Цитрус и корица

      — Ты могла умереть. — сейчас он произнёс это спокойнее, чем в прошлый раз, но она уверена, что он ещё долго будет злиться. И совершенно не отстанет от неё с этим вопросом.       — Тогда бы мне не пришлось слушать твоё нытье.       И вот перед ним снова та Хант, с которой он встретился в Гидеоне. Жёсткая, резкая, неизвестная. Чужая. — Мои проблемы — это мои проблемы. Ты в их сторону даже не дышишь, ясно?       Но ему всё сильнее хочется обнять её за талию, буквально вцепиться в неё, уткнуться лбом в её живот. Снова вдыхать её запах, что-то цитрусовое и очень сладкое. Что никак не ассоциируется с ней. Она такая холодная, отталкивающая, а тут эти сладкие нотки и в голову так дало, что даже на какое-то мгновение потерял связь с реальностью.       Передав девочку медикам, он едва успел натянуть на себя оранжевое одеяло, и повернуться в сторону коллег, когда она упала в его руки. Беззащитная, растерянная, испуганная, но властная, именно поэтому даже своими маленькими и тоненькими ручками захватила его в столь тесные объятья. И он даже не сразу осознал, что это ОНА.       Хант.       Но не та самая Хант, что он видел каких-то пару часов назад. Взволнованна настолько, что забыла, что для всех она сильная волевая женщина.       Признаться честно, сидя там, в особенности, когда Эрик соскочил со льда, ему показалось, что он многое потеряет, если не последует её совету. Не оглянется вокруг и не увидит. И не почувствует мир, как почувствовал ударивший в нос цитрус. И даже её колючки не такие болезненные, как кажутся со стороны.       Джона больше нет, ей больше не требуется так рьяно защищаться от окружающих. Возможно, они даже могут стать друзьями, он подождёт. Благо терпением он запасся, когда была жива Анджи.       Марка с момента знакомства изводил всего один вопрос: «Зачем Крамер прятал её?»       Она также как и Аманда слепо пошла за ним? И оставалась предана все это время? Простила ему, то, что Джон сделал с ней?       Руки.       Она так тщательно пыталась их спрятать, что именно этим и выдала. Он не успел их толком разглядеть, но он был уверен, что там следы от ожогов. Лили выиграла у смерти ещё один шанс.       А сейчас он понял, что этот шанс жить был ей не нужен. Она не боится умереть, она не боится получить боль.       Она боится жить.       В тот миг показалось, что её сердце билось за них двоих, ведь его похоже не билось вовсе. И он бы отдал всё, чтобы протянуть эти несколько минут, ещё немного побыть с ней единым целым. Фиск безжалостно ворвался в этот интимный момент. Однако, Марк все равно потерял смысл сказанного им, ведь все никак не мог отпустить сладкий цитрус.       А ещё она боится прикосновений, но ему доверяла.       Тогда, когда она схватила его за руку он ещё сомневался, но сейчас, она находилась в его объятьях, она не была холодной стервой, она была беззащитна и была скорее испуганной девочкой. Напоминала маленькую мисс Корбетт Денлон, которую он только что передал на руки медикам.       Он испортил даже это. Ударив её тогда. Он сильно пожалел об этом. Сейчас она даже руку не даёт для рукопожатия, печатки носит, кажется, круглосуточно. И если бы не драка с ФБР-овцем он бы, наверняка, и дальше сталкивался с её отстранённостью.       И всё же ему хочется прижать её к себе, хочется уткнуться в острую ключицу, и снова и снова втягивает её запах.       Цитруса и корицы.       Он сделает это на эмоциях, от порыва чувств, Лили начнёт захлёбываться от их переизбытка, но далеко не хороших (может вперемешку с ними, на что надеялся он сам) и начнёт паниковать.       Хант воспримет это в штыки и убежит. Хорошо, если не врежет сначала. И ему снова придётся просить прощения, снова стараться всё исправить.       Это что — стон?       Да точно.       Стон отчаяния.       Он становиться зависим Лилиан Хант: её запахом, её смехом, её улыбкой, её напускной сдержанностью, её ненавистью к нему.