Она ждёт его.

      23:15       Дым от дешёвой сигареты поднялся в воздух. Раздался тихий кашель. Никогда ещё пятиэтажки ночного города не выглядели так атмосферно, одновременно угнетающе. Окурок упал в лужу, покрывшуюся плёнкой от бензиновых разводов. Стоя, облокотившись о выцветшую, расцарапанную кирпичную стену, он приподнял запястье левой руки. 11 вечера. Он успеет. Тут недалеко. Задрав голову, затылком чувствуя обжигающий холод красного кирпича, он тяжело вдохнул и выдохнул. Пора бросать курить. Но не сегодня. Не сейчас. Маленькое облачко пара отправилось наверх вслед за недавними клубами сигаретного дыма. Тут темно. Единственный фонарь над его головой освещал небольшой островок земли. Всё это выглядело, будто сцена из фильма про мафию. Вот он, главный мафиози, стоит, ожидая своих напарников, словно грядёт что-то грандиозное, непредсказуемое. Но увы, это не фильм, а он не знаменитый актёр. Просто человек с тяжелой судьбой. Он открыл глаза. Пахло дождём. Накинув капюшон поношенной толстовки, его руки тут же оказались в карманах. Нынче по ночам слишком холодно.       23:30       Она всё, что у него есть. Сидя в кресле уютной двушки на окраине города, перебирая своими тонкими пальцами махровый плед кофейного оттенка, она переводила взгляд своих чистых глаз то на часы на стене, то на входную дверь, то на окно, через которое еле видимый лунный свет падал на пол её квартиры. Он придёт. Она уверена. Они договаривались. А он всегда держит слово. В помещении было тихо, район спал, спали даже шумные соседи, почти каждую ночь устраивавшие пьяные посиделки. Слышно было только тиканье часов, секундная стрелка которых неумолимо двигалась с равномерной скоростью. Он всегда дарит ей цветок. Один единственный цветок. Каждый раз. В маленькой стеклянной вазочке на небольшом столике из тёмного дерева одиноко увядал розовый пион. С прошлой встречи прошло уже пять дней. Когда падает последний лепесток, он приходит, стучит в дверь, а она, сгорая от нетерпения, но никогда этого не показывая, идёт, почти бежит открывать ему дверь. На умирающем тонком стебельке, некогда ярко-зелёного цвета, оставалось два лепестка. Её дыхание участилось, скоро упадёт последний лепесток, скоро он придёт.       23:45       Бережно, словно своего родного ребёнка, он держал её любимый цветок. Она всегда искренне радуется даже такому простому подарку а он, видя её улыбку, каждый раз обещает себе оберегать её до последнего вздоха. Оставалось совсем немного и он знал, что через 15 минут упадёт последний лепесток. Он успеет. Он никогда её не подводит. Укутываясь носом в свою куртку, накинутую поверх толстовки он молился всем богам, чтобы с ней всё было хорошо. Они видятся так редко, и никакой другой возможности связаться друг с другом у них нет. Максимум, на что хватает его кошелька, так это на единственный пион. Иногда приходится одалживать деньги у друзей. Всё очень плохо. Ускоряя шаг, он каждую минуту смотрел на циферблат старых часов, которые оставил ему отец после своей смерти. Он никогда их не продаст. Это единственная вещь, напоминающая ему о родителях, разбившихся в страшной автомобильной аварии несколько лет назад. Через пару улиц он увидит её окно. Она никогда не включает свет после десяти вечера, но он навсегда запомнил расположение её окна. Стало тревожно. Накатила паника вместе с непонятным гулом в ушах. Слишком темно. Он ничего не видит. Попытался посмотреть на часы, но всё тщетно. Время будто застыло, а он будто в космосе. Вновь подняв руку, он не почувствовал ничего. Ни руки, ни холода, ничего. Будто его не было. Будто ничего не было. Время на его часах остановилось на 23:56:47.       23:56       Последний лепесток вот-вот упадёт. Она в предвкушении, руки трясутся. Мир будто бы приготовился, скоро настанет тот момент, которого она так сильно ждала. Не в силах более сидеть на месте, она вскочила, подойдя к окну. На улице ни единого движения. Тихо, пусто, фонари не горят. Тихо стало и в квартире. Часы больше не тикают. Вздрогнув от внезапно нагрянувшей тишины, она на носочках развернулась и медленно подошла к некогда единственному источнику звука. 23:56:47. Ей не по себе. Ещё никогда время на этих часах не останавливалось. Ожидание губило. Губило и время, только не её, а последний, завядший лепесток пиона. И вот он упал. Последний лепесток коснулся стола. Он не пришёл.