и в один миг всё рухнет

быть художником — дело интересное. так считал некий местный художник, недавно окончивший университет и наконец-то посвятивший оставшуюся жизнь своему любимому занятию. куроо тетсуро. так его звали. никогда в жизни он не рисовал портреты и картины по заказам. тетсуро считал искусство не работой, приносящей деньги, а хобби, которое могло доставить удовольствие. он искренне не понимал людей, которые делали это через «не могу», лишь чтобы найти для себя какую-то выгоду. ему не раз предлагали так делать, ссылаясь на то, что «ты же любишь рисовать, так почему же тебе и не зарабатывать?», но все тщетно. куроо никогда не будет делать что-то ради выгоды. вся его комната была, как он называл, в «эстетическом беспорядке». а ведь правда, зайдя туда, ты конечно видишь разбросанные холсты, палитры и кисти, большие кляксы на запылившемся полу, но этот весь бардак приносил какое-то удовольствие глазам. именно поэтому тетсуро никогда не убирался в этой комнате. за окном только начинало подниматься солнце, а парень уже стоял у мольберта с палитрой в руках. каждый божий день он начинал со своего любимого дела. куроо жизни своей представить не мог без рисования, ведь только в нем он находил спокойствие. он находил себя. тетсуро рано потерял родителей, причём обоих. автокатастрофа. эту весть он узнал прямо на уроке рисования. ему пришлось взрослеть одному, без ласки и заботы своих любимых родителей. никто не хвалил его за отличные оценки в школе, которые он продолжал получать в том же темпе, никто не смотрел на его выступления в школе и не аплодировал ему. никто не наблюдал за его жизнью со стороны. разве что, бабушка. и за это он ее безмерно благодарит. но несмотря на все невзгоды, тетсуро добился того, чего он хотел с детства. сейчас он вполне себе обеспеченный парень, который в любое время может заняться тем, чем хочет. у него есть хороший дом на окраине города, окружённый густым лесом, есть еда и вода для жизни, есть деньги для покупки всех материалов. казалось бы, что ещё ему не хватает?.. однако была одна интересная вещь, которую можно было заметить у куроо. портрет. портрет одного и того же человека. дайшо сугуру. так звали человека, всегда поднимавшего тетсуро с колен. так звали человека, который в любую трудную минуту мог заключить тетсуро в свои нежные объятия и, целуя в макушку, говорить, что он самый прекрасный человек на этой земле. так звали человека, который всегда с удовольствием и восхищением смотрел на тетсуро во время его работы. так звали человека, которого он никогда не забудет. и вот, как по привычке, куроо снова выводит изящные черты лица на холсте. раз штрих. два штрих. три штрих. он не рисовал слишком быстро, а представлял себя скульптором или ювелиром, чья работа очень тонка. он искусно владел кистью, из-за чего каждая его картина казалась живой. масляные краски плавно переходили из одного цвета в другой, сливаясь в некоторых местах, что создавало большую реалистичность картины. портрет, который он рисовал, снова принадлежал человеку его души. дайшо сугуру. весь дом был обвешан его портретами. вот сугуру сидит на балконе и смотрит на ласточек в небе, вот держит тетсуро за руку и широко улыбается, вот смеется и ест яичницу, приготовленную любимым. куроо постоянно его рисовал. и сейчас тоже рисует. он не прекратит этого делать, нет. этот человек слишком для него важен и слишком для него дорог, чтобы не переносить моменты с ним на холст. так куроо простоял за мольбертом аж до ночи. закончив работу, он ещё долго пялился на картину, рассматривая каждую ее деталь. на такое невозможно не засматриваться. даже ему самому. «... фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...» прошло уже 3 часа с того момента, как тетсуро закончил рисовать портрет и лёг спать, решив, что уже довольно поздно и ему не помешало бы выспаться. однако выспаться у него так и не получилось. тело дергалось во сне, а по лицу стекали капли холодного пота. обветренные губы ещё больше побелели и подрагивали. на ресницах виднелись капельки слез, которые вскоре тоже стекали по лицу. скорее всего, тетсуро снился кошмар. кошмар, который разрушит его жизнь в один миг. не выдержав, куроо открыл глаза и резко встал с кровати. он часто дышал и не мог привести себя в нормальное состояние. его что-то невероятно сильно беспокоило и вызывало чувство тревоги, но он не мог этому дать объяснений. ему ещё никогда не было так плохо, потому что дайшо всегда был рядом и мог поддержать его в любой трудный момент. он по привычке запустил руку под одеяло на второй половине кровати. там никого не было. там не было его любимого человека, который мог бы сейчас успокоить и приласкать. там не было его родственной души. там не было дайшо сугуру. куроо остался в этом положении ещё минут 20, не осознавая происходящего. лишь потом он резко спрыгнул с кровати, и тихо переступая по холодному деревянному полу, дошёл до комнаты. до той самой, которая вся была увешана портретами. портретами его любимого человека. сделав глубокий вдох, он резко открыл дверь и перед ним предстала та самая картина, которую он закончил рисовать несколько часов назад. но что-то было не так. тетсуро не понимающе смотрел на эту картину и не мог вспомнить. он не мог вспомнить человека, изображённого на ней. он забыл его образ. «люди совершают одну из величайших своих ошибок, считая, что художники, в общем и целом, всё выдумывают. всем известно, что художники замечают вещи, которые обычные люди не замечают. но также они видят вещи странные и невероятные, которые действительно существуют. большинство людей думают, что всё это — плоды воображения художников, но на самом деле это не так…» куроо оглядел абсолютно все картины, переворачивал, смотрел под разными углами, смахивал с них пыль, смотрел сзади, спереди. но всё тщетно. он не вспомнил, кого он рисовал все свои последние 10 лет. и замерев в таком положении, он так и не понял, что дайшо сугуру был лишь иллюзией, которую придумал он сам.