Фруктовый лед

Через время Борода понял, что он зря отпустил своего брата. Он может столько себе напридумывать, накрутить себя! Дима точно это знает. Может сейчас он в критическом состоянии. Испугавшись Борода хватает телефон и звонит брату. Монотонные гудки выгоняют в панику. Артур сбрасывает трубку. Дима не раздумывая собирается к дому брата. И вот, заветная дверь, нужно только постучать. — Артур! Эй, открывай! Пожалуйста открой! — Дима сильнее долбит в дверь. Щелчок почти что оглушил испуганного парня и тот по инерции ввалился внутрь квартиры, чуть не сбив с ног изумленного брата. — Что ты здесь забыл? — злобно шипит Артур, в его глазах горит огонь. Прости... Пожалуйста, прости что я был... столь несдержан, - осторожно подбирая слова, говорил Борода. — Несдержан?! Да ты чуть не изнасиловал меня! - кричит Артур, сжимая кулаки. — Извини. Этого больше не повторится. Я больше не прикоснусь к тебе , - Борода словно одеревенел, взгляд стал пустым и мертвым, а в голосе поселилась пустота. Словно перед Артуром стоял не вечно пофигистический и энергичный брат, а мертвец. Весь он как-то неестественно вытянулся и создавалось впечатление, что он лежит в гробу, а не стоит на пороге. — Давай забудем, — это сравнение с мертвецом остудило Артура. Глаза больше не светились злобной, ядовитой яростью. — Давай забудем, — эхом повторил Дима, развернулся и ушел. *** Время шло и вот настало то время когда нужно идти на работу. Артуру приходилось общяться с братом. Он не мог не замечать то, что Дима, не смотря на всю его раздражающую прилизанность, даже... нравился ему?.. Конечно, не до такой степени, что бы хватать его за плечи и лезть с поцелуями, но... Ведь все же нравится... — Что тебя беспокоит? Ты ходишь таким растроенным.— Артур даже удивился, с какой непосредственностью это было произнесено. Стало даже обидно. Неужели, то было всего лишь порывом бездумного возбуждения? — Меня беспокоишь ты, — не думая ни о чем, сказал Артур. Он все же решил рассказать ему все. Абсолютно все. — Мм... В каком смысле? — недоуменно спросил Дима, хотя младший видел, как тот нахмурился. — В прямом. Ты мне... ты мне нравишься, — выдохнул Артур, отводя взгляд в сторону, на скучный ряд одинаковых полок с реквизитов. — И насколько я тебе нравлюсь? — медля со словами, протянул он, слегка выпрямившись и словно готовый либо напасть, либо убежать. — Например, на столько, что бы позволить тебе поцеловать меня еще раз, — не думая, выпалил младший и тут же пожалел об этом. Господи, что он только что сказал?! Перед ним сидит брат,парень, причем, женатый который будет думать, прежде чем что-то делать! Хотя, тогда он вроде бы даже и не думал... Борода встал и ровным шагом направился к нему. Склонившись над диваном на котором сидел Артур, он наклонился. Когда они почти что касались кончиками носа, он тяжело выдохнул: — Значит, позволишь? — от этого томного, тяжелого и бархатного голоса по спине невротика прошлись мурашки и он стал заметно нервничать. Вместо ответа, Артур сам вытянул шею и коснулся своими влажным губами до сухих губ брата. Он решился. Даже пусть это будет на один раз, но пусть просто будет. Он ведь... даже любит его. По-своему, но любит. Примерно до такой степени, что бы позволить себе раздвинуть перед ним ноги, а ему вставить в него свой горячий и твердый член. Диме словно крышу снесло. Он впился своими губами в губы Артура, провел свой язык по нижнему ряду зубов и, в конце-концов, начал тереться своим языком об его язык. Старший не думал о том, что он женат и о том, что он ведет себя непрофессионально. Он не думал даже о том, что они оба мужчины и о том, насколько Артур был неискушен в этом. Казалось, он никогда ни с кем не целовался. Тем не менее, именно это неловкое, робкое ерзанье чужого языка у его неба, возбуждало его, делая эрекцию сильнее и жарче. Стоять, опустив голову было неудобно, шея вскоре начала ныть, а воздух кончаться. Артуру, кажется, тоже было очень неудобно так сильно задирать голову. Бородатый слегка отдалился и бегущими пальчиками стал быстро и легко расстегивать пуговки на рубашке его любовника. Ногтями щекотно провел по ребрам, нежно задел соски-бусины, широким жестом прошелся ладонями по животу и, наконец, принялся за ремень и молнию на штанах. Артур тяжело дышал, бешено вращая мутными от страсти глазами. Он цеплялся пальцами за рукава его пиджака, намекая, что он один раздеваться не хочет. И Дима послушался его. Нарочисто медленно он принялся обводить себя руками, расстегивая пуговицу одну за другой. Пиджак тяжело упал на пол, звонко ударившись пуговицами о пол. Рубашка тоже не задержалась на долго на его теле и он поспешил снять ее. Артур воодушевленно смотрел на красивый торс брата. Тот явно следил за собой. Артур, которому надоело лежачее бездействие, поднялся и принялся расстегивать его ремень, пуговицу и молнию. Резко опустив штаны, он притронулся к возбужденной плоти. Пробежавшись по ней пальчиками, легонько поддев яички, он состроил свое самое коварное выражение лица и томно произнес: — Ты так возбудился от того мороженного... Думаю, я могу заменить его на это, — и он выразительно сжал основание члена. Борода приглушенно выдохнул сквозь стиснутые зубы, его грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания, а член сейчас находился в жарком плену рук и языка его младшего брата. Тот, проводя языком по всей длине его члена, изредка останавливался у красной головки пениса, обхватывая его кольцом своих губ. Дима приглушенно застонал, рефлекторно поддергивая бедрами. Казалось, Артур делал это впервые, но он был настолько уверен в себе, что и доставляло Диме приогромнейшее удовольствие. Он почувствовал, что слишком уж тугой узел затягивается еще уже и резко расслабляется. Жар хлынул из него в виде белого, липкого семени, попав прямо в рот сосущему. Тот от неожиданности подавился и начал откашливаться. — Предупреждать надо! — недовольно, с закипающим гневом, просипел он. Борода, видя, что и его брат нуждается в "помощи", положил широкую, твердую ладонь на пах Артура, предварительно повалив его на диван. Одной рукой придавливая его грудную клетку, а другой легко преодалевая ширинку, начал поглаживать его большим пальцем. Артур снова поперхнулся и во все глаза уставился на то, что Дима, сдернув с себя штаны уже полностью и освободив его грудь, принялся надрачивать себе, возвращая член к жизни. Как только он снова встал, готовясь бороздить новые просторы, Артур испуганно вжался в кожаную обивку дивана, наблюдая, как с него снимают штаны и раздвигают его ноги. — С-стой, Дим! Я же... У меня никогда не было ничего подобного... то-есть, вообще никогда не было секса, — эта фраза заставила заставила его покраснеть еще пуще и отвести взгляд карих глаз в сторону. А Дима... Он изумился. Значит, он будет первым? Он первый, кто ловит его стоны и касается его? Однако, была одна проблема... У него здесь не водится ни лубриканта, ни чего-то подобного. Он же не прячет игрушки и смазки по всем углам офиса! — Тогда давай отложим это, — шепнул Борода на покрасневшее ушко. Артур благодарно кивнул, а взгляд наполнился облегчением. Он, кажется, испугался всего того, что сейчас бы произошло. — Только вот за место этого попробуем нечто другое... — коварно улыбнулся Дима, бархатно растягивая гласные и почти касаясь своими губами краюшка его уха. Артур чувствовал опаляющее дыхание своего брата и не на шутку испугался. — Это "другое"... Это будет болезненно? — поинтересовался от, снова вжимаясь в диван. Он не ответил. Вместо этого он взобрался на диван, придавив его тяжелым телом. Недовольный возглас снова заткнул поцелуй. Этим "другим" оказалось нечто очень и очень приятное. Имитируя половой акт, мужчина начал тереться своей эрекцией об его член. Кажется, что два раскаленных до бела солнца столкнулись друг об друга. Первым кончил Артур. В его глазах словно взорвались тысячи искр, тугой узел в животе завязался до боли сильно, но тут же расслабился, выпустив жар из его члена. Диме потребовалось немного больше времени. — Ч-черт... по-моему, я даже влюблен в тебя, — просипел Артур, чувствуя тяжесть мужчины на себе. Тот, словно и не торопясь, лениво сполз с него. — Я тоже люблю тебя, — выдохнул Дима. Ну и пусть, что он женат, развод с уже давно нелюбимой женой ему не помеха. Ну и пусть, что они парни, ведь они все же не одни такие. Ну и пусть, что он старший брат, а Артур - младший. Об этом вообще никому не обязательно знать. Артур понял, что впервые чувствует себя таким радостным, счастливым, безмятежным и, наконец, спокойным.