remind me

Фрэнк сейчас не был даже уверен в том, чувствовал ли он столько боли за эти четыре месяца. Но он точно склоняется к тому, что даже если прибавить к ним всю его жизнь, то чаша весов, на которой был сегодняшний вечер, мертвым грузом лежит на земле. Весы, что измеряют боль. Что это вообще такое? И в чем вообще она измеряется? Это не точно, но по ощущениям на Фрэнка свалилось пару тонн этой вашей боли. Из какой-то статьи Айеро знал, что одной из защитных реакций мозга является выбрасывать кучу до смеха глупых мыслей, чтобы избавиться от, скажем так, раздражителя. Иными словами, ты просто думаешь про чертовы весы, измеряющие боль, а не о том, что сию же минуту расплачешься. Чувствовать себя говнюком – не свойственно Джерарду Уэю. Обычно, если он косячил или обижал чем-то Фрэнка, то успевал запрыгивать на его член или же обещать это сделать в ближайшее время быстрее, чем на него накатывало это чувство. Он был в их паре тем, за кем нужно было ухаживать, делать сюрпризы. А Фрэнк – тем, кто просто обожал это делать. Как и все, что было связанно с Уэем, конечно же. Но ради справедливости нужно сказать, что Джи не был той сучкой, что сидит на коленках у своего парня и либо капризничает, либо трется о него. Их отношения блять были гармоничными. ...пока они, собственно, были. Так что особого чувства вины Джерард не испытывал никогда, а особенно вперемешку со стыдом, как сейчас. Может быть из-за этого, а может от того, что сейчас ему были недоступны способы, упомянутые выше, чтобы загладить вину. В любом случае он сейчас не равнодушен, как последние несколько месяцев, и, может быть, Фрэнк бы порадовался, не будь он на грани нервного срыва. – Фрэнки... – Пошел нахуй, Уэй! – взревел Фрэнк. Они оба уставились друг на друга, не ожидая таких эмоций. Потому что Джерарда впервые оттолкнули, а Айеро не называли "Фрэнки" уже целую блять вечность. – Что тебе еще нужно?! – продолжал кричать Фрэнк. – Думаешь всего этого мало? Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя! Я бы предпочел не знать тебя совсем, Джерард. – Я... – Хватит! – Фрэнк, действительно, не справляется. Он бросает в парня подушку, попадая ему в грудь. Затем, когда тот снова открывает рот, чтобы что-то сказать, он бросает вторую, которая пролетает мимо и бьется о дверь. Фрэнк думает взять что-то потяжелее, но не успевает даже дернуться, когда Джерард хватает его за руки, опуская их вниз. – Фрэнк, прошу, успокойся. Я даже не... – он не успевает договорить. Одна рука Фрэнка освобождается из хватки Уэя и ему прилетает кулаком прямо по его красивому лицу. – Блять, – Джерард шатнулся, сразу же прижимая ладонь к месту удара. Он чувствует острую боль и вкус крови. А еще он чувствует, что заслужил это. Говоря о том, что было в клубе, Джи, сам еще до конца не понимая зачем, старался просто подстегнуть Фрэнка, а не вызвать у него такую агрессию. Находясь прижатым к двери и в таком тесном контакте с мужчиной, все, что он хотел получить – укол ревности для Айеро, что должно было разжечь еще больше страсти в нем. И, конечно же, Джерард снова убедил себя, что это не являлось целью его слов. Но сейчас он с разбитой губой и дрожащими руками совсем не знает, что делать дальше, ведь он даже не злился за это. У Фрэнка не было никаких сожалений. Не сейчас. Он был так зол, что мог бы продолжать, потому что этого все равно не будет достаточно, чтобы показать насколько больно ему при виде этого блядского засоса. Перед его глазами уже всплывали несколько картин, где пьяный Уэй отсасывает какому-то мужику прямо в грязном туалете клуба. Или, что еще хуже (хотя все это одинаково хуево) Джерард согласился уехать с каким-то облюдком домой и... – Ты мог просто закрыть свой рот и уйти, когда я просил тебя первые двести раз. Но нет, как же не надавить на эту болючую рану? Как же не ковырнуть ее еще разок?! – Фрэнк схватил Уэя за подбородок, сжимая его вместе с разбитой нижней губой так сильно, что кровь хлынула с новой силой, а Джерард запищал, хватаясь за руку Фрэнка. Это продолжается еще пару секунд, после чего Айеро отпусткает парня, вытерев руку о футболку. – Придурок, – обижено всхипнул Джи. Он старался вытереть кровь рукой, часто облизывая ранку и стараясь не дать одной слезинке, что все же выбралась наружу, попасть в нее. Фрэнк в это время сидел на кровати, опустив голову. Не осталось ничего. Ни сил, ни желания, уже даже злость утихала, только костяшки немного саднили, но это пустяки. – Не спал я ни с кем, чертов ты придурок, – звуча все еще обижено сказал Уэй, садясь рядом, не без опаски. – Я даже не совсем уверен, что это длилось дольше минуты, я был так пьян и опустошен всем, что происходит... Фрэнк поднял голову и посмотрел на Джи. Он практически ничего не слушал, пытаясь понять зачем тот сейчас оправдывается перед ним, как школьник. Делай, что хочешь, спи, с кем хочешь, какая разница? Их отношения закончились еще в день аварии, точнее сразу после нее. Очень жаль, что осознание этого далось Фрэнку только сейчас и только после разбитой губы Уэя. – ...и я просто не могу блять ни с кем спать, Фрэнк. и думаю, что это из-за тебя. – О, правда? Давай будем честными, Джерард, ты принес мне гораздо больше проблем, чем просто отсутствие секса все это время, ладно? – А что тебе мешало? – Джерард нахмурился. – На тебя всегда столько парней вешалось. Что же ты не использовал такую возможность? – Иди к черту, Уэй. Тяжело вздохнув, Фрэнк снова повернулся к парню, чтобы в который раз попросить его съебать из его спальни и дать ему, наконец, уснуть. Но Джи уже сидел, глядя прямо на него. Его нижняя губа уже немного припухла и была краснее, чем обычно. Это и привлекло внимание Фрэнка, это же и было последним, что он увидел перед тем, как Уэй бесцеремонно навалился на него, впиваясь в губы.