Дьявольские реки

Два года спустя. -Юнги-ши! Ты гений! Ты – будущее этого загнившего мира! -Сокджин, я только переступил порог, а у меня уже от тебя голова раскалывается, - Юнги хотел остаться у двери, но Хосок силой пропихнул его в кабинет.       В своих руках он держал сенсорный прозрачный планшет, на котором виднелись какие-то мелкие чертежи с расчетами. Нехотя, он все же положил его на стол перед Намджуном, после усаживаясь на самое дальнее кресло в кабинете и закуривая сигарету. -Вы его простите, хотя вам не привыкать, - Хосок ярко улыбнулся, вставая рядом с Намджуном и Джином, его фиолетовые глаза метнулись к чертежу, - Мы совместили его разработку с данными, которые мне удалось получить за последние два года. Я расскажу, Юнги?       Мин лишь махнул рукой, натягивая на голову капюшон черной толстовки. -Ого, он сегодня прям общителен, как никогда, - рассмеялся Джин, увлекая за собой и Хосока, а в ответ с дальнего угла кабинета увидел указательный палец. -В общем, наша идея состоит в том, чтобы начать ставить чипы чернослезным. За два года в Корее родились еще двое детей с данной мутацией, плюс, благодаря тебе, Джин, мы смогли разыскать выживших после геноцида. В связи с законами нашей страны, мы просто обязаны чипировать их всех. -Да, но только ты помнишь, что было с Тэхеном? – Намджун откинулся на спинку стула, дернув плечами от наплывших на него страшных воспоминаний, - Я еле спас его от сепсиса. И Чонугк тогда был в коме, а сейчас… Если еще раз сделаем такое, он нас поубивает. -Но то были титановые пластины. Я узнал, что черные слезы отвергают любой металл, который вживляется носителю. Достаточно было закинуть их в одну пробирку, и тот же титан испарялся на глазах! Но есть и те, которые не вступают в химические реакции и спокойно находятся в черных слезах.       Хосок замолчал. Нервный смешок раздался с дальнего угла, где Юнги задавился дымом сигареты, громко закашлявшись. Намджун и Джин сидели неподвижно, придумывая в голове возможные варианты. -Проблема, правда, в том, - Хосок почесал затылок, пряча свои фиолетовые глаза в тени челки, - что это радиоактивные металлы. -Уран? – Джин вскочил из-за стола, громко стуча кулаком по столу, - Это уран?! -Ты с дуба рухнул, - Намджун резко усадил его обратно, оглядываясь на камеры видеонаблюдения, раскиданные по их кабинету, - ты хоть знаешь, что за него уголовная ответственность? -Джин-а, а ты знаешь, что распад у урана почти миллиард лет? – услышав возглас восторга хёна, Юнги закатил глаза, - Тэхен или Чонгук умрут, а их чипы буду разлагаться еще миллиарды лет. -Основная проблема – это длительный период полураспада, - Хосок дождался пока все успокоятся и открыл на планшете периодическую таблицу, - из всех известных, нам больше всего подходит прометий и технеций. -Технеций, конечно, более лучший вариант, - Намджун приблизил элемент под номером девяносто девять, - но сделать из него пластину будет проблематично. -Его период полураспада составляет несколько часов. Боюсь, мы просто не будем успевать вживлять такие чипы. Мы же не повара, которые смогут приготовить блюдо на глазах у посетителей. Поэтому остается прометий, его период полураспада пять лет, это немного, и его гамма-волны безвредны в малых количествах. -Гамма-что? – Джин шепотом повторял за Хосоком, зачем-то согласно кивая на каждое его слово. -Прометий? От Прометея? – Намджун улыбнулся, - древнегреческий бог, который спас людей, даровав им огонь? Интересная аллегория, учитывая то, что слезы Тэхена доказали свою эффективность в борьбе с онкологией. -Я знал, что ты оценишь, - Хосок подмигнул, открывая чертеж Юнги вновь, - господин Мин продумал каждый миллиметр нового чипа, состав и расположение микросхемы, чтобы защитить ее от действия изотопов. Тем более, мы посчитали, что радиоактивность нужна лишь в первые несколько лет, пока организм привыкнет к чипу. Все, что нам нужно сейчас, разрешение на производство прометия в условиях лаборатории. Нам нужно... -Нам нужно около пятнадцати чипов, делать про запас бессмысленно. Период полураспада прометия будем брать пять лет, за это время чип уже должен стать единым с организмом. Микросхемы будут читаться с помощью стандартных счетчиков, поэтому сэкономленные деньги пойдут на полугодовые осмотры чернослезных. Мы так же продолжим делать татуировки всем людям с любой мутацией, которые прошли годовое обучение. Сомнительные личности будут направлены на повторное обучение и медицинское обследование. Детям чипы и татуировки будут ставиться в возрасте пять лет.       Мужчины в деловых костюмах, сидя в главном конференцзале центрального штаба, с раскрытыми ртами слушали доклад командира Пака. Чимин видел этот отчет всего два часа, а почерк Намджуна казался ему инопланетным, поэтому перед каждым новым словом он щурился и делал небольшую паузу. Господин Чон, сидевший почти в центре полукруглого стола, был единственным краснослезным, которого за два года допустили обратно к службе. Его глаза блестели от слез радости, до ушей больше не доносились слова «умерщвление при рождении» и «расстрелы на месте». -Думаю, что лаборатория в Сувоне сможет открыть небольшое отделение по производству данных чипов, - новый руководитель отдела производства, одобрительно улыбаясь, расписался на небольшом документе, ставя в верху свою именную печать, - Господин Пак, у вас есть кандидаты на роль директора? -Мин Юнги, - Чимин едва заметно усмехнулся, представляя как Юнги будет его проклинать, узнав, что его свободные деньки без работы подошли к концу, - Он долго проработал в отделе чипирования. Тем более, данные чертежи – его детища. -Поддерживаю господина Пака, - Джин, который теперь так же был частым гостем на крупных заседаниях по вопросам мутаций, незаметно для других показал Чимину большой палец,- если потребуются какие-то сверх затраты, наша организация поможет. -Тогда, без возражений. Прошу, передайте господину Мину, что с завтрашнего дня он вступает в должность. Господин Ким, проинформируйте нас, как идут дела у вас? Мы каждый месяц видим прекрасные отчеты, но хотелось бы услышать лично вас.       Джин тяжело вздохнул, сменяя Чимина за небольшой трибуной посреди зала. Ловя на себе десятки заинтересованных глаз, он покраснел, мысленно призывая Намджуна появиться здесь и сейчас, чтобы спасти его. -Уже прошло два года, как в этом самом зале была отвоевана справедливость и равноправие. Каждый день с той самой трагедии, я, и мои коллеги, без устали трудимся, чтобы вернуть доверие людям относительно мутаций. И, могу сказать с уверенностью, наши результаты действительно впечатляют. Сейчас под нашим крылом находятся пятнадцать чернослезных, двое с фиолетовыми глазами и больше пяти тысяч человек с красными слезами. За данный год родилось трое людей с мутациями: одна девочка с черными слезами. Ее родители бесцветные, но в геноме обнаружена мутация черных слез, что дает нам предположить, ч то в ее роду были «дьявольские реки». И двое мальчиков с красными. Оба родились в семьях с красными слезами.       На данный период времени мы имеем тринадцать человек, у которых оба глаза черных. Все эти люди выходцы из резерваций, спасенные дети. В их число входят и двое новорожденных, пять месяцев и год. Все взрослые прошли обучение и медицинское обследование. За прошедшие два года лишь трое из них прибегли к крови, которую им каждые полгода доставляют наши сотрудники. Все чернослезные старшего возраста благополучно устроены на работы и без проблем наладили контакты с социумом.       Оставшиеся двое так же являются чернослезными, у которых затронут лишь один глаз. Ким Тэхен и Чон Чонгук.       Ким Тэхен, код K212T000, возраст 26 лет. Лишился второго глаза два года назад. Сила его слез такова, что они могут заживлять раны, а из их составляющих могут производиться лекарства, которые могут помочь в лечении онкологий разных этиологий, муковисцидозе и СМА. -Простите, господин Ким, что перебиваю, - женщина средних лет изящно убрала за ухо спавшие на лицо локоны, которые волосинками цеплялись за ее большие золотые серьги, - как руководитель штаба медицинского снабжения, хочу подтвердить ваши слова. Год назад нам удалось синтезировать из слез господина Тэхена несколько новых лекарств, которые успешно показали себя в борьбе с осетосаркомами и опухолями головного мозга. На данный момент мы ведем исследования в отношении СМА и прогнозы лишь положительные.       От этих слов у Чимина пробежали мурашки вдоль спины. «А если бы, мы только раньше об этом узнали», - эта мысль въелась в его подкорку, рядышком с той, которая говорила о беспощадной эксплуатации Тэхена властями. -Это приятно слышать. Но прошу всех присутствующих не забывать, что Ким Тэхен такой же человек, как и мы с вами. Тем более, теперь, когда у него остался лишь один глаз, прошу относиться к нему с большим уважением, а не как к подопытной крысе.       Джин кинул надменный взгляд на взволнованную женщину, которая быстро уселась на свое место. Больше она не подняла головы до конца собрания, без интереса читая какие-то документы, лежавшие перед ее носом. -Вернемся к отчету. На сегодняшний день господин Ким уже вернулся к своей работе. Он до сих проходит реабилитацию, а также, все еще идет суд по его дело об убийстве тридцати человек. Господин Ким сознался во всех убийствах, в ясности его ума сомневаться тоже не стоит. По предварительным данным суд хочет назначить ему три года условно, с исправительными работами и отстранением от должности на срок до двух лет.       Чон Чонгук, код J212K001, возраст 23 года. Сила его слез ясна не до конца, так как сейчас все эксперименты над ним запрещены, ввиду его слабого здоровья. У господина Чона трижды наблюдалась остановка сердца, около полугода он лежал в коме. На сегодняшний день его состояние стабильное, он выписан и проходит реабилитацию дома. Господин Пак отправил рапорт, о восстановлении Чонгука в ряды студентов, с разрешением досрочной сдачи выпускных экзаменов. Убийств за Чон Чонгуком не числится, а все судебные разбирательства закрыты и переведены в архив.

***

      Купив в небольшом магазине возле станции метро букет из кустовых белых роз, Чонгук медленно шел по узкой улочке, вдоль небольших кафе и частных магазинов. Его ноги все еще были слабы, от каждого шага мышцы начинали дрожать, вызывая у него чувство отвращения к самому себе. В небе пылили темные облака, на лицо стали попадать единичные мелкие капли теплого дождя. Постепенно вместо прохожих по улице теперь хаотично двигались зонты, разных цветов, чуть разбавляя эту серую массу. Лаковые ботинки громко стучали своими каблуками, то и дело вступая в лужи. Воск с волос постепенно смылся, а единичные пряди слегка щекотали лоб. Чонгук ловил на себе заинтересованные взгляды, которые тут же скрывались в тени зонтов. Из-под белого ворота его новой рубашки, купленной специально для это дня, выглядывала татуировка J212K001. Каждый раз вспоминая о ней, Чонгук начинал тереть шею рукой, словно желая смыть ее.       Военный колумбарий находился в тихом районе Сеула, там, где даже машины редко ездили, а прохожие и совсем не заглядывали. Вокруг большого прямоугольного здания была выстрижена идеально ровная лужайка, на который хаотично были разбросаны скамейки. По периметру виднелись молодые саженцы вишни. Их тоненькие стволики дрожали на каждом дуновении ветра. Когтистые лапы золотого орла, висевшего над входом, были украшены черными лентами.       Длинный мраморный коридор был украшен колоннами, статуями плачущих ангелов и прочей атрибутикой, которая вызывала на ровне с восхищением неумолимую скорбь. Двери в прощальные залы были настежь распахнуты, выпуская в коридор приятный запах благовоний. Сандал и лотос. Чонгук опустил глаза вниз. Внутри него кипело чувство любопытства, ему хотелось заглянуть внутрь, но он боялся встретиться с глазами человека на фотографии, которого сожгли в печи несколько часов назад. Он морально был готов лишь к одной такой встрече, на других его душевных сил бы не хватило.       Место №2098. За стеклянной маленькой дверкой стояла белая изящная урна. На ней, приятным голубым цветом, была нарисована маленькая птичка с распахнутыми крыльями. Из всех других она была самой блеклой, без особых изысков и роскоши. Но из всех она была самой красивой. Внутри стояла курильница, где виднелись остатки благовоний. Рядом лежали белые хризантемы, некоторые из них уже начали тускнеть. Чонгук пальцами обвел высеченную на черной мраморной табличке фамилию Ким. Слезы застряли в его горле. Набрав больше воздуха в легкие, он на секунду отвернулся. Не помогло. Из глаз предательски начали капать черные и красные слезы на белую плитку пола. -Да уж, - Чонгук улыбнулся, вытирая их ладонями с своего лица, - перенял это от тебя, Суа.       Сквозь стеклянную дверку на него смотрела красивая молодая девушка. Улыбка навсегда застыла на ее прекрасном невинном лице. Длинные черные волосы спускались на ее хрупкие плечи, в руках она держала букет полевых цветов. Взгляд ее теплых карих глаз вызвал у Чонгука новую волну слез, которые хлынули с еще большей силой. -Прости, Суа, - он аккуратно открыл дверцу, кладя перед ее фотографией букет белых кустовых роз, -прости, что так долго не приходил.       Он не помнил сколько простоял так, может полчаса, а может полтора. Он то успокаивался, то начинал плакать пуще прежнего. Чувство вины перед Суа напрочно поселилось в его сердце. Чонугк собирался с мыслями и силами почти год. Пару раз он уже доходил до ворот колумбария, но каждый раз ноги сами несли его обратно домой, выкидывая купленный им букет в урну рядом с метро. -Извините, - Чонгук положил на стойку ресепшена свою банковскую карту, пододвигая ее девушке в траурном ханбоке, - сколько стоят благовония? -Сегодня памятная дата? -Да, два года со дня смерти, - Чонугк вновь почувствовал, как его глаза заполнились слезами. -На месяц будет стоить четыреста тысяч. -Хорошо, оплатить можно все сразу? -Простите, но сначала покажите ваш паспорт и код, -девушка постучала пальцем по своей шее, чуть ниже мочки уха.       Чонгук тяжело выдохнул, оттягивая воротник рубашки и показывая свою татуировку. Девушка сразу понравилась ему своей ненавязчивостью, она быстро сверила его паспорт и данные чипа, разрешая тут же закрыть это клеймо. -Господин Чон, на какое место хотите заказать церемонию? -2098, пожалуйста. Ким Суа. И еще, не могли бы вы вытереть пол за мной. Прошу прощения, просто никак не смог сдержать слез.       Выйдя на улицу, Чонгук почувствовал некое успокоение на душе. Он никогда не простит себе ее смерть, но от этой встречи ему стало. Воздух вновь ему стал казаться свежим, а серые тучи чуть развеялись, давая пробиваться сквозь свою пелену солнечным лучам. Но все равно, ничто больше не сможет скрасить этот августовский день до конца его жизни. Он навсегда отмечен в его памяти черной атласной лентой.       Чья-то рука слегка приобняла Чонгука за плечо, а в нос ударил запах сигарет. За спиной раздался стук костылей. -Рад, что ты пришел, Чонгук-а, - Шиюн выпустил сигаретный дым в воздух, наблюдая за тем, как он исчезает в воздухе, - Уверен, что и она рада.       Чонгук шмыгнул носом, желая расслышать слова Шиюна. Его сердце снова разорвалось на части от осознания, что Суа умерла. Он каждый раз думал про себя, что это шутка, что это придумал его мозг. Но реальность была другой. Он опустил лицо в свои руки, боясь запачкать черными и красными слезами уже двор колумбария. -Ну, Чонгук-а, ты чего, - Минджэ нагнулся к младшему, поглаживая его по спине, - молчал бы лучше, Шиюн-ши!       Вновь пошел дождь, разбиваясь на сотни тысяч мелких капель о молодую зеленую траву. Шиюн скинул в урну бычок, подставляя свои ладони из-под козырька. -Как твои дела? Когда вернешься в академию? -Боже, какой ты черствый дурак! – Минджэ замахнулся одним костылем на Шиюна, - парень почти полгода в реанимации лежал! А ты про академию! -Я в порядке, - Чонгук смахнул с своих щек слезы, неловко улыбаясь, - уже явно лучше твоего, Минджэ-ши. -Ага, кончено. Я-то уже через месяц на этих костылях бегал. Напомнить тебе, чье сердечко останавливалось пару раз? М?       Минджэ притянул к себя Чона, натирая его макушку. Шиюн с умилением наблюдал за происходящим, невольно подмечая, как Чонугк повзрослел за эти полгода, что он провел вне больничных стен. -Насчет академии не знаю, - Чонугк вырвался из хватки, наспех поправляя растрепанные волосы,- Чимин-ши сказал приходить в конце этой неделе. Помогут разобраться с экзаменами. А вы как? -Нормально, работаю на два фронта, - Шиюн улыбнулся, доставая из кармана целую связку пропусков, - и в академии лекции читаю, и в штабе логистики работаю. -А я в штабе разведке. Со дня на день должны прислать протез, потом переведут с пол ставки на полную. Если бы не Джин-ши, я бы не получил свою кибер-ногу никогда. -Ты был у Джина с Намджуном? Они снимают целый этаж в башне Сонгпа. Джиён тоже работает у них. Святые люди, помогли стольким краснослезным. Сейчас у них в планах помощь чернослезным. Кстати, Нэмджу они тоже помогали. -Не был. Я последние три месяца не выходил из дома вообще, -Чонгук облокотился на стену, смотря на пролетающих птиц в небе, -А что с Нэмджу? Мне не особо что рассказывали, когда я вышел из комы. -Ох, -Минджэ, одной рукой опираясь на костыль, помассировал свой лоб, нагоняя в мозг всю информацию, - его будут судить, но с смягчающими. Сыграли роль те люди, которых он тогда спас. Плюс, он добровольно согласился на операцию по удалению слез. -Да. Он отделался лучшего того чокнутого. Его расстреляли через неделю после всего произошедшего. -Как Тэхен кстати? – заметив на щеках Чонгука легкий румянец, Минджэ заулыбался до ушей, тряся Шиюна за плечо, - в академии его редко увидишь. -И как его глаз, кстати? Вы теперь оба одноглазых пирата? -Да. Оба с клеймом и оба одноглазые.       Чонгук громко вздохнул, крутя на безыменном пальце правой руки серебряное кольцо. Глаза его друзей распахнулись, а рты раскрылись в молчаливом удивлении. -Он сейчас по судам таскается. А когда свободен от них, то сидит на работе. По выходным не отходит от меня, уже прописался в моем доме. -Вы…вы..это…того?! – Шиюн кидал в пустоту набор трех этих слов, сформулировать вопрос у него не получалось от слова совсем. -Я чур шафер! – Минджэ вскинул руку вверх, роняя с громких стуком свой костыль. -Боже, успокойтесь! Это ничего не значит! -Праздновать в Сеуле будете? – Шиюн наконец-то собрал воедино поток своих мыслей, серьезно смотря на Чонугка. -Мы не помолвлены! Дураки!       Мимо прошла группа людей в траурных одеждах, с негодованием и раздражением смотря на троих молодых людей. Их громкий смех разносился ветром по всей территории колумбария, нарушая собой мирную атмосферу колумбария. Дождь закончился, а серое небо вновь окрасилось в приятный голубой цвет.

***

«Когда я распахнул глаза, передо мной был яркий белый потолок, отражавший назойливые солнечные лучи. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Мой мозг не ориентировался, я не знал где я, какой сегодня день. Помню, как между моими пальцами на ногах пронесся резкий холодный ветер. «Значит уже зима», - подумал я тогда про себя. Из носа и рта торчали трубки, они раздирали мое горло и слизистые, я ощущал их в своих легких. Легкие. Помню, когда я попытался сделать вдох, мне не удалось. Паника заставила полопаться сосуды в моих глазах. Это самое страшное, когда ты осознаешь, что жив, но не можешь сделать элементарного. Я не помнил, сколько прошло времени. Но увидев рядом с собой Тэхена, спящего на стуле рядом с моей кроватью, я испытал необъяснимое чувство спокойствия. Он заметно похудел. Его волосы теперь были короче, не осталось и следа от его прекрасных черных кудрей. Но это был он. Я всегда узнаю его приятный вишневый запах и теплую ауру. Мне кажется, я чувствовал ее даже когда был без сознания». -Ты роман любовный пишешь? – Тэхен с любопытством заглянул в планшет Чонгука, который на протяжении получаса что-то старательно писал, его тяжелые вздохи то и дело разносились по комнате, - «прекрасных черных кудрей», а сейчас все-таки плохо?!       Чонгук притянул его к себе, оставляя в уголке рта нежный кроткий поцелуй. Пальцы быстро убрали нависшую челку, открывая красивое лицо Тэхена и его одинокий черный глаз. Чонгуку нравилось часами смотреть на непроглядную тьму, в которой он хотел бы утонуть. -Сейчас еще лучше. -Ну так и не драматизируй тогда. Вообще, тебе можно сидеть не больше часа. Иди в кровать. -Я почти полгода провалялся в коме, меня уже тошнит от одной мысли об горизонтальном положении, - Чонгук опустил голову на стол, по-детски выпячивая нижнюю губу, - командир Ким, разрешите посидеть еще пару минуточек.       Тэхен не смог сопротивляться. Он упал на соседний стул, массируя легкими движениями забившиеся мышцы на шее младшего. Он не хотел больше отходить от него ни на шаг. Словно одержимый, он каждый раз нервно вздрагивал, когда видел крепко спавшего Чонгука, а руки сами тянулись проверить пульс.       Тэхен больше никогда в жизни не забудет тот ужас на протяжении двух недель, когда сердце молодого чона останавливалось на несколько минут. Медицинский персонал заскакивал на хрупкое тело Чонгука, со всей силой прогибая его грудную клетку, а хруст ребер слышало все отделение реанимации. Тэхен ночами сидел в углу палаты, зажимая свои уши, в которых он до сих пор слышал свой пронзительный крик и писк кардиомонитора. Больше всего он боялся увидеть там зеленую прямую полосу.       Выстрел господина Квона пришелся Чонугку в левую половину тела, насквозь пробивая легкое, почку и зацепив селезенку, которая моментально разорвалась внутри тела. Уже в больнице Тэхен поймет, что левый красный глаз будет просто не в состоянии зарастить эти раны, а один из врачей, по своей неопытности, ляпнет ему, чтобы он готовился прощаться. Потом последуют три остановки сердца, перевод Чонгука на искусственное дыхание и ожидание неизвестного на протяжении почти целого полугода. Тэхен умрет на этот период. Его мозг не запоминал, что он делал в те дни, когда его Чонгук лежал один в четырех стенах, окруженный десятками приборов. Он, как робот, ходил на комиссии, встречи с адвокатами, виделся с Хосоком и давал ему проводить над собой эксперименты, молясь о том, чтобы в один день умереть.       Это был ноябрь. Деревья уже были полностью обнажены, а по утрам на траве можно было увидеть легкий слой снега. С каждым днем надежды улетали вместе с птицами куда-то далеко.       Тэхен, как всегда, спал на холодном полу в реанимации, ожидая чуда, которого вновь не произошло. В то утро он решил, что если его сегодняшняя встреча с Хосоком не принесет хороших новостей, то по возвращении домой он закончит свои дни бессмысленного существования. - Твои слезы могут спасти его, -эти слова Хосока вызвали истерический приступ смеха, сменившийся на надрывистые рыдания, - Но придется пожертвовать целый глаз.       Почти три недели Тэхен, как хвост ходил за врачами, моля их хотя бы попробовать. Те крутили пальцем у виска, посылая его куда подальше и советуя уже успокоиться. «Мертвых уже не воскресишь», - эти слова Тэхен услышал от лечащего врача, когда вместе с родителями Чонугка пришел навестить его. Мужчина в голубой хирургичке протягивал господину Чону бумажку о добровольном отказе о медицинской помощи. Госпоже Чон пришлось вколоть транквилизаторы и уложить на соседнюю с сыном кровать. Ей овладело безумство, она накинулась на того доктора, царапая ему лицо своими ногтями. Им разрешили остаться на ночь, чтобы попрощаться с Чонгуком. Под ногами Тэхена с каждым часом разрасталось море черных слез, а глаза безуспешно пытались запомнить каждую деталь лица младшего.       На часах было около трех, луна ярко светила на небе, когда в палату вновь пришел этот врач. Его исцарапанное лицо было эталоном недовольства, а тяжелый взгляд узких карих глаз сверлил Тэхена. Он швырнул ему под ноги согласие об операции по извлечению слез и удалился прочь. На следующий день, Тэхен увидел в отражении больничного зеркала нового себя. Правый черный глаз смотрел на карий левый с обидой и негодованием. Когда на своей щеке Ким увидел прозрачные слезы, он осознал, как перевернулась его жизнь: от бессмысленного волочения и сокрытия своей личности к осознанному существованию, среди близких и любимых людей. -Тэхен-ши?- Чонгук помахал рукой перед лицом Кима, который застыл, смотря как небольшом подсвечнике от его дыхания подрагивает пламя свечи, - у тебя снова слезы текут. -А? -Тэхен вернулся из своих воспоминаний, ощутив на своих щеках легкие прикосновения Чонгука. -Опять вспоминаешь? Я же тебе говорил, прекратить этот аттракцион по самоуничтожению. Я жив, вот он я!       Чонгук схватил Тэхена за щеки, кончиком своего носа касаясь его родинки. Через секунду уже весь Тэхен был в его объятиях, получая в макушку десятки поцелуев. -Тэхен-ши, прошу тебя, прекрати ты переживать эти события вновь и вновь. От твоего внешнего вида у меня разрывает сердце. -Прости, что не помог тебе раньше, - Тэхен опустил голову на плечо младшего, прижимая его сильнее к себе, - прости, что вообще допустил такое. -Мне не за что прощать. Я должен только благодарить тебя. -За что же? -За то, что сейчас могу вновь быть с тобой рядом. Могу просыпаться и видеть твое лицо. Могу снова видеться со своими друзьями. За то, что я теперь могу жить как человек, не скрывая своей истинной сущности. И за то, что ты появился в моей жизни.       Тэхен покрутил кольцо на пальце Чонгука. Этот подарок он сделал за день до его пробуждения. В животе запорхали бабочки, когда на его кольце мелькнули инициалы КТХ. Взглянув на свое кольцо, висевшее на тонкой цепочке на шее, в свете свечи ему предстали инициалы ЧЧГ. -Я сегодня ходил к Суа, - Чонгук уткнулся Тэхену в голову, вдыхая с его волос свежий запах шампуня, - Сердце до сих пор болит. Особенно, когда понимаю, что не помню ее голоса. -Душа человека жива, пока о нем помнят. Суа была одной из тех, кого я уважал, хотя виду не подавал. Я каждый месяц приношу ей букет белых хризантем. Она однажды сказала, что обожает их. Я понимаю, что мою вину уже не искупить, но от этого на сердце становится хоть чуть легче. - Так ты знал о ее чувствах? -Я же не слепой, - Тэхен недовольно цыкнул, поднимая свои глаза на Чонгука, заставляя его щеки загореться румянцем - Просто, у меня уже был любимый человек на тот момент, который завоевал мое сердце с самой первой встречи. За окном была теплая августовская ночь. Окна раскрытые нараспашку впускали в комнату       Чонгука приятный ветерок и запах свежескошенной травы. Тэхен старался дышать как можно реже и тише, чтобы не разбудить Чонгука, уснувшего на его груди. Своими пальцами он крутил небольшие кудри из длинных волос Чонгука, которые уже можно было убирать в небольшой пучок. Рядом с ним валялась кислородная маска, ставшая незаменимым атрибутом в жизни молодого Чона. Экран телефона освещал серьезное лицо Тэхена, читавшего накопившиеся сообщения от Чимина, а в наушниках играла "Гроза" Вивальди, придавая обстановке и ситуации некую нотку напряжения. -Прометий? - Тэхен недоверчиво посмотрел на первую фотографию в поисковике, слегка морща нос, - мы как две атомные станции будем?       Он взглянул на мирно сопящего Чонгука, от умиления губы расплылись в улыбке. Пальцем он слегка коснулся кончика носа, заставляя младшего лишь сильнее закопаться в его футболку. -Если это поможет нам прожить вместе еще много лет, то я хоть уран в себя засуну, - Тэхен шепотом продиктовал себе под нос сообщение, отправляя его Чимину, - Представляешь, Чонгук-а, теперь мы, со своими дьявольскими реками, можем зажить как обычные люди. Сквозь сон, Чонгук лишь улыбнулся в ответ Тэхену, а по щекам его стекла одинокая черная слезинка, капая на белую простыню.