Дневник Итальянца

Тем временем Джек. Его мысли путались в один сплошной комок, его беспокоило то, что в один момент он потерял всю свою родню, но при этом обрёл новую. В Италии его кровь, но душа в России. Он собственник и делить Мари с ребёнком совсем не хотелось, возможно он ненавидел сына из-за ревности, но почему же в нем не проснулись отцовские чувства к Даниэлю? Это всё из-за детской травмы, с которой он совсем не хотел мириться. Настолько сильно он ненавидел своего отца, что это внушило ему, что быть отцом – это ужасная идея. Страх быть таким же ужасным, как и Старик Францис сделал его чудовищем и это ему никак не помогло в жизни. Для людей, которые поклонялись его добрым делам, его благотворительности в фонд поддержки медицины, детского дома, машиностроительного завода своего лучшего друга, которые восхищались его фотками в журналах и на разных страничках, его внушительный речам, Джек был воплощением идеала, но никто из них не догадывался, что его сын переживает самое ужасное детство. На фотография он не редко мелькал как «счастливый отец» с сыночком на руках, с прекрасной женой и с широкой улыбкой, а то что скрывалось за кадром, оставалось за кадром. День его начинался с ванных процедур, затем зарядки, затем вкусный завтрак от любимой супруги и, наконец, изнурительной поездки на работу. Общался с людьми он не искренно, через силу, считая что все недостойны его внимания, но работа того требовала. Иногда в его кабинет заходили люди с кожаными чемоданчиками и предлагали «занятие по душе», какая-нибудь реклама, какое-нибудь предложение на благотворительности или новые инвестиции. Не было ещё дня, чтобы он просто просидел дома. Такие люди как он, целеустремленные и стойкие очень любят работать, но таких не много. Все деньги перечислялись на его счёт в банке, который, в случае несчастной ситуации, переходил бы на Даниэля. Вот как он позаботился о сыне: не смог дать заботу в настоящем, подарит её в будущем. Когда заканчивался рабочий день его снова ждала изнурительная поездка, только уже в офис банковского служащего, чтобы проверить свои сбережения и все лично проконтролировать. Позже уезжал домой. В дороге он любил послушать какую-нибудь ненапряжную музыку, чтобы как-то расслабиться, а по приезду домой обязательно накатывал стаканчик вина или виски, зависит от того, насколько сложный был день. Заходя во двор он расплывался в улыбке смотря на своих любимых черного и шоколадного кабелей, которые мило раскапывали его газон, пытаясь закопать утенка, которого в порыве игры случайно разодрали. Джек в такие моменты чувствовал гордость, потому что это была победа, а самое любимое выражение – это «выживают сильнейшие». Джек доказал своему отцу, что он смог, он победил жизнь, но только чувствует ли гордость его отец? Франциса никогда не интересовала чужая жизнь, его сложно было удивить, и единственное, возможно, впечатление произведёт на него, это то, что труп которого расчленили его люди встал и пошёл домой. Да любой бы на его месте удивился. Зайдя домой, Джек с любопытством выглядывал за дверь, ждёт ли его кто-нибудь у входа. Если это была Мари – его настроение было превосходным, ну а если это был его сын – простите, но желание было кинуть в него ботинок, который только что стянул со своей уставшей и немного отекшей ноги. Даниэль в это время, чуя что он оказался в ненужное время в ненужный момент старался быстрее скрыться с поля видимости своего любимого тирана. Так бывали Дни, когда он возвращался домой рано и с интересом наблюдал за процессом обучения Даниэля, если ему что-то не нравилось, то он нервно стучал пальцами по дубовому столу за которым молча сидел и пронзительно пилил сына взглядом хищника, от которого даже учителю было не по-себе. Зная, что у Даниэля проблемы с психикой и контролем, они ещё в 4 года наняли ему психоаналитика, который раз в неделю по выходным проводил часовой сеанс, записывая в особый блокнот мысли и чувства Даниэля, наблюдая в какую сторону меняется его мировоззрение. И этот блокнот был заперт от посторонних лиц, только психоаналитик Георгий мог его открывать. Но было условие, что в случае каких-то серьёзных изменений он может показать свои наблюдения взрослым. По окончанию разговорной работы с малышом, Джек спрашивал: «Ну что?». Ответ был либо «положительно», либо «отрицательно». Мари хотела, чтобы Георгий стал их сыну верным товарищем, который всегда поможет хорошим советом в трудную минуту. Прогуливаясь по дому, будучи один на один с персоналом, он часто заходил в комнату няни. Там было много окон на полуовальной стене, обои нежно-голубые, а кремовая шёлковая тюль с маленькими блестками свисала от потолка до пола и словно водопад, сверкала на солнце. Днем вся комната была озарена светом звезды, а ночью – луны. Это было любимое место и в трудные моменты Джек забредал туда за вдохновением, но часто это кончалось бездушным сексом с нянечкой, которая так и желала его весь день. Иногда хотелось просто посидеть с мыслями наедине в комнате с каменным камином и большим запасом вина. Включая классическую музыку, наливая игристое в хрустальный бокал на золотой ножке, присаживаясь на мягкий, но не плотный диван с бархатными подушками и пушистым ковриком под ним, уставший папочка растекался от наслаждения. Иногда в комнату забегали 2 пушистые кошечки, которые убаюкивали своим мурчанием. Джек никогда не был против них, но был один парень, которому всё таки удавалось его вывести только своим присутствием, даже при комбинации этих вещей. Случалось так: Джек сидит, выпивает, погружаюсь в мысли, никому не мешает и вдруг из двери выглядывает бошка, которая с любопытством спрашивает: «Где мой сандалик?» Происходило моментальное возгорание. Джек подрывался и сносил все на своём пути, стараясь скорее достигнуть цели, чтобы придушить наглеца, а Даниэль в это время смотрел на него тупым взглядом, ожидая что-то кроме удара. Самое ужасное было для Джека, это если вдруг насилие увидела его супруга, которая прибегала на испуганные крики Ребёнка. Так Дани терпел до последнего, чтобы не завизжать, проявляя мужественность, но и потому что за слёзы бьют сильнее. Хорошо, что в голову папочки не приходило натравить на сына собак, хотя мысли были. Так он издевался над ним до 16 лет, а позже начал игнорировать, так как начались некоторые проблемы со здоровьем. ... После пожара, Джеку стало хуже, когда он обследовался в больнице, у него обнаружили порок сердца. «Я не удивлён, конечно. Какое ещё дерьмо может случится?» - в ответ врачу, шепотом произнёс Джек, слегка подняв бровь. Поездка домой ему казалась вечной, он раздумывая о том, как бы сообщить об этой неприятной новости своей супруге, а Даниэлю он говорить не хотел, потому что ожидал от него реакцию, будто тот в лотерею выиграл. Он распечаленный зашёл в комнату к Мари и начал разговор с далека, о том что ему необходима помощь, таблетки, что они справятся и так далее. Появление отца в доме заметил Даниэль и сразу же метнул к комнате, чтобы послушать разговор, но любопытный нос схватила няня и увела в его спальню, отчитывая за то, что его постель находилась в ужасном состоянии. Дани в этот момент изумленно хлопал глазками и делал невинное лицо, чтобы она поняла, насколько ему было не до этой постели. «Да я уже и забыл, что там нужно делать… Можешь показать?» - промямлил Даниэль. А Анна лишь недовольно фыркнула, и, закатив рукава, принялась заправлять постель парня, причитая о том, как это важно. Картина, как Няня, наклонившись над кроватью, и выставив свою прекрасную попу в сторону Дани, привлекла парня. Что-то в его голове промелькнула, после чего он резко стянул с себя футболку, скрутил её и щелкнул прямо в свою цель. Анна от неожиданности подпрыгнула и взвизгнула, потирая место удара: «Ты что себе позволяешь?». «Ну а что ты хотела, я уже подумала что ты и мне дашь…» - Даниэль сделал медленный разворот через плечо и вышел из комнаты, держа руки в кармане и посвистывая знакомую мелодию, чтобы не слышать возмущения девушки. … Джек уже не выглядел как раньше, до появления сына. Его глаза были красные, волосы часто собраны в пучок, а губы потресканы от постоянных укусов, чувствовал я тяжёлый уставший взгляд. Мари старалась поддерживать любимого, но он отдалялся от своей семьи, все больше погружаясь в свои дела. «Что ты хочешь больше – меня или эту жизнь?» - разводя руками Джек кричал Мари за завтраком, а позже убегал на работу. Он никогда не дослушивал то, что говорит любимая, потому что боялся услышать неверный ответ.