Секрет на страницах

— Чего ты хочешь от меня, Драко? — Гермиона смотрела на Малфоя и пыталась не начать его душить. Он пару дней назад вернулся с каникул пораньше и, как только она переступила порог школы, не давал ей прохода. — Я хочу нормально с тобой поговорить, — он был взвинчен, и это было видно в его слегка дёрганых движениях. — Мы сейчас разговариваем. — Нет, ты не слушаешь и вечно сбегаешь. Мне это надоело, Грейнджер. — А тебе не кажется, что что-то требовать от меня ты больше не можешь, — гриффиндорку так начинал бесить этот недоразговор, что, казалось, волосы оживали от электричества внутри. — Мы всё выяснили. — Мы нихрена не выяснили, Грейнджер! — Драко ударил ладонью по столу в библиотеке, в которой они находились. — Ничего не выяснили и должны это сделать сейчас. Я не отстану. Девушка встала из-за стола, за которым сидела, и подошла вплотную к слизеринцу, что стоял возле книжных полок. — Ты прав, ничего не выяснили. А знаешь почему?! Ты изменщик, ты врун, и ты трус. Вот теперь, надеюсь, до тебя дошло, что я не хочу с тобой разговаривать. Малфой пристально смотрел ей в глаза и после минуты молчания заговорил: — Я знаю, вот ведь неожиданность, правда?! — он на секунду перевёл взгляд ей за спину, проверяя, нет ли кого, и продолжил: — Но сейчас я всеми силами пытаюсь исправить свой долбоебизм. Пытаюсь… я хочу всё вернуть назад. Вернуть тебя. — Много хочешь, Малфой. — Ты можешь просто выслушать, ради Мерлина! — Драко вытаращил глаза и заговорил повышенным серьёзным тоном. — Я знаю свои косяки, знаю. Но, Грейнджер, я клянусь, что сожалею, и, будь у меня маховик времени, я бы всё исправил. Но его нет, и у меня только свои силы и ни единого шанса, который ты могла бы мне дать. Я не говорю, что ты должна, я лишь прошу: попробуй меня понять сейчас. — Я не могу… просто не могу. Когда я тебя вижу, то сразу вспоминаю твой рассказ, и всё это представляю в своей голове. Боюсь, я больше тебе не доверяю, в этом проблема. Драко выглядел, будто она ему сердце вырвала и сейчас он весь захлёбывался в крови. Несмотря на всю эту ситуацию, Гермиона не хотела, чтобы он мучился или страдал. Просто была пустота в душе, и сейчас она чувствовала себя, как и он. Доверие очень сложно заслужить и очень легко потерять. Вернуть его почти невозможно. Даже если такое удаётся, то человек, которого однажды предали, всегда будет искать подвох и ждать удара в спину. Гермиона физически ощущала исходящее от Драко сожаление, но она не могла это сделать — переступить через себя. Слишком рано, ещё всё болело и кровоточило. Она не отрицала такую возможность, что они ещё смогут быть вместе. Между ними были слишком сильные чувства, которые их ломали и заставляли поступать по-разному. Но даже если допустить такой вариант, что всё закончится хорошо, сейчас у неё не было на это сил. Гермиона была чересчур мягкотелой в этой ситуации, чересчур понимающей. Ей это самой не нравилось, она должна была его послать сразу же. В её голове так всё и происходило. Особенно, когда это происходит не с тобой, ты думаешь: «Я сделаю по-другому. Я не буду такой» и так далее. Но на деле всё получается наоборот, если не хуже. — Ладно, как скажешь, Грейнджер, — Драко кивнул и ушёл. Он всегда как-то легко делал это: уходил. Она тоже так хотела, но не могла, как и отпустить его. Как и он не мог отпустить её. Чересчур всё сложно и запутанно. Гермиона ещё немного побыла в библиотеке, пытаясь собрать себя. После чего пошла в гриффиндорскую гостиную. Мальчики сидели на полу, возле камина, и играли в плюй-камни. — О, Гермиона, ты долго, — Гарри на секунду оторвался от игры и посмотрел на девушку. — Книга была интересная, — это всегда срабатывало, когда у ребят возникали какие-то вопросы. Грейнджер сидела в своём любимом мягком кресле и смотрела, как мальчишки были поглощены игрой. Сама она пребывала в своих мыслях. Так много происходило в её жизни, что она не всегда успевала следить за событиями. И от этого было состояние невесомости, будто она наблюдает за всем со стороны. У неё появилась дурная привычка слишком сильно погружаться в свои мысли, именно сейчас это и произошло. Мальчики закончили играть, и Рон поднялся в спальню. Гарри помахал ладонью перед её лицом, и она отмерла. — Ох, Гарри, я испугалась, — девушка схватилась за сердце, чувствуя, как оно успокаивается. — Прости, просто ты не слышала, когда я тебя спрашивал, — Поттер сел на диван и вытянул ноги. Она посмотрела на своего друга, что так сильно вырос и мало чем походил внешне на того мальчика в поезде, который был одет в одежду, не подходящую ему по размеру, и был напуган новым миром так же, как и она. Этот мальчик изменился, но взгляд остался тот же — взгляд сироты. Если бы у Гарри была жизнь проще, он был бы более счастливым. Ему настолько мало нужно было для счастья, что когда Гермиона думала об этом, то испытывала ещё больше чувства вины перед ним. По сути, Гермиона была влюблена во врага. Пускай Малфой и не был Пожирателем, но его отец был. Сам Драко тоже портил жизнь Поттеру, и сейчас он был главой Инспекционной дружины, которая препятствовала занятиям ОД. — Гермиона, как тот… парень, о котором ты говорила в том году? — Грейнджер чуть не подавилась от неожиданности вопроса и минуту пребывала в ступоре. — Эм, я… мы… поссорились, сильно, и не общаемся. Скорее всего, всё кончено, — произнести это было сложно, особенно когда не веришь в свои слова. — Вы были вместе? — Какое-то время, — Гермиона боялась этого разговора: одна мысль, что Гарри узнает правду, пугала до смерти. Она немного жалела, что всё рассказала, может, этого разговора бы не было. Поттер кивнул и какое-то время молчал. Что творилось у него в голове — сложно было представить, но Грейнджер хотела знать. Брюнет перевёл на неё взгляд и спросил: — Скорее всего — это как? Боже, ну почему именно этот вопрос. — Он целовался с другой, и я не знаю, что делать, — она опёрлась головой о свой кулак и начала жевать губу. Ещё одна вредная привычка, появившаяся из-за стресса. — Эм, а почему он так сделал? — Гарри нахмурился и посмотрел на огонь в камине. — Он был пьян. — И что теперь? — Поттер протянул последнее слово с непонятной интонацией. — Гарри, ты чем слушал? Я же говорю, что не знаю, — она начинала злиться и не хотела обсуждать такой больной для неё вопрос, — меня это саму раздражает. Я не знаю, хочу ли я его простить или лучше забыть всё это. Она, правда, не знала. Если думать с точки зрения постороннего наблюдателя, то да, тут решение ясное. Нужно всё отпустить и не думать о прощении, когда твоё доверие предают. Ну а со своей стороны Гермиона боялась дать Малфою шанс. Боялась, что это может повториться. Такое может произойти — всякое случается. Просто потом она себя не соберёт. Её реакция была заторможенной, и в какой-то степени она была подготовлена к такому развитию сюжета. Когда Драко отказался отвечать на её вопрос, это натолкнуло на подозрения. Она всё последующее время думала об этом, анализировала, прикидывала варианты, и все вели к этому. Самое обидное было в том, что это была Пэнси. Малфой говорил Грейнджер, что между ними ничего не было, что такое в принципе невозможно, а произошло это. Оттого, что её страхи сбылись, хотелось винить всех и себя в том числе. Она настолько боялась такого развития событий, что это и произошло. Гриффиндорка не могла смотреть на Паркинсон из-за желания убить. Она и не подозревала, что в ней может жить такая злость. Всё это меняло девушку, и не все изменения были ей по душе. Гермиона хотела перестать быть такой эмоциональной и думать о вещах, которые раньше ей были неинтересны. Она боялась меняться. — Ты была с ним счастлива? — Гарри потянулся и сел более удобно. — Да, — это был уверенный ответ, который вылетел изо рта сам и был абсолютной правдой. — Раньше он давал поводы сомневаться в себе? — Нет… — для девушки это был такой же лёгкий вопрос, но ответ не был однозначным. — Понимаешь, возле него много девчонок, и каждая его хочет. Меня это раздражает, и я боялась, что из-за этого всё и закончится. — Ты ответила «нет» уверенно, значит, поводов не было. А остальное только твоя неуверенность в себе, Гермиона. Ты подсознательно себя к этому готовила, а значит, готовилась быть преданной им, и что он всё испортит, правильно? Только когда Поттер произнёс эти слова, Грейнджер поняла, что так всё и было. Малфоя это не обелило и не сделало святым, нет. Просто и Гермиона не была с ним честна, и доверия к нему у неё и не существовало. Стало стыдно. — Ты прав. Так и есть — только сейчас это поняла. — Пойми, я не защищаю его, я даже не знаю, кто он. Но в одном я уверен: будь я на его месте, то страшно бы жалел. Но ещё я бы ненавидел себя, и это не давало бы мне жить. Гарри замолчал и погрузился в задумчивость. Гермиона не смела его вытаскивать оттуда, она также погружалась в это состояние. — Людям иногда надо давать шансы. Нам с Роном ты даёшь, а если он тебе дорог и ты с ним счастлива, то почему нельзя этого сделать? — Наверное, ты прав, Гарри. Когда ты успел стать таким профессионалом в вопросах отношений? — она издала смешок и посмотрела на друга. — Ну знаешь, как это работает. Когда у тебя нет отношений, ты даёшь всем советы и просто спец в этом вопросе, а когда они появляются, то советы слушаешь уже ты. — Да, точнее и не скажешь. — Ладно, я спать. Ты пойдёшь? — Поттер хлопнул по бёдрам ладонями и поднялся с дивана. — Нет, я ещё посижу. Спокойной ночи. — Хорошо. Спокойной ночи, — юноша пошёл в сторону лестницы, в спальню, и, постепенно поднимаясь, скрылся в тени. А Гермиона думала о словах Гарри и не могла выкинуть из головы разговор с Драко в библиотеке. Она впервые столкнулась с ситуацией, в которой не знала ничего. Ни тем более, как поступить с ней или как разобраться.

***

Драко сидел в своей спальне и перечитывал записи Гермионы. Занятие приятное, но приносящее боль. Так всё шло хорошо, и в одно мгновение ничего из этого нет. После разговора в библиотеке прошла неделя, и Малфой всё так же не хотел сдаваться, но не лез к Грейнджер. Если был шанс, то он не намеревался его упускать. Ей нужно время, хорошо, Драко подождёт. — Драко, привет, — сука Паркинсон. Мерлин, как же она его бесила, но сейчас он её ещё и ненавидел. Чистой ненавистью. Хотелось набить ей морду. Жаль, что девушка. — Вали нахрен. И даже не вздумай приближаться ко мне, — Малфой злобно шипел и едва сдерживался, чтобы не треснуть её чем-нибудь. — Но, Драко, давай поговорим! Что между нами сейчас? — она канючила, как ребёнок, который не получил подарок на Рождество. — «Между нами»?! «Между нами» ни черта нет, Паркинсон! Вали, ради Мерлина, из моего личного пространства, — он уже орал и хотел выкинуть её за шкирку. — Что у вас за крики? — Блейз вошёл в комнату и оглядел каждого, засунув руки в карманы брюк. — Ничего, просто Паркинсон уходит, — блондин отвернулся от неё и вернул внимание дневнику на своих коленях. — Но я… — Ты уходишь, мать твою! Пэнси шмыгнула носом и быстро развернулась к выходу из спальни мальчиков, громко хлопнув дверью. — И что это было? — Забини был расслаблен. Он сел на кровать Крэбба напротив Малфоя и посмотрел на него тёмными глазами. — Ничего, я же сказал. Она меня заебала, вот и всё. Напридумывала себе хрен пойми что и теперь жить не даёт. — Она всем говорила, что вы встречаетесь теперь. Драко был в шоке, что эта курица додумалась до такого. Идиотка. Если Грейнджер слышала эти бредни, то что она могла подумать? Что Малфой хочет иметь две юбки вместо одной? Мерлин, этот год его доконает. — Бля, вот как можно быть такой идиоткой, — Драко закатил глаза, и у него едва дым из ушей не пошёл от бешенства. — Пэнси нормальная, когда дело не касается тебя. А ещё мне кажется, дело не только в ней, — Блейз смотрел прямо в душу и, поднявшись на ноги, начал ходить по комнате, — думаю, здесь замешана девушка, которая тебе небезразлична, и Пэнси всё с ней испортила. — Ты чего, к Трелони на чаёк ходишь? — блондин был в шоке, ему казалось, что они с Грейнджер хорошо скрываются. Но Блейз не сказал ничего конкретного, и был шанс, что действительно никто ничего не знает. — Нет, — мулат усмехнулся и посмотрел на бардак на кровати Нотта: у того были тяжёлые отношения с уборкой, — просто это очевидно. У меня была похожая ситуация с Дафной в том году. — А почему я ничего не слышал об этом? — Ну я же не Драко Малфой, моя персона более скромная, и слухи обо мне не такие интересные. Парни засмеялись и погрузились на некоторое время в свои мысли. Малфой надеялся, что всё изменится, что не будет этого подвешенного состояния неизвестности, но и давить на Гермиону он не собирался. Вот и варился в котле из собственных чувств и разногласий. — А кто та счастливица, что ты так переживаешь, а, Малфой? — Забини посмотрел на него и заговорщически улыбнулся, поигрывая бровями. — Забини, вот когда подрастёшь, может быть, расскажу, — Драко чуть не выдохнул от колоссального облегчения. Всё-таки ни ему, ни Грейнджер пока не нужно было, чтобы всё всплыло на поверхность. — Ладно, как хочешь. Я пойду к себе, — Блейз вышел и закрыл за собой дверь с тихим хлопком. Да, это был неожиданный разговор с неожиданным человеком.

***

Гермиона неслась со всей скоростью, на которую была способна, от чёртова Крэбба, который заметил её после отбоя и хотел отвести к Амбридж за дополнительные баллы и не только из-за этого. Чёртова Инспекционная дружина. Просто кучка идиотов, наделённых небольшим количеством власти. Грейнджер остановилась посреди коридора и попыталась сориентироваться, куда бежать дальше, чтобы быстрее добраться до гриффиндорской башни. Только она решила повернуть, как чья-то рука опоясала её талию, а другая заткнула её рот. Девушка даже не пыталась вырываться. Знала, кто это был. Этот запах она ни с чем не спутает, так же, как и эти руки, что держали её сейчас. Драко прижал её к своей груди и затащил в нишу, за гобелен, и отпустил. — Ты… — Малфой приложил указательный палец к её губам, приказывая помолчать. В этот раз она не стала спорить. Винсент бежал по её следам с жуткой одышкой и каждую секунду выражался, видимо, проклиная Гермиону. Они с Драко замерли и старались не дышать. Крэбб остановился напротив их тайника и пытался отдышаться. Сделав это, он побежал в сторону, куда изначально собиралась Грейнджер. — И почему я не удивлён, — блондин говорил шёпотом, но издёвка чувствовалась даже сейчас. — И почему я не удивлена, — шатенка передразнила его и сложила руки на груди. — Сегодня моя очередь совершать обход, я не виноват, что ты выбираешь именно вторник и четверг для нарушения правил, — Драко засунул руки в карманы штанов, прислонившись к стене. — Что ты опять делала? — Тебя это не касается, — Гермиона тряхнула волосами и отвернулась от него к выходу, собираясь уйти. — Я провожу. — Нет, спасибо, я сама справлюсь, — если они пойдут вместе, значит, будут рядом, и мысли в её голове будут атаковать девушку больше, чем обычно. — А если ты кого-нибудь встретишь на пути? — Малфой даже не посмотрел на Гермиону, говоря эти слова, и просто пошёл вперед, зная, что она за ним последует. Самовлюблённый гадёныш. Эта тишина, в которой они шли, не была расслабляющей или уютной, нет. Она была нагнетающей, и хотелось быстрее закончить весь этот цирк. Она так и не знала, что решила. Обида ещё жила, но не было такой боли, как раньше. И Гермиона действительно ему верила, что он сожалел. Но то ли гордость, то ли страх, что такое может повториться, не давали принять решение. В результате чего она мучила их обоих. Грейнджер решила тоже сказать ему правду: — Я должна кое в чём признаться, — она увидела, как Драко кивнул и напрягся, о чём свидетельствовали желваки на скулах: он готовился к худшему. — Я не доверяла тебе в полной мере. Я подсознательно готовила себя, что такое может случиться. Малфой замер и развернулся к ней всем корпусом. Его глаза сейчас были слишком широко открыты и шокированы: — Ты… но почему? — голос тихий, чуть ли не паникующий. — Я думаю, что здесь дело больше во мне. Я никогда не была уверенной в себе, особенно как девушка, наверное, поэтому думала, что ты выберешь кого-то получше. Слизеринец всё так же смотрел на неё своим взглядом, и теперь туда добавилось облегчение. Он выдохнул и зарылся левой рукой в волосы. — Чёрт, Грейнджер, скажи, что ты шутишь, — Гермиона помотала головой, показывая свою серьёзность. — Это же… как ты могла так думать?! Это бред! Кроме тебя, меня никто и никогда по-настоящему не интересовал, — Драко оставил свои волосы в покое, и теперь всё его внимание было сосредоточено на девушке. — Ты живёшь в моей голове с одиннадцати, блин, лет. Ничто тебя оттуда не вытравливало. Я подсознательно мечтал о тебе с самой первой встречи. Гермиона не хотела плакать, но сейчас много чего навалилось, и она стала немного эмоциональней, чем обычно, и слёзы уже начали наворачиваться на глаза. — Я хочу, чтобы ты знала: ты самая потрясающая девушка на этой дерьмовой планете. Ты замечательная и удивительная, умная, даже слишком, нежная, красивая, — она покраснела и пыталась спрятать слёзы и румянец волосами, но Драко не дал ей этого сделать, приподняв её подбородок. — Такой, как ты, больше нет, и ты не должна думать, что тебя можно заменить, понимаешь?! Ты лучшая и идеальная для меня. Вот откуда у него была такая способность отправлять Грейнджер в нокаут? Это просто незаконный приём. — Драко? — Да? — Я… мы можем попробовать, только никакой лжи. Нам нужно учиться доверять друг другу, иначе ничего не получится. Ты меня слышишь? Малфой выводил узоры на её челюсти с закрытыми глазами. Гермиона подумала, что ему плохо, когда услышала: — Я люблю тебя. Наверное, в этот момент она умерла, потому что ничего после этой фразы не слышала и не видела. Сердце начало стучать, как сумасшедшее, и тело стало невесомым. Девушка уже не сдерживала слёзы и боялась пошевелиться. Драко притянул её к себе за талию и обнял до хруста костей. Она положила руки на его плечи и прижалась ближе. Так прекрасно было стоять и забыть про всё на свете.

***

Малфой был напуган до смерти. Неудача отца в Министерстве была для него как смертный приговор. Нарцисса прислала ему письмо, в котором просила быть осторожным, сама бумага была залита слезами, высохшими со временем. В его голове было слишком много неправильных мыслей. До этого ему везло, и Драко не представлял никакой ценности, что позволяло жить свободней. Но не сейчас. Его не оставят в покое, не исключено, что Малфой-младший займёт место отца. Или их с матерью убьют, хотя это было бы расточительством со стороны Тёмного Лорда, но он не всегда отличался разумными действиями. Его разум должен быть защищён не только ради себя или своей семьи, но и Грейнджер. Если Он узнает, что она значит для Драко, то это будет конец. Лучше сразу смерть. Лорд любил шантажировать жертв дорогими им людьми, обещал, что не тронет тех, если выполнишь его условия, но всё всегда заканчивалось одинаково. Всех убивали. Правда, ты ещё и смотрел на мучения своей семьи. И это хуже всего. Драко не был готов к этому и не хотел даже подготавливаться. Сейчас у него был только один выход. Снейп. Только он был таким же могущественным легилиментом наравне с Тёмным Лордом и его тётушкой. Но она отпадала сразу. Грейнджер умрёт даже раньше, чем он об этом узнает. Подойдя к кабинету профессора зельеварения, Драко нервничал. Если быть точнее, был в ужасе. — Мистер Малфой, вы собираетесь заходить? Мне не очень приятно слушать ваше копошение за дверью, — Снейп всегда говорил прямо и жёстко и сейчас не делал исключения для своего любимого ученика, если так можно сказать. — Здравствуйте, профессор, — Драко вошёл в затхлое и тёмное помещение и подошёл к учительскому столу, за которым и находился Снейп. — Вряд ли вы пришли сюда по поводу учёбы, верно, мистер Малфой? — Драко всегда казалось, что он видел учеников насквозь, может, потому что копался у них в головах. — Верно, сэр. Мне нужна ваша помощь в окклюменции, — блондин сглотнул и постарался не показывать своего слишком нервного состояния. — И зачем она вам понадобилась, позвольте спросить? — тон снисходительный, и он ничего хорошего за собой обычно не нёс. — Я хочу быть готовым ко всему, чтобы в случае чего я смог закрыть свой разум от ненужного вмешательства. Например, Ордена, — ответы заранее отрепетированы, но даже они вызывали подозрения. Выбора, к сожалению, у Драко не было. Только наступить себе на глотку и просить помощи. То, что он почувствовал, сложно было описать конкретно. Подходило лишь одно слово. Боль. Снейп проник к нему в голову весьма агрессивно и сейчас там развлекался. Он видел всё. Он видел её. Драко вспоминал все эти мгновения, и его чувства лежали на поверхности. Там всё было очевидно. Он попытался закрыть свой разум, поставить блок, но не вышло. Раньше Малфой такого не делал. От боли он упал на колени и схватился за голову. Внезапно всё прекратилось. — Ты совсем идиот, Драко?! — Снейп смотрел на него, как на таракана, и, обогнув стол, встал рядом с ним, помогая подняться. Блондин качнулся и опёрся о парту, что стояла сбоку от него. — Мне нужна помощь, — слизеринец тяжело дышал, всё ещё ощущая боль в черепе, — мне больше не к кому пойти. Её убьют. Всех. Северус смотрел на крестника не мигая. Что творилось у него голове? Наверное, сам Мерлин не знал. Малфою было страшно. Снейп мог всё рассказать и подставить его. Но Драко всегда доверял ему больше, чем отцу и даже матери, была какая-то уверенность в профессоре зельеварения, которую слизеринец сам не мог объяснить. Главное, чтобы эта уверенность вкупе с надеждой не сыграли злую шутку. — Хорошо. Начнём сегодня вечером, приходите после восьми, я выпишу вам пропуск, — Снейп вернулся к столу, заваленному пергаментами, и принялся писать разрешение на посещение его кабинета после отбоя. Только Малфой обрадовался такому развитию событий, как его опустили с небес на землю. — Вам лучше перестать видеться с ней. Так будет легче концентрироваться. — Но… — Вы хотите защитить мисс Грейнджер? — крёстный пристально вглядывался в него и, добившись кивка, продолжил. — Значит, будете делать всё, что я скажу. Это необходимо. Держите. Снейп подал ему разрешение и показал рукой на дверь: — Идите. Больше он не обращал никакого внимания на крестника и снова что-то писал. Драко, находясь в прострации, вышел из помещения. У него с Грейнджер сегодня встреча, и она закончится не так, как он планировал.

***

Гермиона сидела в заброшенном классе и ждала Драко. После того, что произошло в Министерстве, они ещё не виделись, и она надеялась, что Малфой не будет на неё зол. Слухи расходились быстро, и уже все знали, что Золотое трио натворило в очередной раз. И что теперь камеры Азкабана пополнились парочкой Пожирателей во главе с отцом Драко. Из-за этого все на него смотрели с ненавистью и страхом, даже некоторые слизеринцы, что было не очень понятно. Они что — так переживали неудачу своего Лорда, что ненавидели всех, кто его подвёл? Двери открылись, и вошёл источник её переживаний. — Привет, — Гермиона слезла с подоконника, на котором читала, и подошла к Малфою. Она хотела поцеловать его, но он увернулся. Выглядел он странно, болезненно. — Драко, что такое? — он отошёл от неё вглубь класса и прислонился к парте, всё также не смотря на неё. — Отец в Азкабане, и он облажался со своим заданием, — начало Грейнджер уже не нравилось. — Я могу занять его место. — Что?! Нет! Тебе ещё шестнадцать не исполнилось, ты школьник, это невозможно! — Думаешь, Его это волнует? — голос слишком тихий и поломанный. — Мы можем что-нибудь придумать! Пойдём к Дамблдору — ты всё объяснишь, или в Орден — тебя примут, и всё будет хорошо! — Ты такая наивная. Думаешь, Дамблдору есть до меня дело? Я не Поттер. Или Орден — нужен им сын Пожирателя смерти? — Драко вздохнул и впервые за это время посмотрел на неё. — Нет, Грейнджер. Я ничего не стану менять, пока моя мать не будет в безопасности. У меня таких гарантий нет. Значит, придётся… — Драко, чем я могу помочь? — Гермиона говорила очень тихо. — Постарайся забыть всё это. — Что?! — Я ходил к Снейпу, я ему доверяю. Он будет меня тренировать в окклюменции, и нельзя порождать новые воспоминания, которые я хочу спрятать. У меня ещё нет в этом опыта, думаю, всё связано с этим. И чтобы ты была в безопасности. — Драко, не пытайся спасти всех, я могу сама за себя постоять, — Грейнджер не хотела ничего прекращать, но понимала, что, возможно, это необходимо. — Не всех. Только тебя и маму. До остальных мне дела нет, я же не Поттер, — блондин скривился на фамилии её лучшего друга и подошёл к ней вплотную. Девушка прижалась к нему со всей силы и спрятала лицо у него на груди. Слёзы капали на его рубашку. — Грейнджер, только не реви, — он зарылся рукой ей в волосы, а другой обнял ещё крепче. — Я не плачу, это так, что-то в глаз попало, соринка или бревно, не знаю, — Драко издал смешок и поцеловал её в лоб, задержавшись губами дольше необходимого. — Будь осторожна, ладно? Я знаю, что это будут только слова, но пообещай. — Я буду осторожна,— она кивнула и вытерла слёзы со щёк, но уже через секунду покатились новые. — Хорошо, — Малфой отпустил её и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Гермиона села на парту и попыталась не дать истерике завладеть ею. Что давалось с трудом. Всё изменилось. И что их ждало — было непонятно.