подумал шатен и толкнул металлическую дверь черного выхода, впуская в помещение поток свежего воздуха, — надеюсь, что не убьют». Миша оказался грубо прижат к стене.Брови Дженсена свелись к переносице, а губы вытянулись в тонкую розоватую ниточку — он был зол, очень зол. Его злость почти можно было потрогать, ощутить на себе.       — Зачем ты это сделал? — дрожащим от эмоций голосом спросил Эклз.       –Для фанатов, — немного неуверенно начал Коллинз, смотря в пол, но, почувствовав правдоподобность своих слов, осмелел и заглянул в глаза своему другу: — Ты же видел в каком восторге и шоке они прибывали от того, как я обнял тебя сзади, и я решил…       –Тогда какого черта ты сторонишься меня в реальной жизни, где фанатов нет и камеры отключены?! — мужчина был на грани, сегодня он хотел слышать только правду, а если ему будут лгать, то…       — С чего ты это взял? — Миша сделал озадаченный вид.       –С чего я взял?! С чего я взял, Миша, серьезно?! — правая рука Эклза с силой врезалась в стену параллельно Мишиной головы, от чего последний содрогнулся и вжался в вертикальную плоскость: мы были лучшими друзьями, Миша! — зеленоглазый мужчина сорвался, он всегда считал своего «собеседника» другом, родственной душой, которой ты можешь рассказать любой секрет, поделиться всеми тайнами, что скрывал долгие годы: — А теперь, стоит тебе увидеть меня, твой смех исчезает, а улыбка из искренней и открытой превращается в сдержанную, — глаз говорящего начал нервно дергаться, — думаешь, мне нравится, что ты держишься от меня на расстоянии?       –Лучшими друзьями, — Миша грустно усмехнулся, отводя свой взгляд куда–то в сторону: — Значит, я для тебя был лучшим другом всё это время? — в глазах Коллинза горела обида и разочарование, пламя которых не удалось скрыть от взора зеленоглазого мужчины.       –Да! Ты был моим лучшим другом, братом, а как ты думал? — лучшим другом Миша для Эклза, конечно же, не был, но лишь это он мог позволить себе видеть в голубоглазом мужчине, потому что был уверен, что его чувства безответны, потому что знал, что если признается, то потеряет статус друга, потеряет привилегию быть рядом, видеть и оберегать, потеряет Мишу навсегда.       –Да, Дженсен! Я именно так думал! — в отличие от вспыльчивого Эклза, Мишу было сложно вывести из себя, но если всё-таки у кого-то это получилось, нужно было готовиться к урагану: — Я был лучшим другом, именно по этой причине я скрывал от тебя свои чувства больше года, я только лучший друг, только друг и всё! — Коллинз посмотрел в глаза своему возлюбленному взглядом всепоглощающей боли и печали: — но раз ты так хочешь услышать правду, — голос Миши стал тише, на пару секунд он закрыл глаза, но открыв, в них появилось что-то еще кроме страдания и горя, взгляд был наполнен…любовью: — Я люблю тебя, люблю Дженсен, уже год.       Тишина. В реальном времени она продлилась не более 10 секунд, но в глазах друг друга она исчислялась минутами, а может и часами. Оба были злы на себя: Миша за то, что не сумел удержать свой язык за зубами и теперь потерял Дженсена для себя, а сам Эклз злился на себя за то, что не признался Мише раньше в своей любви к нему, за то, что боялся и от этого страдал, страдал понапрасну.       Почувствовав окончание разговора, Миша сделал шаг в сторону, но снова был прижат к стене, прижат всем телом Дженсена, рука Эклза легла растерянному мужчине на щеку и начала легонько поглаживать ее большим пальцем.       –Ты не мог признаться раньше, идиот? — губы зеленоглазого мужчины накрыли собой Мишины, утягивая последнего в нежный наполненный любовью поцелуй: — Я тоже люблю тебя, Миша.       Поцелуя было явно мало. Продолжая прижимать своего возлюбленного к стене, руки Дженсена быстро нашли верхние пуговицы синей рубашки Миши, что так несправедливо скрывали красоту тела мужчины от зеленых глаз. Эклзу нужно было больше, он так давно ждал и вот: желанный мужчина стоит перед ним, полностью открытый и желающий его с такой же силой. Дженсен прикусил нижнюю губу Коллинза и оттянул, от чего последний изнеможенный чувствами, переполняющими его, застонал. Сняв рубашку со своего мужчины, Дженсен ухватился за горло Миши рукой, вынуждая открыть рот, и проник языком внутрь. Сильные руки зеленоглазого мужчины опустились ниже и огладили бедра. Сжав ягодицы как, Дженсен оторвал Мишу от пола и усадил на ближайший стол. Губами Эклз начал очерчивать контуры шеи возлюбленного, оставляя многозначительные алые следы после себя, пока тот пытался дрожащими от накатывающего возбуждения пальцами отыскать край футболки. Мужчина, почувствовав холодные тонкие пальцы, сминающие его майку в попытке снять, поспешил помочь своему возлюбленному избавиться от лишнего элемента одежды.       Резкий хлопок двери сзади заставил актеров обернуться назад. Там стоял залитый краской Джаред с двумя чашками кофе, которые, судя по всему, предназначались его друзьям.       –А, мм, я не помешал? — нервно и смущенно спросил высокий мужчина, пытаясь что-то рассмотреть на стене, на полу и на потолке.       –Помешал, — немного озлобленно ответил Дженсен. Закрывая Мишу своим телом от серо-зеленых глаз, он выглядел, как суровый и сильный хищник, защищающий свою добычу.       На лице Миши зияла улыбка: ему нравилась ревность своего любимого, пусть и беспочвенная. Безусловно, Миша злился на своего высокого друга за прерванное получение удовольствия, но кто мешает получить его потом?       –Ты что-то хотел, Джаред? — вставая, со стола спросил Миша.       –А? Я?! Да, просили передать, что перерыв закончится через пять минут.       –Ну, хорошо, мы сейчас выходим, — как ни в чем не бывало, ответил Коллинз, подымая с пола свою рубашку. Видя, ступор Джареда, он спросил: что-то еще?       –А? Нет, нет.       Джаред развернулся и быстро покинул комнату, так и не отдав одноразовые картонные стаканчики с горячим напитком своим друзьям. Дженсен потянулся к Мише и нежно поцеловал его.       –Надеюсь, мы продолжим? — обворожительно улыбнувшись, поинтересовался у Миши его новый парень.       –Только если ты этого будешь хотеть, — улыбнувшись в ответ, отозвался Миша, и мягко взяв за руку своего возлюбленного, повел за собой на сцену.