Шёл по крыше воробей

Фемслэш
PG-13
Закончен
14
автор
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Арбенина, довольная обратной связью и отсутствием между ними обиды, открыла фронтальную камеру и стала искать ракурс, чтобы сделать смешное селфи и отослать подруге. Воробьев, естественно, влез в кадр.

— Лёш! — Диана обернулась.
— А?
— Знаешь считалочку «Шёл по крыше воробей»?
Посвящение:
Поклонникам арбёлки.
Примечания автора:
Продолжение моего фанфика «Лоно судьбы»: https://ficbook.net/readfic/10069750/25910046
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
14 Нравится 7 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
— Как там Женька? — спросила Арбенина заплетающимся языком и стала дирижировать сигаретой. Елка, как истинная кошечка, проследила за красным огоньком. На долю секунды даже захотелось сижку подпалить, но строгая зожница Лизавета Вальдемаровна — та, которая с двухметровой бабеткой в виде фекайлины — треснула по рукам. — Нашла себе кого-нибудь? — Нормально у нее все. Растет ребенок. Татухи бьет. — Лизавета расплылась в широкой улыбке, настолько она любила сеструню. Сегодня Женя сидела с Мальчиком, с ее любимым «дедом», с самым сладким в мире псом. Коты, Шами и Йогурт, были относительно спокойными, а вот за «дедом» нужен был строгий присмотр. Все, что плохо лежит, Мальчик брал в зубы и уносил туда, где это бы лежало хорошо. Например, содержание мусорного ведра — в независимости, была ли у него крышка. А сколько хороших, дорогих вещей пало в неравной борьбе! Женя совала палец в дырку на худи и спрашивала: «А это сколько?» И Елка кивала: «Много». — Тоже гречневые хлебцы трескает? — Это у нас семейное, — пробасила Елка, наклонив голову. — А если серьезно, хватит подъебывать. — Да я ж от любви. — Да ладно? — дернула бровями Вальдемаровна. — Уже давно, — кивнула Диана так усердно, что зашаталась. — И безответно. — Страдаешь? — продолжала Лиза шутку. Она сделала шаг вперед, чтобы подхватить Арбенину, если та завалит горизонт. Елка уже привыкла к их тесному контакту. Сначала ей было неловко — столько внимания от такой звезды, реальной звезды, но потом она сдалась. Поддалась этой волне теплоты и дружбы. Арбенина просто ее задавила — всем бульдозером ее неподъемной харизмы. Милыми подарочками, цветами, фотками котов и детей. — Страдаю! — выпалила та и расхохоталась. — Иди сюда. — Она в очередной раз обняла свою «мелочь» и вздохнула. — Какая же ты классная, Лиз… Аж слов нет. — А ты скажи, — прозвенела подруга в куртку. — Вот если бы я была помоложе, я бы… — Арбенина покачала головой и затянулась сигаретой. Она раздумывала, продолжать фразу или нет. — Я бы за тобой приударила. — Чего? — Елка выбралась из душных объятий и посмотрела ей в лицо. — Ты сколько выпила? — А ты что? — Диана собрала глаза в кучу. — Против, что ли? — Ты серьезно? — Лизавета скорчила гримасу. Сердце заколотилось, а ладошки вспотели. В голове красной строкой неслось «блять, блять, блять, блять…» — Шучу же. Ну, — Арбенина нехотя дала заднюю, и Вальдемаровна с облегчением вздохнула. — А ты уже в кусты. Ха! Я так и знала! — Не пугай меня, мать. — Неужели я такая страшная? — Арбенина нависла над подругой, и та изобразила, что реально боится. Они даже попытались поиграть в «пьяные догонялки», но на втором круге Диане стало дурно и она повисла на шее трезвой Елизаветы. — Не надо было курить… Теперь вот… Тошнит. Елка услышала голоса и обернулась. Неподалеку гиенила компания молодых людей: кепки, широкие куртки, штаны с мотней, розовые пары вейпа. — Что вы сказали? — спросила она, нахмурившись. Компания тотчас загудела. — Что они сказали? — не понимала Арбенина, борющаяся с позывами. — Что вы сказали, я спрашиваю?! — А ты че, глухая? — ответил самый борзый и заржал. — Мне кажется, она глухая… — Повтори, сука, что ты сказал! — крикнула Елка на всю улицу. — Сама ты сука! — продолжал перепалку борзый. — И баба твоя! Лесбиянки ебаные… Елка сцепила зубы, глаза ее стали наливаться кровью. Арбенина висела на шее, как камень, и не давала подойти и въебать с вертухи. — Кто твоя баба? Я, что ли? — сморщилась Диана, пытаясь разобраться в их отношениях. — Ну и сука, а, — процедила сквозь зубы Лиза и взмолилась, чтобы кто-нибудь вышел и принял на грудь пьяную Арбенину. Она даже пожалела, что не взяла с собой любимую биту. Но как-никак они шли в караоке, а не на стрелку. Через несколько секунд двери распахнулись, и на улицу вывалился Воробьев в пуховике с огромным мехом. Deus ex machina! * — А мы думаем, куда вы… — начал он ворочать языком, как получил на руки Диану. Продолжать фразу не стал — опешил от свалившегося на него счастья. А Елка уже неслась к компании, чтобы показать им чудеса далеко не словесного айкидо. — Ты что, блять, сказал, уебок? — начала Елка, пытаясь засучить рукава. Парни посмотрели на борзого. Тот захорохорился, выпятил грудь, поправил шапку, сунул в карманы руки. — Я могу повторить, если надо… — Кем ты меня назвал? — Слушай, это Елка, — прошептал ему друг. — У нее, наверное, охрана есть. — Да мне хоть сосна, — процедил сквозь зубы парень, и Лизавета тонкой женственной рукой схватила его за воротник. Парни вытянули лица. — Ты Елку, что ли, не узнал? — гудели друзья, но борзый не сдавался — он начал вырываться и кричать, что вокруг камеры и он подаст в суд, что его отец — прокурор. — Да мне хоть Президент, — выдала ему Елка в лицо. — Извинись, сука… — Лиз, ты че! — Воробьев, окруженный перьями, прибежал на помощь. — Лиз… Парни, вы че? — Так, блять! — Арбенина влетела в центр компании. — Пошли, блять, отсюда! На хуй! Пидоры малолетние! — Она оттащила Елку, которая от ненависти вращала глазами. — Ты сдурела? Статью себе хочешь? Пока Арбенина матюкалась и изображала бокс, парни разбежались. — Урою, сука! — кричала Елизавета Вальдемаровна на чистом ужгородском, но Диана, протрезвев от страха за подругу, держала ее в крепких объятьях. Подруга постепенно приходила в себя. — Ну ты бешеная, Лиз. Дурная, — качала головой Арбенина. — Леш… — А? — Воробьев закрыл рот. — Че стоишь? Прикури мне. Сигареты в куртке. — А, щас, — молниеносно отреагировал рыцарь и подпалил своей даме сердца сигаретку. — Спасибо, — поблагодарила та. — А сигареты верни… — А что они сказали? — не понимал Леша Воробей. — Неважно, — пробубнила Елка и попыталась вырваться из объятий Дианы. — Да отпусти ты… — Чтобы ты их догнала и ебала всем набила? — рассмеялась Арбенина. — Вот уж нет… — Что они такое сказали? — спросил Воробей у Дианы. — Не для твоих ушей то, что они сказали, Леш, — пошутила она и подавила улыбку. — Да отпусти ты меня! — крикнула Лиза и вырвалась. — Никуда я не побегу. Пошли они на хуй. — Лизок… — Что? — Нельзя так. Он бы тебя реально засудил. — Я бы его за оскорбление сначала засудила. — Имя им легион. — Арбенина деловито сбросила пепел. — Каждому морду бить не вариант. — А что они такое сказали? — искренне не понимал Леша. — Леш, потом скажу… — Диана наклонила голову. Леша, наконец-то поняв, что вопрос неуместный, затих. — Это ИМ нельзя так! — негодовала Лиза. — Неужели тебе ни разу такое не говорили? — нахмурила брови Арбенина. — В Интернете, поди, пишут такое каждый день. Разве нет? — Да пошли они на хуй. Все. Ненавижу. — Может, сижку? — Диана протянула подруге сигарету. — И ты тоже иди. — Ну всё, всё. Меня-то за что? За то, что люблю? Воробьев открыл от неожиданности рот. Дама сердца утекала сквозь пальцы. И ладно бы к кому — К ДАМЕ. — Тебя я тоже люблю, Леш, — опомнилась гетеромать всея Руси и обняла Воробушка за плечи. Но Воробушек чуял подвох и ласку не принимал. — Ладно, влюбленная парочка. — Лизавета посмотрела в телефон. — У меня дома пес. А еще гардероб. Как-то не хочется, чтобы они встретились… — Лизок, ну… — Арбенина скорчила гримасу. — Без тебя уже не то. — От меня только смех. Больше ничего, — скромно ответила Лизавета и нажала на значок «Такси». Арбенина смотрела щенком, о Воробушек был счастлив и сиял — как намазанный маслом блин. Елка улыбнулась. Как же она их любила все-таки. Диану — маму-кошку с двумя котятами, такую родную, теплую, хулиганку страшную. Лёху — искреннего, честного, наивного подростка, любящего поиграть мускулами. Одно печалило — скоро проект закончится, и они снова разъедутся по своим Вселенным. — Я скучать буду, — пригрозила Арбенина, возясь с новой сигаретой, и Елка потрепала подружаню за плечо. — Я уже вызвала. Увидимся, родные, — попрощалась Лизавета и повисла на парочке. Чмокнув Воробьева в щеку, она потянулась к Диане, но та отвлеклась на телефон. — Что? Целоваться не будем? — Будем, — опомнилась Арбенина и, вытянув губки, полезла с пьяными поцелуями. Елка попыталась чмокнуть ее в щеку, уворачивалась от сладострастных губех, но Диана все-таки смогла поцеловать ее в уголок губ. — По-дружески, Лиз. По-дружески. — Я бы тебе втащила за такое. Тоже по-дружески, — пробубнила Лиза и кивнула Воробью. — Следи за ней. Ладно? — Зачем за мной следить, я не понимаю? — проворчала мать-основательница русского рока. — Я что, малолеткам морды бью? — Ой, вот не надо, — оскалилась Елка и пошла в сторону такси, стоявшего на аварийке. — Кажется, я ее обидела, — прошептала Диана Воробью. — А что они ей сказали? — продолжал выпытывать Алексей, будто это было так важно. Они вернулись в караоке. — Неужели настолько личное? — Тебе бы понравилось, если бы тебя назвали «пидором»? — между делом поинтересовалась Диана и, не услышав ответа, обернулась, чтобы увидеть реакцию. Воробьев выпучил глаза и завис. — Понятно. Диана села на диванчик, разблокировала телефон и зашла в мессенджер. — Я обидела ее. Пиздец, Леш, — выдохнула она и стала переписываться с контактом «Лизок». «Лизок» ответил не сразу. — Коть — А — Коть!!! — А!!! — Не журись :) — Ок :) Арбенина, довольная обратной связью и отсутствием между ними обиды, открыла фронтальную камеру и стала искать ракурс, чтобы сделать смешное селфи и отослать подруге. Воробьев, естественно, влез в кадр. — Лёш! — Диана обернулась. — А? — Знаешь считалочку «Шел по крыше воробей»? — Нет. — Воробей дернул бровями. — Ты что, отказываешься от селфи с голливудской звездой? — Может, ты мне и фотку подпишешь? — Подпишу, конечно. — Алексей направил фронтальную камеру на себя и улыбнулся своей самой слащавой улыбкой. Арбенина закатила глаза, но фотку все-таки сделала. Нажала на «Отправить», подписав «Мой старшенький. Тот, что по залету :)» — Динь… — прочитав подпись, Воробьев томно вздохнул. — Просто ТВОЙ. — Раз мой, принеси тогда выпить. Звезда! — Диана закинула ноги на столик. — Голливудская… Елка провела пальцем по полученной фотке и улыбнулась. Как дети, честное слово. Ладно Лёха — ему простительно, безответно и платонически влюблен, но Динька… Постоянно что-нибудь такое устраивает, от чего щеки краснеют. То игрушку притащит, нелепую совершенно, бросит в гримерку, как гранату, и убежит, то вручит букет размером с дом, и они, всей компанией, еще долго будут его разбирать, делить на более-менее адекватные порции, чтобы можно было хоть как-то его увезти, то нахваливать начинает — ни с того ни с сего: «Талантливая артистка, будущее нашей музыки, красивая девушка…» Теперь вот с пьяными поцелуями лезет. Пьяные поцелуи — это отдельная категория. По пьяни она сама не раз целовалась — с тем, кто ей нравился. Но сейчас она не употребляла, и все это ей казалось чем-то таким… Врагом поцелуев трезвых. Лиза накрыла губы ладонью и зажмурилась. В ушах все еще звучали слова этих отморозков. Сколько бы она с собой ни работала (а тут она пахала как конь), к какой бы терапии ни обращалась, она не могла не реагировать на подобное. Не могла пройти мимо. Закрыть ушли. Заслонить пальцами — то, в которое летят стрелы — сердце. Каждое слово — попадало в цель. И она снова становилась маленькой девочкой Лизой, которую обзывают на заднем дворе школы. Толпа пацанов скалит зубы, самый противный изображает ее, сутулую, с широким шагом и улыбкой клоуна, а потом начинает говорить о Лене, и Лиза, отбросив портфель, в одном прыжке валит этого «артиста» и начинает стучать ему по носу. Спустя несколько ударов на траву падает кровь. Услышав голос директора, парни бросаются врассыпную. И Ираида Семеновна находит Лизу и Кудышкина одних, в крови, любви и ненависти. В кабинете Кудышкин, с ватой в носу, что-то такое гнусавил, трусливое и лживое, а Лизок молчала как партизан. Даже дома. Внутренний голос подсказывал, что когда-нибудь сказать все-таки нужно, но Лиза больше всего боялась потерять доверие матери. А если это расстроит и отца, то она вообще не переживет. Отец был ее вечным кумиром. «Ладно, — смирялась мягкая мать. — Расскажешь, когда будешь готова». А Лиза, чувствуя, как к глазам подступают первые слезы, думала, что к такому нельзя подготовиться. Она никогда не будет готова. Лена — голубоглазая девочка с тонкими белыми косичками, на которых болтались огромные синие банты — была слабой с рождения. В тот год она сломала ногу и пропустила много по программе, и Лиза рассказывала ей, что они сегодня проходили, а потом они вместе читали заданные на дом параграфы. Весной она притащила ей целый портфель желтой мать-и-мачехи — в букет их не свяжешь, разве что в венок. «Зачем так много?» — не понимала подруга. Но Лиза была таким человеком — она не умела в пол-силы. Она либо клумбу вспахивала, либо даже не смотрела на нее. То же было и с чувствами. Если Лене нужна была помощь, Лиза бросала все свои дела и игры — и спешила на зов. А еще у Лены были длинные белые ресницы, и она ими хлопала — как бабочка крыльями. Когда мальчишки спросили, не влюбилась ли она в Ленку, Лиза впала в ступор. До того момента она не знала, что такое возможно. Разве девочка может любить девочку? Не как подругу? А как? Как мальчик? Лиза, думая над этим, сгрызла себе все ногти. Нет, она, конечно, терпеть не может все эти банты, юбки, туфли, но она же не мальчик… Просто такая девочка. Необязательно любить то, что любят все. Сначала пацаны пасли их на каждом углу, свистели, улюлюкали, а потом стали кричать: «А Лизка влюбилась! Лизка влюбилась!» И Лена заглядывала в глаза, не понимая, в кого же ее подруга влюбилась. Лизок брала Леночку за тонкую, похожую на листик, ладонь и уводила ее прочь от этого цирка. А потом вплели и Лену. Узнали, что ее папа в тюрьме. Стали смеяться. И Елка — монолит, кремень и глыба — не выдержала… Рыдания вырвались наружу, и слезы потекли носом — пришлось закрыть ноздри пальцами. Тело трясло, а глаза накрыла плотная пелена. Чтобы не напугать водителя, Елка плакала неслышно. Зрители ей были не нужны. По легенде, она вообще не плачет — не умеет. Так, смахнет слезинку под грустную песню — и всё. Но не сегодня. Она снова та маленькая девочка. Снова ее обзывают — там, на заднем дворе. И Лена не понимает, что происходит. А Кудышкин гарцует, корчит рожи… Она так ее любила. Как же она любила ее, Господи! Даже спустя годы. Увидела фото, и что-то внутри екнуло, «ёлкнуло». Та же Лена, только со стрижкой и щеками, губы помадой намазала, смешная. Даже тогда, когда этот подлец Кудышкин взял Лену за руку — вместо Лизы… Елка открыла мессенджер и стала лихорадочно печатать — мокрыми от слез пальцами: «Ты где? Ты вернулась? МНЕ ТАК ПЛОХО. Я могу приехать?» Ответ пришел сразу же, будто ее ждали: «Вчера вернулась. Конечно, приезжай». Она наклонилась к водителю и попросила поменять в навигаторе адрес. ------ * «Deus ex machina» (с лат. — «Бог из машины») — выражение, означающее неожиданную, нарочитую развязку той или иной ситуации, с привлечением внешнего, ранее не действовавшего в ней фактора.
Примечания:
Елка — Я скучаю

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Диана Арбенина"

Ещё по фэндому "Ёлка"

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты