Что же ты со мной творишь, чертовка?

Сегодня просто сумасшедший день. Начало пятого сезона проекта «Пацанки». Совершенно дикие, непослушные и безбашенные ученицы, которые в первый день устроили, пожалуй, рекордное количество драк за всю историю шоу. Тем не менее, это не помешало преподавателям насладиться атмосферой, какая обычно бывает в начале каждого сезона. Предвкушение, интерес, страх и переживание. Для Мари Буше это точно что-то новое и неизведанное, в то время как для двоих несменных преподавателей, это уже пятый год, в течение которого они будут заниматься перевоплощением пацанок. Большая ностальгия настигла Лауру Альбертовну, когда они сели на свои места перед выгоном. Завораживающее чувство, особенно когда справа от неё сидит такая замечательная коллега. Пацанки расселись по своим местам. Каждая ждала, когда назовут её имя и скажут, что теперь она ученица школы леди. Процесс протекал медленно, но верно. Лукина озвучила имя очередной девушки. Она смотрела на неё, пока ей вручали брошь и немного опешила, когда холодные пальцы Марии нежно коснулись её виска, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо. Она была уверена — всё внимание и крупный план сейчас на ученице, поэтому и повернулась к Третьяковой и, немного смущаясь, наградила её улыбкой, смотря прямо в карие глаза. На деле это длилось несколько секунд, но для преподавателей они показались вечностью. Всё ещё смущённая Лаура передала слово Марии. Пока заместитель говорила, Лукина украдкой смотрела на неё, думая, что на записи это не будет так заметно (и в этом она ошибалась). Через несколько минут она снова почувствовала острое желание посмотреть на Третьякову. Её взгляд, ранее скользящий по лицам учениц, плавно опустился на пол. Немного повернув голову, она подняла взгляд на Марию и её сердце замерло, пропустило один удар, после которого по её телу побежали мурашки, потому что Маша смотрела на неё в ответ, беспрерывно и трепетно. Руки пробрала мелкая дрожь, и чтобы это скрыть, Лукина вцепилась в свои колени, как можно сильнее сжимая их. Функция «выключить эмоции и быть хладнокровной» на выгонах у Лауры работала отменно, ровно до сегодняшнего дня. Сейчас ей хотелось сделать всё, что угодно, лишь бы церемония поскорее закончилась. И если бы эти чувства были взаимны, то после быстрого окончания церемонии Лаура схватила бы Машу за руку, потащила в свой кабинет и вжала в стену, целуя губы и шею, а потом прошептала бы на ухо «Что же ты со мной творишь, чертовка?». Но сейчас это срочное окончание понесло бы за собой только столь же срочное удаление Лауры домой, чтобы не сорваться и не наделать ошибок. С этими мыслями Лукина просидела всё оставшееся время, и когда режиссёр сказал заветное «снято», она кратко кивнула всем девочкам и подошла к звуковику, чтобы с неё сняли микрофон. «Сумка, ключи от машины — ничего не забыла», — думала Лаура про себя. И только она захотела открыть дверь, чтобы выйти из своего кабинета, как та открылась с другой стороны и в кабинет вошла причина всех волнений директора. — Вы извините, что я без стука, — улыбнулась Мария. И вот как на неё можно было обидеться и не простить? Ответ только один: никак. — Всё в порядке. Вы что-то хотели? — спросила Лукина, стараясь не паниковать, что было затруднительно. — Нет, просто немного обеспокоена тем, что вы так быстро ушли. Нам сказали приехать завтра на час пораньше, чтобы потом не беспокоиться за грим, — учтиво передала ей Третьякова, всё так же улыбаясь. — Спасибо, я поняла, — ответила Лаура и кивнула головой, в знак окончания разговора. — Я пойду? — Да, конечно. Хотя стойте, — остановила она директора. — Они у вас такие непослушные, — рассмеявшись, сказала Мария, вновь заправляя волосы Лукиной за ухо. Но когда причёска коллеги вновь стала идеальной, Третьякова не поторопилась убрать руку и отпустить Лауру домой. Наоборот, её рука плавно легла на затылок, а с него опустилась на шею. Всё это время она смотрела в голубые глаза начальницы и не собиралась останавливаться. Взгляд Марии скользнул вниз и остановился на льняных губах, которые тут же волнительно приоткрылись. Этим всё было сказано. Третьякова была ненамного ниже Лауры, но ей пришлось встать на носочки, чтобы наконец-то коснуться этих прекрасных губ. Мария оставила на них невесомый поцелуй и тут же отпрянула, услышав, как что-то упало. Опустив взгляд, она поняла, что это выпавшая из рук Лукиной сумка. Заместитель немного растерялась, когда подняла свой взгляд на директора. Последняя смотрела на неё совершенно по-другому, не обращая никакого внимания на сумку. В её глазах блестели все звёзды мира, а губы расплылись в одобряющей улыбке. В эту секунду между ними пробежала такая искра, что будь она не иллюзорной, а настоящей — этот трёхэтажный дом сгорел бы дотла за считанные секунды. И прямо сейчас, когда всё было предельно ясно, Лаура, не на йоту не сомневаясь, напористо вжала Марию в стену, настойчиво целуя манящие губы. На этот раз поцелуй был страстным, долгим и таким желанным. Руки медленно блуждали по телу подчинённой, сильнее прижимая её к себе и спускаясь всё ниже, останавливаясь где-то на бёдрах, а может и на ягодицах… Поцелуй прекратился, надо было отдышаться. — Что же ты со мной творишь, чертовка? — выдыхая, риторически спросила Лукина. Прижатая к стене Мария, с расстёгнутым пиджаком и немного растрёпанной причёской выглядела крайне сексуально. Помада на растянутых в улыбке губах была немного размазана, а длинные ресницы подрагивали от переполняющих девушку эмоций. Но стол, стоящий справа от них, был более удобным местом для выплеска их страсти, поэтому уже сидя на столе, Третьякова обхватила талию Лауры ногами, и они снова забылись в сладком поцелуе. Так бы и задохнулись, не желая разрывать поцелуй, если бы не раздался предупредительный стук в дверь. Дамы тут же отпрянули друг от друга, стараясь привести себя в более пристойный вид. И пока Лукина наспех застёгивала пиджак, Мария решила просто сложить руки на груди, чтобы не дать своей жилетке распахнуться. Несколько безответных секунд и в кабинет зашёл третий преподаватель. — Лаура Ар...Альбертовна, завтра в семь надо быть здесь, — начала Мари, только после своих слов заметившая состояние коллег. Растрёпанные, размазанные, слава богу не раздетые. (Если бы она зашла несколькими минутами позже, то последний пункт был бы исправлен). — Да, я в курсе, — поджимая губы ответила она, — Мария меня уже предупредила, — в этот момент, упомянутая девушка старалась незаметно застегнуть ширинку и пуговицу на своих брюках, но внимательная Буше всё-равно это заметила. — Мари, — окликнула её Лукина, отвлекая от созерцания этого казуса, — Я думаю, что вам стоит молчать о том, что вы сегодня увидели, — намекнула женщина, поправляя укладку. — Иначе, — тихо, всё ещё своим ангельским голосом, который так иногда напрягал Буше, пригрозила Третьякова. — Можете не продолжать, — Мари обходительно улыбнулась, разворачиваясь к двери, — удачного вечера, — сказала она напоследок и скрылась за дверью, стараясь стереть из памяти увиденное. — Как думаете, — Мария наверняка хотела что-то спросить по поводу их коллеги, но Лаура прервала её: — Я сейчас думаю совершенно не о Буше. — Приятно слышать, — улыбка вновь озарила лицо Третьяковой.