My Tata

Вечер выходного встречает громкой музыкой, что битами нещадно долбит по ушам, яркими лазерными фонарями, хаотично перебегающих с лиц на стены клуба и запахом чужих тел. Здесь, в стенах известного в Сеуле ночного клуба «Oxygen», любой может расслабиться, попрощавшись с тяжестью серых будней за его дверью. Как это сделал Чонгук. Точнее, на этом настоял его друг Юнги, со своим бойфрендом Чимином, которые отрываются здесь каждые выходные. Проходя сквозь танцующую толпу, Чонгук натыкается взглядом на огромное сердце красного цвета, танцующее в центре зала, под множеством цветных проекторов и крики довольных людей. — Это что за задница бабуина? — смотря на прыгающее сердце. Юнги поворачивается и обхватывает рукой Чонгука за плечо, усмехаясь. — Чува-а-ак… Это всеми любимый Тата. И это не задница, а сердце. — протягивает Юнги, направляясь к столику. — Это же каким дауном надо быть, чтобы дать такое имя… — бормочет Чон, присаживаясь на красное кожаное кресло. Он вальяжно закатывает рукава черной рубашки, оголяя набитое «We’re all mad here» и поднимает бокал с виски, на что Юнги протягивает что-то вроде «Я смотрю настрой серьезный». Чимин, выпив пару бокалов чего-то крепкого, садится на обтянутые синими джинсами колени Юнги, обвивая его шею так, что и без того полупрозрачная майка, сползает с плеча, открывая вид на грудь. Он что-то тихо шепчет ему на ушко, а тот расплывается в довольной ухмылке, а после встречается с серьезным взглядом Чона. — Парень, тебе нужно расслабиться. Мы танцевать. — договорив, Юнги улыбается и подливает ему в бокал чего-то еще, самодовольно улыбаясь. Он подхватывает уже поддатого Чимина за талию и уводит на танцпол, по дороге шлепнув по его сочной заднице. Хорошо, Чонгук сидит один за столом, смотря как кучками люди распаренные и разгоряченные выдавливают из себя все соки и силы, отдают всю энергию, получая неистовый кайф от танцев и от бьющей по мозгам мощной клубной музыке. Недолго погодя, Чон опрокидывает в себя еще несколько бокалов, ощущая, как тепло медленно растекается по телу, расслабляя каждую напряженную мышцу, а градус ударяет в голову, заставляя ни о чем, кроме этой самой секунды не думать. Жарко. Чон расстегивает несколько верхних пуговиц, пятерней зачесывает смоляные волосы назад и пошире расставляет подкаченные ноги, что крепко обнимают черные рванные джинсы. Музыка качает так, что кажется собственное сердце начинает уходить в пляс, стуча строго под каждый бит, подстроившись под ритм. Действительно, Чонгук расслабляется, откидываясь назад в кресле, позволяет алкоголю плавно и тягуче затуманивать разум, пока кажется к нему кто-то не подсел. Стройная блондинистая девушка, в явно откровенной одежде, села напротив него, испепеляя взглядом. Большие накрашенные глаза, которые сильно прикрывают нарощенные ресницы, неестественно пухлые губы, что медленно растягиваются в улыбке и хорошая фигура. Все при ней. И, конечно, она подсела не о погоде поболтать. Чонгук большой мальчик, знает зачем она здесь, только вот этот прием с пышной грудью вообще никак на него не влияет, потому что он тоже любит больших мальчиков. — Такой красавчик, сидит здесь один, так обидно… Хочешь потанцевать со мной? — она медленно поднимается и подходит ближе к брюнету, руками оглаживая его плечи, — Такие крепкие и широкие… — бормочет, закусив губу. Чонгук нахально улыбается, оглядывает ее с ног до головы и скинув с себя руку, поднимается с кресла и просто молча уходит, оставив ее наедине с собой и своим желанием. Чонгук выбрал лучший вариант, как с ней поступить. Он мог и нагрубить, но зачем? Мог бы воспользоваться ее желанием и сделать то, что нужно, но тогда он изменит своим принципам. Значит лучше было просто уйти… Куда можно уйти в клубе? Неплохо сходить в уборную, чтобы сделать свои дела после нескольких выпитых до дна бокалов и немного освежиться, обмочив ладони и лицо прохладной водой. Но и здесь промах. Открывая дверь в отдельном крыле клуба, как раз для тех, кто решил взять тайм-аут от бесконечной тусовки, в Чонгука кто-то врезается. Первое, что он замечает, а точнее вдыхает, так это сладковатый запах ванили, исходящий от парня, после светло-русые волосы с несколькими красными прядями и влажные пухловатые губы, а недалеко от него лежит то самое огромное розовое сердце, на котором оказывается вышито и лицо. И в общем виде этот костюм похож на… Пришельца? — Эм… Извини? — произносит Чон рефлекторно, а после встречается с парой зеленых глаз. Парень оказался очень красив… — Так ты и есть тот самый… Ээ-э… Тата? — Типа того. А ты чего такой напряженный? Девочка не дала? — лукаво улыбаясь, произносит русоволосый, сунув руки в карманы. Влажная челка слегка прилипла ко лбу. Точно, он ведь с танцпола. Тогда откуда запах ванили? Разве от него не должно элементарно пахнуть потом? — Или может мальчик? — Мальчикам строго даю я, не наоборот. — Чон хмыкает, не обрывая зрительный контакт. — Прям строго даешь? Давалка выросла? Сколько тебе вообще? Тут ограничение по возрасту, слышал? — усмехается, этот «Тата», но Чонгука это даже забавляет. — Кстати об ограничениях… У меня все в норме, а вот таким маленьким мальчикам как ты, находиться тут опасно, не думаешь? — опираясь рукой о стену, низко произносит Чон, но парниша кажется тоже разогревается. — Маленький да удаленький. А чего мне бояться? — он натягивает свои темно-синие джинсы чуть выше, а Чон залипает на его стройные ноги ровно на секунду. Нет, на две. Если у него такие шикарнейшие ноги, то какая должна быть задница? О боже, Чон Чонгук, ты обязан ее увидеть. Желательно на себе. Возможно, так действует выпитый алкоголь, а может он просто как все молодые люди хочет реально, как сказал Юнги — «расслабиться». — Слишком много болтаешь… — отмахивается Чон, не переставая разглядывать лицо парня, спускаться глазами по его манящей шее, с кажется, нежнейшей кожей, по выглядывающим ключицам, из-под кромки голубой шелковой рубашки — через которую видны, блять, соски. Чон облизывается — хищно, его взгляд дикий и то же самое он читает в глазах напротив. Алкоголь ударяет не только в голову, но и в пах, так еще и со всей силы. Тем более, когда рядом с ним такой красивый парень, невозможно не завестись с полоборота. — Так заткни меня? — отвечает Тата, бесстыдно своими ловкими, красивыми пальцами забираясь под ткань чонгуковой черной рубашки, сразу же ноготками оглаживая рельефный торс, которым Чон неоднократно гордится. Часы проведенные в зале, даром не прошли. — О детка, я обязательно тебя заткну. — или же наоборот, будет заставлять кричать и громко стонать всю ночь. У этого Таты чудесный глубокий голос, приятный тембр, ласкающий слух. Как же он будет стонать? Русоволосый парень, видя как Чона слегка повело от его касаний, скалится и вытаскивает руку из-под тонкой ткани. Ухватывает его за запястье и уводит в VIP-комнату. Теперь Чонгук видит перед собой красные стены, два кожаных дивана и одну большую двуспальную кровать. Все идеально чисто и атмосферно. Точнее атмосфера в этой комнате слишком интимная. Но сейчас не время смотреть на интерьер — сейчас время заткнуть одного очень болтливого мальчика. — Постоим еще, или ты наконец засунешь мне что-нибудь в рот? — парень уже до невозможного заведен: он смотрит на Чонгука — с широкими плечами, крепкой грудью, жилистыми сильными руками… Настолько сильными, что он хочет видеть, как эти руки будут сжимать его бедра, оставляя после красные метки. Бедра Чонгука выглядят слишком притягательно и желанно, джинсы обтягивают их настолько, что видно кажется каждую выступившую мурашку. А парень думает лишь о том, как же охрененно он будет выглядеть на его бедрах. — Да заткнись ты уже… — шипит Чон и прижимает к себе русоволосого, сразу же вгрызаясь в припухшие губы. Он проводит шершавым языком меж его губ, не медля, быстро проникая в горячий влажный и такой болтливый рот. Он языком его нёба касается, на что парень мычит в губы, но не в коем случае не отрывается. А вот Чонгук да, чтобы тихо шепча, спросить, — Имя… Я хочу знать твое имя… — он смотрит в глаза напротив, в них огоньки блестят и животное неутолимое желание. — Тэхен. Ты можешь звать меня Тэхен. — быстро отвечает он, снова примыкая к теплым губам, чтобы с чувством засосать одну, прикусить и просто истерзать, до вкуса метала на языке. И да… Он это делает и жадно слизывает с чужих губ каждую капельку алой жидкости. — Сучка… — шипит Чон, подхватывает парня под бедра, крепко сжимая их в руках и подойдя к кровати, откидывает его на холодную простынь. А сам стоит сверху, смотря, изучая черты лица Тэхена, его тело, к сожалению еще в одежде и наслаждается. Что-то в этом мальчике ему действительно нравится. — Сними блять эту рубашку… — со злостью сквозь зубы произносит Тэхен, на что Чон усмехается. — Малыш, а ты заслужил? — брюнет коленями забирается на кровать, томно смотря на растерявшегося паренька, который слегка замешкался. Он думал, что все, что он хочет, получит быстро, жестко и прямо сейчас. — Хочешь поиграть? Я люблю игры… — не понимая как, но с радостью принимает правила игры, протягивая ласковое, — Папочка? Чонгуку крышу сносит, он закусывает губу, путает ладонь в светло-русых, на удивление таких мягких волосах и тянет облизывающегося Тэхена на себя, а тот и счастлив. Чон большим пальцем проводит по его губам, разводит их и проникает в податливый ротик, нажимая на влажный язык. Губы блестят от влаги в приглушенном свете комнаты, как и чонгуков палец, проникающий ближе к горлу, слыша тихий вздох. — Я… Я понял, папочка… — Тэхен тщательно вылизывает его палец, обильно смачивает слюной и выпускает изо рта, протягивая мокрую нитку от пальца до губ и довольно улыбается, опускаясь на четвереньки. Нахально улыбнувшись, он мокрыми губами, совершенно по-блядски прикасается к ширинке на джинсах Чонгука, одаривая обтянутый бугорок приличных размеров теплом, при этом как опытная шлюшка выпячивая свою задницу. Чон млеет, облизывает пересохшие губы, видя как Тэхен смотрит ему прямо в глаза с вызовом и оттягивает момент, языком ведя по замку на штанах. Долго он терпеть не может и скорее расстегивает пуговицу и вжикает молнией вниз. Стянув нижнюю часть одежды, Тэ довольно хмыкает, смотря на возбуждение Чона и немедля, касается языком, пуская по телу разряды. Он играет, слегка дует на влажную головку, водит по ней губами, втягивает в свой рот, довольно мыча, чтобы пустить вибрацию, от которой сверху слышит поощрительный вздох. — Детка, хватит играть. — низко произносит Гук, впутывая свои пальцы в тэхеновы волосы, чтобы толкнуться глубже в рот и услышать гортанный всхлип. Русоволосый слушается, покорно берет во всю длину, давится, но кажется от этого только больше кайфа ловит и начинает заглатывать, горлом сжимая головку, а после с громким хлюпом достает изо рта, смотрит на Чонгука развязно и сам тянется руками к своим штанам, но слышит строгое… — Только попробуй… Я тебя выпорю… — услышав это, Ким наигранно дует губы и послушно убирает от себя руки, чтобы снова провести языком по члену Чона, так, чтобы до звездочек в глазах. И Чонгук их видит. Он крепче сжимает в кулаке чужие волосы, долбится в горячий рот, наблюдая за покрасневшими щеками и закатанными от удовольствия глазами Тэхена. Он мычит, вылизывает каждый сантиметр, ласкает языком, ноготками цепляясь за бедра Гука и реально от происходящего получает высший уровень блаженства, пока его не обрывают, достав изо рта блестящий от слюны, смешанной с предэякулятом член. Тэхен недовольно мычит, снова открывает рот, подается вперед, показывая явное негодование. — Хочу еще… Дай! — протестует русоволосый, чьи щеки пылают, а в глазах полыхают языки пламени. Чонгук наблюдает за его капризами, немного улыбается и наклоняется к нему, утягивая в новый поцелуй, но намного нежнее. Тэхен этим пользуется, ухмыляется в поцелуй и цепляется в чонгукову рубашку, одним резким движением срывая ее, отрывая вместе с пуговицами, что рассыпались на постели и попадали на пол. Наконец получает свое, видит над собой рельефное подтянутое тело, с такой манящей кожей, которую не закрывает какой-то кусок ткани. Недолго радуясь, он вздрагивает, ощутив на своей ягодице мощный и громкий шлепок, отчего слегка вскрикивает в чужие губы. — Ты плохо себя ведешь, малыш… Раздевайся… — Чонгук отрывается от него и садится к изголовью кровати, приготовившись наблюдать. С голым торсом, уложенными черными волосами и оголенным блять, членом, который туго прижат к животу резинкой боксеров. Тэхен несколько секунд смотрит на него и послушно стягивает с себя шелковую рубашку. Чонгук облизывается, сразу же замечая напряженные соски, вытянутый стан и много мурашек, что бегают по бархатной коже. Коснувшись пуговицы на джинсах, парень вдруг останавливается, его щеки еще больше алеют и он поднимает глаза на Чонгука. — В чем проблема, крошка? — подзывая к себе, спрашивает Чон, смотря на растерявшегося парня. — У меня… Эм… — и почему такой развязный Тэхен вдруг начал смущаться? — Я уже говорил, я люблю игры… — зажевав губу, отвечает он, а Чон кажется стал догадываться. — Повернись ко мне попой и залезь мне на колени, малыш. — строго говорит Гук, хлопнув по своему бедру. Тэхен слушается, присаживается к нему на колени, выпятив свою задницу у его лица. Чонгук проводит ладонью по двум упругим половинкам, туго обтянутых джинсами и пальцами находит что-то твердое между. Вот оно что… Он пальцами надавливает на твердый кружок, сразу же слыша первый протяжный стон. — И часто ты так балуешься? — игриво спрашивает Чон, ухватывается за края джинс и резко спускает их вместе с бельем. И то, что он сейчас видит, откровенно полный пиздец. Меж круглых мягких ягодиц блестит розовая анальная пробка, мышцы крепко сжимают ее, сдерживая внутри. Чон медленно вытягивает ее и видит, как маленькой струйкой стекает смазка… С ванильным ароматом. Так вот, что это пахло. Он еще немного тянет ее на себя и резко вводит обратно внутрь, слыша громкий вскрик и довольно улыбается. — Хв… Хватит… Перестань, вытащ… Ах! — всхлипывает Тэхен, еле держась на локтях. Чонгук продолжает мучать, водит пробкой туда-сюда, выпуская изнутри все больше теплой смазки, которую Тэхен любезно в себя влил. — Тише, малыш… — он выдергивает из Кима пробку, слыша очередной вскрик и смотрит, как из покрасневшей дырочки вытекает смазка, скатываясь крупными каплями. Пробку нужно заменить, чтобы Тэхен расстроено не ощущал в себе пустоту. И Чонгук заменяет. Языком касается напряженных мышц, проталкивает его глубже меж двух половинок, а когда Тэхен сжимается, Чон звонко шлепает его по попе. И еще раз. И еще. Ким сейчас вне себя, слюна стекает с края губ, влажные от слез ресницы слипаются, а щеки алеют еще сильнее. Он стонет, ощущая в себе юркий язык, подается назад, чтобы насадиться еще глубже и стонет снова. Чонгук вылизывает его тщательно, дразнит пальцами, проталкивая внутрь сразу два. Тэхеново тело часто содрогается, кожа покрылась испариной, челка прилипла ко лбу, а все виноват этот чертов брюнет, который слишком хорошо дразнит, доводит до точки своими охеренными блять руками. — Эй, папочка… — часто дыша, протягивает Ким, сползая с Чонгука, на что тот приподнял бровь в вопросе. — Кто разрешал? — низким голосом спрашивает, а Тэхену хочется ему подчиниться. — Я хочу кончить по-другому… — он закусывает губу, глядя на налившийся кровью член Чонгука. — Хочу его в себе… — и в наглую заползает на Чонгука, скинув с себя штаны до конца. Смотря на влажное тело в своих руках, Чонгук смотрит на тэхенову грудь и губами касается одного багрового соска, начиная терзать его языком, царапая зубами. Сам Тэхен стонет громче обычного, почти складывается пополам, а Чон только радуется этой перемене в его поведении. — Я нашел чье-то слабое местечко… — и не долго думая насаживает Тэхена на всю длину, смотря как тот прогибается в немом крике, сразу же резко изливаясь, пачкая живот Чонгука. Брюнет скалится, подхватывает изнеженное тело, подрагивающее после оргазма и подминает его под себя, толкаясь в него по-новой. Тэхен снова стонет, выгибается, кусает свои руки, сжимает в руках простыни, а Чон наслаждается не только его невероятной узостью, но и чудесным голосом, который тот сегодня точно сорвет. Чон вдалбливается в податливое тело, слыша протяжное «Сильнее». Его кроет от этого прекрасного парня, от его шикарной задницы, глубокого голоса и красивого лица. Он ускоряет темп до максимума, вгрызается в чужие губы, ощущая свежие царапины на своей спине, по которой захлебываясь в стонах, карабкается ногтями Тэхен. — Я… Снова… — высоко тянет Тэхен, раздвигая шире свои ноги и цепляясь ими за торс Чона. — Давай детка, кончи для меня… — Чонгук берет в руку тэхеново возбуждение, сжимает у основания и начинает часто надрачивать, большим пальцем натирая головку. Тэхен кричит, извивается под ним, откидывает голову назад и кончает в чужую руку. Он сжимает внутри себя Чонгука, тот кончает глубоко в него следом и ложится на Тэ сверху, сгребая в слабые объятия, пока тот еще не пришел в себя. А когда наконец сладкая нега и пелена с глаз отступает, он распахивает глаза… — Ты… Ты блять только что кончил в меня? — раздраженно спрашивает Тэ, ладошкой шлепнув Чона по лопатке. — Угомонись, я чист. — твердо говорит Чон и ложится рядом, покидая теплое тело. — Как тебя зовут? — Чонгук. — Ясно… Меня здесь называют Тата. — Нужно быть дауном, чтобы придумать такое имя. — вторично произносит Чон, усмехаясь. — Я тоже так думаю… Но я даже не помню, почему меня решили так называть. — он лучезарно улыбается в ответ, а Чонгук смотрит на его такую смешную, но яркую улыбку и залипает. — Тэхен. — зовет он, — Пойдем на свидание? — Я хотел спросить то же самое… — улыбается он и протягивает нежно, — Папочка. — Нужно заплатить за комнату, погоди, я… — Чон поднимается с постели, но его тут же утягивают назад. — Успокойся, этот клуб принадлежит мне. Все в порядке. — Тэхен совсем мило и очаровательно улыбается, на что Чонгук просто хочет либо зацеловать до смерти, либо самому раствориться в этом тепле. — С каких пор маленьким мальчикам можно иметь собственные клубы? — ухмыляется Чон и притягивает к себе улыбающегося парня, понимая, что за долгое время впервые чувствует, как в нем медленно растекается приятное чувство. Кажется, оно похоже на счастье. Или эта та самая… Любовь? В любом случае, Чонгук уверен, что Тату он еще долго не отпустит из своих объятий. Вечер выходного встречает не только громкой музыкой, что битами нещадно долбит по ушам, яркими лазерными фонарями, хаотично перебигающих с лиц на стены клуба и запахом чужих тел, но и долгой, протяжной страстью, похотью и теперь — взаимной любовью. Здесь, в стенах известного в Сеуле ночного клуба «Oxygen», любой может расслабиться, попрощавшись с тяжестью серых будней за его дверью и возможно, если повезет — найти своего человека. Найти трепетные чувства и нежность. Как это сделал Чонгук.