Сильнейшая из магий

Празднование Дня рождения Бриттани было назначено на вторую половину дня, после окончания уроков. Из всего класса на День рождения девочки приглашение получила лишь Эмма Бланшар — её единственная подруга, и это было неудивительно: никто более из одноклассников Бриттани не изъявил бы желания к ней прийти, да и сама она не хотела видеть у себя никого, кроме Эммы, своей единственной, своей близкой подруги, с которой за это время они стали неразлучны практически как сёстры. Итак, Бриттани пригласила Эмму и её маму к себе в гости, и та согласилась. Около четырёх часов в дверь дома Реджины Миллс раздался звонок. Успев достать уже готовый пирог из духовки, Реджина поправила причёску и поспешила открыть дверь. На пороге стояли гости, приглашённые дочерью Реджины — нарядно одетая светловолосая девочка с выразительным взглядом больших карих глаз, а рядом с ней — её мать, молодая женщина с иссиня-чёрными волосами, подстриженными под каре. Женщина не отводила от Реджины пристального тяжёлого взгляда. — Здравствуйте, — изо всех сил пытаясь скрыть волнение, возникшее при виде этой женщины, промолвила Реджина, — вы — мать Эммы, подруги Бриттани, верно? Губы гостьи слегка подрагивали, скулы её напряглись, и наиболее зоркому глазу стало бы вполне заметно, что она вся напряглась при одном лишь виде хозяйки дома. Напряжение словно прозрачной дымкой повисло в воздухе в этот момент, стоило лишь встретиться этим двум женщинам. — Да, мы с Эммой пришли по приглашению Бриттани, — голос гостьи даже не дрогнул — видимо, она приложила к этому титанические усилия, — я — Мэри Маргарет Бланшар, мама Эммы. Недавно вот мы переехали в Сторибрук, и теперь я работаю учительницей в школе, где учатся наши с вами девочки, — на губах её даже проступила лёгкая улыбка, — приятно познакомиться, мисс Миллс! — Что ж, проходите, мисс Бланшар, проходи Эмма, — она впустила пришедших в дом, — я тоже рада знакомству, — по взгляду Реджины, крайне спокойному, невозможно было определить её истинные эмоции, — мой фирменный яблочный турновер как раз готов — угощайтесь! Признаться, я рада, что у моей Бриттани наконец-то появилась подруга! — она тоже улыбнулась, глядя в глаза Мэри Маргарет. *** Вскоре после ужина Бриттани и Эмма отправились наверх, в комнату Бриттани, а Реджина с Мэри Маргарет остались в гостиной, за пышно накрытым ко Дню рождения девочки столом. Реджина предложила своей гостье чашечку чая, и Мэри Маргарет медленно, словно погрузившись в какие-то раздумья, пила чай с кусочками брусники. — Где вы жили до переезда в Сторибрук, мисс Бланшар? — нарушила вдруг Реджина повисшую в гостиной тишину, усевшись напротив за столом. — Мы с Эммой жили в Бостоне, сколько я себя помню, — отвечала Мэри Маргарет, и каждое слово, очевидно, давалось ей с огромным трудом, — а когда Эмма начала взрослеть, я подумала, что неплохо было бы сменить обстановку, переехать в более тихий, уютный для подростка городок. — Вы ведь воспитываете дочь одна? — продолжала задавать вопросы Реджина, — не сочтите меня бестактной, мисс Бланшар, я просто интересуюсь. Я тоже воспитываю Бриттани одна. Я удочерила её, когда она едва появилась на свет, и роднее неё у меня нет никого в целом мире! — У меня тоже нет никого роднее моей Эммы, — говорила Мэри Маргарет ей в ответ, — да, я воспитываю её одна. Мой муж погиб, когда Эмма была ещё совсем маленькой. Увы, она его не помнит. — Мне жаль, мисс Бланшар, — казалось, тон Реджины был и впрямь полон искреннего сочувствия, — примите мои соболезнования, это ужасно! Я в своей жизни тоже любила — один раз, и тоже потеряла любимого человека. Так что в полной мере понимаю ваше горе и скорбь. Губы Мэри Маргарет при словах Реджины сильно побелели и предательски дрогнули. В глазах её читались едва заметные нотки гнева и бессильной обиды. — Спасибо, мисс Миллс, — только лишь и промолвила она в ответ, — что ж, время уже позднее, завтра девочкам рано вставать в школу, да и мне тоже… Нам с Эммой пора домой. *** Когда Эмма и её мать покинули дом Реджины, а Бриттани, весёлая и полная ярких позитивных эмоций, легла спать, Реджина ещё долго продолжала сидеть в гостиной, и взгляд её — тяжёлый, до боли напряжённый, — был устремлён в одну точку. Наконец, поднявшись с дивана, она схватила со стола хрустальную вазу и со всей силы, с бешеной злостью швырнула её об стену. Ваза с сильным грохотом разлетелась вдребезги, после чего Реджина, тяжело дыша, плюхнулась обратно на диван. Из глаз её брызнули слёзы. Этой тайной она не могла поделиться ни с кем в целом мире, даже с Бриттани. Особенно — с Бриттани.