240 секунд

Тор, Tom Hiddleston (кроссовер)
Слэш
R
Закончен
6
автор
Размер:
Драббл, 8 страниц, 1 часть
Описание:
— «Всё сущее рождается без причины, живёт в слабости и умирает по случайности» — говорил один смертный. — Локи свёл брови к переносице.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
6 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать
Настройки текста
240 — Здесь тебе лишь пять, но уже артист.       Тёплый свет из окна проливался на двух людей, пачкая собой комнату. Лучики обрамляли костяшки пальцев и края фотокарточек между ними. Аромат трав забирался вглубь лёгких, подергивая дымкой сознание. Частицы пыли с многочисленных книг, коими была уставлена комната, порхали под прожекторами выбивающихся из-за молочного цвета шторы пучков света, подобно актёрам театра. Вязкий запах чего-то знакомого, с металлической кислинкой и сладастью бадьяна, укрывал почти ощутимо шерстяным пледом.       Фотокарточка с шелестом проехалась по столу, укрытому тонкой шалью пыли. Улыбающееся лицо кудрявого мальчика на ней протыкало душу. Рассеянный пучок света извлекал из тени помещения образ. «— Папа, я доктор! — мальчишка уселся на колени уставшего аптекаря. — Доктор, что вы мне пропишете от скуки? Мягкая улыбка озарила лицо мужчины. Укрытый морщинами лоб казался большим оттуда, снизу. Ребёнок спрыгнул с коленей взрослого и расположился среди «декораций»: украденных у отца баночек, старых бинтов, стетоскопа. Мягкий треск камина успокаивал; причудливые тени плясали по стенам гостиной, задерживались на красном ковре. Фотографии в рамках отражали блики тёплого света под свист январской вьюги. Мальчик весело хлюпал носиком, вдыхая аромат корицы и шерстяных носочков, колющих ноги. Окошко, изрисованное морозными узорами, было затянуто мглой, сквозь которую еле заметно проглядывался высокий силуэт мужчины, наблюдающий за представлением малыша сквозь улыбку. Конечно, он не ожидал увидеть в одном из домов что-то цепляющее из жизни смертных, чего-то, не вызывающего отвращения. Если бы не мешок, который он волочил к черте города, смог ещё понаблюдать за мидгардцами. » 200… Затяжка       Худые пальцы сжимали сигарету, изредка поднося её ко рту. Белый дым навевал воспоминания, больно бил под рёбра остриём кинжала.       Словно ощутив немой вопрос сидящего рядом, трикстер добавил: — В тот вечер я впервые увидел тебя и понял, как сильно ты похож на… — указательный палец метнулся ко рту, закрывая собой тонкие губы. Лофт усмехнулся. — Похож на давно мёртвого человека, которого я когда-то знал. А здесь…       Пожелтевшая карточка метнулась к предыдущей. Не менее старая, выцветшая местами и пахнущая воспоминаниями. Нёсшая еле уловимый аромат печали — особенный и дорогой, наносимый лишь по праздникам или траурным событиям. Слабые нотки пробивали уже давно не чуявший ничего, кроме запаха крови, нос; уносили сорангом* за океан. — Я… я всегда оказывался рядом. Молю, не думай, что караулил тебя.       Хриплый смех окатил волной отчаяния. — Выходит, караулил. Посмотри, здесь ты впервые увидел меня, а в этот же день упал с велосипеда. 185. Струи дыма прошли через нос, расползаясь по фотокарточке. « Детские ноги крутили педали. Новые коричневые туфли неприятно скрипели, пока старая, с потёртой голубой краской рама попискивала вместе с ветром. Холодные струи воздушного потока раздували русые волосы. Солнце клонилось к закату. Дом никак не хотел приближаться. Просёлочная дорога не заканчивалась. Тучи стремительно затягивали небо, а озон тяжёлой лапой напирал. Ещё несколько мгновений назад сухой поток освобождал от жары; калейдоскоп крутящегося вокруг зелёного мира не останавливался. Звоночек велосипеда звякал на все лады, когда старые колёса попадали в яму. Мальчик добрался до перекрёстка и понял — потерялся. Путеводная метка ещё несколько часов назад была повёрнута в нужное направление, а теперь казалась криво переделанной подделкой, указывающей непонятно куда, как показалось велосипедисту. Томас остановился и вопросительно уставился на появившегося будто из воздуха мужчину. Тёмные волосы его были гладко зачёсаны назад, чёрный плащ почти касался земли, но выглядел чистым. Слишком чистым. — Город в той стороне. — голос слился с шуршанием ветра. Прищур малахитовых глаз сверкнул по-особенному в свете бьющих снарядов Зевса. — С-спасибо. Томас схватил велосипед и помчался прочь, в указанную незнакомцем сторону. Что-то в странном человеке вызывало доверие. » 150. Затяжка — Твои глаза. — рука с сигарой указала на человека. — Они всегда меня притягивали. — Два сапфира… Я отдал бы любые сокровища за тебя.       Кашель. Узор красных пятен на фарфоровой коже ладони, грязный, колышущий воспоминания с примесью вины. Дым.       Том всё также сидел, изредка моргал и смотрел сквозь трикстера. Руки, сложенные на коленях, были расслаблены. Тёмные брюки устаревшего кроя топорщились на щиколотке, обнажая начищенные ботинки. Быть может, сотню лет назад одежда Хиддлстона была популярна, но не сейчас, не здесь; она была такой, как запомнил Лафейсон во время их последней встречи.       Обращая взор вновь на актёра, Лофт сдерживал внутренний крик от осознания собственного бессилия, возможности что-либо изменить. Каждая деталь в образе мужчины напротив давила иглами на мозг. Выглядывая из-под пиджака, часы с замеревшими на них *2:10 PM* раздражали больше всего. Наглый циферблат не скрывался, глазел безднами золотых отметин в душу, нашёптывая: « — 2:10 PM — время объятий», « — 2:10 PM, Локи, ты мог успеть». « — 2:10 PM, ты доволен?» « — 2:10 PM. Что ты сотворил?» — Суртур бы побрал мои самокрутки. Осталось слишком мало времени. Вечность — спросил бы ты… Мог бы спросить. Что же есть вечность? Пустота, ответил бы я тебе. — губы не решались обхватить коричневую бумагу вновь. — Что ждёт после черты, там, за гранью? Всё сущее лишь иллюзия — отблеск того величия и покоя. Или заманчивая картинка из головы бездарного художника. Если всё было бы так прекрасно, то ты не смотрел на меня стеклом глаз, так, как мог я только воспроизвести в неизведанных углах своей чёрной души. Души, прогнившей до самой сердцевины, но кажущейся спелым яблоком снаружи. Ты… видел свет, но попал во мрак. Толкнули туда, толкнул.       Оглушительно громко упала слеза на пожелтевшую бумагу первой картинки. Поднимающиеся вверх струи дыма блуждали меж растрёпанных волос. — « Всё сущее рождается без причины, живёт в слабости и умирает по случайности » — говорил один смертный. — Локи свёл брови к переносице. — Я сам смертен, посмотри на ме…       Хлюпающий кашель разнёсся глубокими переливами по комнате, оставив после себя алые созвездия на белой коже. «— Тессеракт. Где он? Связанная девушка сидела на стуле. Растрёпанные каштановые волосы покрыты тонким слоем засохшей крови из разбитого носа. Лезвие кинжала Локи давило на шею женщины. Безумные глаза Лофта металтсь по испуганному лицу. — Я не знаю. Если бы и знала, то не сказала такому напыщенному… — Одной меньше. — закончил трикстер. Холодное острие скользнуло по сонной артерии Джейн. Глаза в агонии метнулись к лицу Лафейсона. Последнее, что удалось увидеть агенту временного патруля — ядовитую насмешку малахитовых глаз. Багровый шёлк укрыл ладони Лофта. За окном, изрисованным морозными узорами, проглядывался последний предсмертный блеск уходящего Солнца. Мешок. Твердеющее тело. Снег. Мидгардский мальчик в окне. Черта города. » — В вечности таится покой… — задумчиво тянул Лофт, стерев брызги. — Значит, того, что заставляет сердце волноваться и превращать жалкое существование в подобие жизни, не будет. Тебя там не будет. Так что есть жизнь для нас? Жалкая точка на многомиллиардной карте таких же никчёмных точек… Я… я хочу лишь коснуться тебя.       Рука трикстера дрогнула в нескольких дюймах от желанного тепла, пока сигарета роняла на деревянный пол пепел. — Но не могу сделать даже этого!       Том безжизненно улыбался, всё также смотря на фотографии. Молчал. «— Томми, посмотри на меня. Пьяный Локи, шатаясь, плёлся к растерявшемуся актёру. В темноте аквамариновых кулис, Лофт казался змеёй, ползущей по дереву познания. — Пожалуйста, уходи. Скоро мой выход, а ты не даёшь мне приготови… Локи, не позорь меня. — шикал Хиддлстон, убирая руки Лафейсона со своих бёдер и оглядываясь. — Ты без меня никуда не пойдёшь! — еле составляя слова в предложения, бормотал Лофт. Том оттолкнул асгардца и вышел на сцену, смерив того на прощание разочарованный взглядом. » — Посмотри на меня, молю! Я не сказал тебе эти слова, когда должен был. Опоздал, опоздал, опоздал. — трикстер боролся с желанием упасть на колени перед Хиддлстоном. — Я не могу назвать ни час, ни день, когда моё сердце было отдано тебе. Кажется, я не чувствовал его лишь потому что ты всегда держал крепко эту часть меня. И ты не смотришь. Не видишь моих терзаний. — безумный блеск только закрался на границу света малахитовых глаз; подобно острию клинка пронзил тёплую ауру окружающей обстановки.       Отрезвляющий глоток кислорода. «— Локи! Быстрее! — пунцовые щёки с растрёпанными кудрями подставлялись свету луны в тёмной комнате под ритмичный скрип кровати. Животные вздохи расширяли пространство своей густотой и прерывистостью. Под сильным телом Лофта, Том извивался, обжигаясь вновь и вновь о пламянную кожу. Безумный блеск глаз растворял тьму вокруг себя, подобно притаившейся в кустах пантере. Единство движений. Огненные выдохи. Скользящие поцелуи-укусы. »       Глаза уткнулись в белую чашку с аккуратной золотой полосочкой. Двигаясь дальше по поверхности стола, зацепились за бесчисленное множество сухих соцветий на пожелтевшей бумаге, которые отбрасывали причудливые тени, закрывая собой антикварную перьевую ручку. Запах крови смешался с дуновением цветочного бриза.       Лофт посмотрел на сидящего возле него мужчину: светлые кудри зачёсаны назад, напоминая прежнюю причёску трикстера, белая рубашка расстёгнута на две пуговицы. — Посмотри сюда. Помнишь? — сигара опасно близко промелькнула, чуть не опалив старую бумагу. — Это твоё первое выступление. Я ни капли не удивлён, что старуха Кэрол дала тебе роль Питера Пена. Детские сказки… 80. Затяжка… — Детские сказки, понимаешь?! — безумный взгляд метнулся к мужчине, неловко держащему улыбку и сохраняющему тишину.        Пальцы избавились от старых снимков, найдя покой в цвета вороньего крыла локонах. Беспорядочно перебегая от одной волны к другой, лишь освещались тонкими полосками жёлтого света. Резкие движения рук мелькали в бликах заходящего Солнца. «Трикстер почувствовал запах угрозы в воздухе и еле различимые металлические «перезвоны». — Том, Том! Томми! — звал Лафейсон, крадясь с кинжалом по тёмным комнатам. Повернув за последний угол, чуть не вскрикнул, обнаружив лежащего в луже собственной крови Хиддлстона напротив камина на мягком ковре. Чёрный плащ, носимый раньше самим магом, был насквозь пропитан алым. Жизнерадостные кудри убраны гелем назад, белая рубашка стала пунцовой. Цвет, блестящий светом жизни на щеках Тома ранее, расползался по выглаженной одежде, не скрывая огромной дыры в грудине. — Нет! Локи было кинулся к телу, но прежде схватил полотенце с тумбы. Ткань отпечатала красные следы ладоней. Стоило асгардцу опустить взгляд вниз, без труда заметил в серебряном свете луны алые разводы на своём орудии. Громкий крик боли разрезал тишину, перебив последние два удара наручных часов Тома на отметке *2.10 PM*. « — 2:10 PM — время объятий», « — 2:10 PM, Локи, ты мог успеть». « — 2:10 PM, ты доволен?» « — 2:10 PM. Что ты сотворил?» — Меня ждёт вечность, но я не попаду в твои объятия вновь. Извини, — нервная улыбка промелькнула на уставшем лице. — не догадывался, что суждено отдать себя в руки смертного.       Локи усмехнулся. 30…       Перед подёрнутыми жёлтым маревом глазами, пронеслись события, никогда не запечетлённые старой камерой: непослушные кудри на лбу, бархатная ткань, оголённое тело, тысячи сладостных прикосновений и вздохов, пробивающийся сквозь светлые кудри свет. 1…       Лафейсон в последний раз поднёс коричневую бумагу к тонким губам, сделав самую глубокую затяжку. Горький привкус во рту слился с непримиримой горечью души. Не обращая внимания на зуд в лёгких, затушил сигару о стопку фотографий, прожигая их. Запах горелой бумаги затмил собой траурный парфюм воспоминаний. «— Я пришёл сдаться. Запачканные кровью руки вытянулись вперёд к агенту временного патруля. — Локи Лафейсон? — мужчина листал ориентировку, сверяя лицо собеседника с изображением от руководства. В свете тусклого света лампы, вытянутое лицо Лофта с чёрными пятнами скорби под глазами казалось смертельно бледным. Севший голос дополнял внешний вид трикстера. — Да. Безумные глаза скользили по патрульному, резкие движения выдавали невменяемость. Наручники. Суд. Презрительные взгляды толпы. Разрывающая на части боль. Пожизненный приговор. Колючая ткань формы». — Хочу лишь коснуться тебя. Всего лишь раз. Всего лишь в последний раз.       Трикстера не покидало ощущение грязи на собственных руках, крови, укрывающей кисти плотным перчатками бархата. Блаженное лицо напротив выражало лишь покой. Локи чувствал себя грязным предателем, но не мог не коснуться его.       Медленно подходя к сидящему мужчине, Лафейсон остановился в нескольких дюймах от него. — Моё время пришло, Томми. — шероховатое дыхание будто замерло в воздухе. Жгучая слеза кислотой прокатилась вниз, заглушая сбившееся дыхание трикстера. — Томми, люди грезят о покое, приближая неизбежную грань, через которую перешагнут все. Но… но, Том, посмотри на меня. — рука почти коснулась подбородка улыбающегося. — Насколько бы много людей не окружало тебя, не радовалось твоему успеху, по тоннелю в вечность ты пойдёшь один. Мой Том, — глухо шептал трикстер, позволяя слезам скальзывать на пол. — не слышишь, я знаю, но от этого слова звучат лишь громче. Знаю, ты уже не мой… Твои глаза больше не видят меня и отражают Вечность, чувствую её холод за твоими плечами. Она дарит тебе объятья, бесконечное время объятий, покуда она — время… Я жалею лишь о том, что ты прошёл по скользкому тоннелю так.       Локи коснулся мягкой щеки Хиддлстона и, не удержавшись, невесомо накрыл его бледные губы своими. Уставшие глаза прикрылись в попытке не видеть.       Частицы пыли левитировали в воздухе, подобно актёрам театра; срывали маски и примыкали к вязке серой шали на столе. Горький запах сигарет смешивался с бадьяновым маревом, пока иллюзия таяла, тонула густой атмосфере заходящего Солнца. Сигаретным дымом иллюзорная обстановка рассеивалась в воздухе. Русые кудри, зачёсанные назад, проседали под осторожными касаниями Лофта. Запах сырости и металла сменил тень бадьяна и разлагающейся целлюлозы. Одинокая антиаварная ручка утонула в расползающейся модели соцветий. Тонкие губы растворились под ставишим грубым лицом с щетиной. Руки Локи прошли дальше в пустоту, пытаясь продлить мгновение сладкого самообмана, пока голые стены бетона не заточили вновь его сознание в короб.

***

      Громкий крик разнёсся по катакомбам, заполнил эхом нескончаемый лабиринт холодных тоннелей с решётчатыми комнатами по бокам. — Лейтенант, смею доложить. Заключённый 30082-L учиняет беспорядок. Какие меры мне следует принять? — щуплый мужчина в великоватой форме отдавал честь своему командиру, запыхавшись от бега. — Отставить. Лафейсон взялся за старое? — густые усы топорщились щёткой на круглом лице, пока в глазах играла усмешка. — Тебя недавно перевели, не так ли? — Так точно, лейтенант! — Заключённый уже сотню лет каждый год в этот день шумит. Отведи его в 976 комнату во втором крыле, окати водой и Лафейсон затихнет… не на долго. — Разрешите обратиться, сэр?       Старший линиво кивнул, стягивая тяжёлый головной убор. — Почему он шумит, лейтенант? — Локи обвинён в десятках преступлений, среди которых и убийства. Последним из которых стал актёр прошлого века, некий «Том», чьё имя постоянно бормочет. Видимо, сожалеет. Соранг* — по поверью, легендарный, наблюдающийся один раз в сотни лет жаркий ночной ветер с юга в конце зимы в Шотландии. Это ветер счастья, веселья и радости.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Тор"

Ещё по фэндому "Tom Hiddleston"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты