Древняя гора Цунцзе

      Солнце клонилось к закату, золотыми лучами озаряя вершины гор. Адепт Бога этих земель — Бога камней и минералов — карабкался вверх. На склоне он провёл почти целый день, из деревни выйдя с рассветом. Лишь изредка отдыхал на редких уступах, времени оставалось не так много — нужно было найти священный цветок Иньгуан и вернуться к полудню. Цветы те могли излечить многие болезни, но росли лишь на вершинах крутых гор, куда редко мог попасть обычный человек.       Адепт подтянулся, забираясь на самую последнюю пологую площадку, где можно было бы перевести дух. Он давно задумывался, что было бы, если бы Бог камней решился убрать все горы и разогнать свирепые ветры. Разве пришлось бы сейчас Адепту забираться вверх, чтобы достать один лишь цветок. Вздохнув, он уселся на влажной траве, отряхивая ладони от земляной пыли. Оставалось совсем немного, главное — не сорваться и не упасть вниз. Отчего то именно под конец длительного пути его посещали странные мысли, что всё могло быть совершенно иначе, если бы только Бог захотел.       Слишком долго сидеть не мог, ведь предстояла дорога назад. Он поднялся на ноги, задрал голову вверх, прикидывая, сколько ещё предстоит подниматься. Вспомнил вдруг, как много десятилетий назад, когда не был ещё адептом, все твердили вокруг: «Вместо того, чтобы сетовать на Бога — иди вперед сам». Улыбнувшись сам себе, он схватился рукой за выступающий камень.       Первое, что заметил Адепт, взобравшись на гору — серебристый цветок, будто едва светящийся. Только он наклонился за целебным растением, как краем глаза увидел фигуру на самом крае вершины. От неё веяло холодом, и, стоило только поднять взгляд, как Адепт тут же понял, что перед ним находилось. Призрак, дух юной умершей девушки. Он даже поймал себя на мысли, что знал её — несколько месяцев назад видел в соседней отсюда деревеньке. Милая, жизнерадостная девчушка, мечтающая о скорой женитьбе. Такие призраками не становились, а если и становились, то только в связи со страшными событиями, о которых Адепту слышать не доводилось. Он растерянно посмотрел на призрака, распрямляясь. Цветок всё же может подождать.       — Ты что здесь делаешь? — Адепт первый обратился к девушке. Ему не впервой было видеть духов умерших, но никогда раньше он не замечал, чтобы кто-то из них оказывался так далеко от людей.       — А ты? — улыбнулась она, сама не понимая, отчего её совершенно не смущает данная встреча.       Адепт лишь махнул рукой в сторону священного цветка Иньгуан, надеясь, что больше объяснений не потребуется.       — Ах? Я тоже пришла за цветком, но за другим.       Девушка отвернулась, и Адепт решил посмотреть в её сторону. Чуть ниже рос Цицю, бутоны которого напоминали небольшие бирюзовые шарики. Кажется, ничего примечательного, пусть и найти их было не так просто. Если стукнуть цветок — шары разлетятся в разные стороны, будто наполненные газом легче воздуха.       — Я не понимаю, — вздохнул наконец Адепт, — ты ведь осознаёшь, что с тобой стало?       Дух кивнула.       — Я сама сначала очень расстроилась, что не попала в Небесный Дворец. И испугалась. Ты ведь не понаслышке знаешь… Но, раз я здесь, хочу исполнить желание, которое имела ещё при жизни.       Адепт подошёл чуть ближе к призраку. Он хотел положить руку ей на плечо, отчего то казалось, что физический контакт помог бы смягчить обстановку, но это было невозможно.       — Но разве духами становятся не мстительные люди, которых злоба притягивает к земле и не позволяет им уйти? — спросил Адепт, в душе понимая, что ему самому следовало бы знать чуть больше, чем говорится в народных сказаниях. Однако он сам никогда не видел мирных призраков.       — Но я не хочу никому причинять вреда. Может, дело в том, что у меня осталось незаконченное дело? Можешь остаться — тогда и проверим.       Адепт нервно сглотнул, но согласился. Ему было страшно разрушать своё видение мира, которое складывалось на протяжении долгого времени как из его собственного опыта, так и из опыта живущих вокруг людей. Но если все ошибаются — разве он не должен об этом хотя бы знать?       — Ты же знаешь, что Цицю там, на земле, остаются всегда на своём месте? Если не трогать цветок, то шары не разлетятся. И я всегда думала, что так и должно быть. Но мой жених рассказал мне одну историю — один торговец видел, как на горе шары этого цветка разлетелись сами собой, на закате ночи седьмого лунного месяца в пятый день. Можешь представить?       Адепт покачал головой. Рядом с его хижиной рос такой же цветок, и уже многие годы оставался неизменным, и ни ветер, ни дожди не могли заставить его отпустить свои семена.       — Разве не просто байки?       — Давай останемся и посмотрим. Скоро солнце скроется, тогда можешь уходить, если не веришь. Вижу — торопишься.       Адепт подумал про больную девочку в деревне, но понимал, что даже если и останется ещё ненадолго — всё равно успеет вовремя. Может, и правда увидит несколько чудес в один день.       Небо стремительно темнело. Последние лучи солнца показались за дальней горой в последний раз — и исчезли, оставляя за собой алое марево. Вдруг — цветок покачнулся, и круглые бутоны мягко оторвались от стеблей, будто невесомые, и полетели вдаль. Адепт в изумлении замер, не веря своим глазам.       — Знаешь, — вдруг тихо заговорила девушка, — я всегда верила. Эти бутоны с рассветом ложатся на землю и там превращаются в новые цветы. А здесь, на горе, появляются новые, и через год они вновь опустятся вниз. Наверное, это можно назвать кругом рождения и перерождения.       Адепт не знал, что ответить, не понимая, как, живя столько лет, можно было упускать подобные чудеса.       — Цветы, способные перерождаться, живут лишь в горах. И тот цветок, за которым ты пришёл, тоже. Думаю, если бы не горы, многие виды растений и животных попросту исчезли бы. Может и руда бы исчезла… Я благодарна Богу за то, что тот сотворил подобный мир.       Призрак улыбнулась, обернувшись к Адепту. Тот заметил, как холод её души исчезает в прохладе вечера, как растворяется призрачное тело в нежных ветрах. Адепт вскинул голову, вбирая в лёгкие воздух.       — Пусть дорога твоя будет мирной! — только и успел воскликнуть он, как на горе остался лишь он один.       Адепту всё ещё трудно было поверить в то, чему он сам стал свидетем: казалось, что всё произошедшее ему привиделось — если бы не летящие вдали бирюзовые шарики бутонов, он бы и задумался над ясностью собственного рассудка. И всё же, вот она, дух, верящая в мудрость Бога больше, чем даже сам Адепт. Оставшаяся на земле после смерти только чтобы увидеть чудо — она сама стала чудом.       Адепт наклонился за цветком. Сперва он выполнит то, что обещал ещё утром, а затем… Затем попытается разобраться в произошедшем. Если нужно — спросит Бога, обратится к нему спустя столько лет молчания. Нельзя оставаться и дальше в неведении, убеждая себя в том, что знаешь всё.