Забыть и не вспоминать

Гет
R
Завершён
21
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Можно сказать, что все было идеально. А потом одно собрание, другое, следующее… а Америки нет. Да, это был в разгар эпидемии нового восточного вируса и никому не было сладко, кроме, наверное, КНДР… но все ходили, а ее не было.
***
— Я не хотела, чтобы ты это видел, — тихо заикаясь произносит она и падает головой на подушку. Дыхание все еще тяжелое и сбивчивое, а из глаз медленно текут слезы. Смешиваясь с черной субстанцией, они стекали с щек и пачкали диван.
Посвящение:
ЛИТВИНЕНКО, НУ ТЫ И УЕБОК!
Примечания автора:
Ебать, это что? А это фааанфик! Вот написала его, а сейчас побегу ебашить реферат по истории. Инстиут - та еще параша, особенно тот, который не нравится. КОроче, жорогие мои! Это КХ. Работу вынашивала месяцы 3, написала недели 2 назад, а сегодня решила выложить. Оценивайте по достоинству, так сказать.

Все ВУЗы Питера на дистанте, а мы уууууууучимся :-)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
21 Нравится 1 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Это было как аксиома — в Америке жилось хорошо, а в России плохо. Штаты была хорошей, а Федерация плохим. Если у Росса проблемы, то у этой напыщенной пигалицы их вовсе быть не может. Все просто — даже запоминать особо не приходилось. При этом его это не бесило, по крайней мере не так сильно, как думало большинство. Ни разу в жизни они не вступали в конфликт на повышенных тонах… по крайней мере публично. У него и в мыслях не было о том, чтобы оскорбить эту дамочку или унизить как-то. Зачем? Что это ему даст? Да и Америка сучьим характером особо не отличалась, хотя и пошел среди остальных слушок, что она та еще стерва. И с чего вдруг взяли? Взгляд высокомерный? Пф, Бога ради! Тем более, что большинство из них не помнит, как когда-то дед самой России на всех смотрел. На фоне этого взора даже высокомерие Америки нервно курило в сторонке. Короче, всем бы очень хотелось, чтобы между США и Россией была громкая и публичная вражда. Но ее не было. Просто в политических взглядах не сходились, да тихонько недолюбливали друг друга. Как все нормальные люди. Как нормальные…       Росс по своей природе был простым и открытым. Лицемерие не признавал, а потому в большинстве случаев предпочитал молчать. Америка была другой. Глазки строить умела профессионально, а самое главное — хрен поймешь, что она думала о тебе в тот момент на самом деле. Тут уже за поступками наблюдать надо было. Но глазки у нее, конечно, красивыми были. Синими-синими, такими ясными и глубокими.       На собрании они намеренно садились подальше друг от друга, намеренно избегая возможных конфликтных ситуаций. Если взгляды и пересекались, то Америка получала от Федерации тяжелый и несколько раздраженный взгляд, а тот в свою очередь в ответ получал безразличное повиливание бровями. Все. Ни тебе «Здравствуй!», ни тебе «Пока!»       Можно сказать, что все было идеально. А потом одно собрание, другое, следующее… а Америки нет. Да, это был в разгар эпидемии нового восточного вируса и никому не было сладко, кроме, наверное, КНДР… но все ходили, а ее не было. И тут уже, наверное, большую роль сыграло любопытство, раз Росс подошел к стоящему к стены Канадцу. Взгляд у того был тревожно-уставшим. — Привет, — начинает он разговор с братом конкурентки, тот немного дергается и устало улыбается. — Привет, Россия, ты как? — и в таком положении даже не стоило уточнять, что именно имел в виду Канада. — Ну, пока что, как говорится, Слава Богу. Как дальше будет, хрен его знает, — тот вздыхает, пожимает плечами, — а сам как? — Держусь, — коротко произносит страна. — А с Америкой что? — ровно и спокойно спрашивает Федерация. — Ну… плохо ей очень, — взгляд Канадца стал еще тоскливее. — Из-за этой заразы? — Если бы только она, Росс. Хотя и вирус подкосил хорошо. — А что еще произошло? — Что-то народ перестало устраивать. Бунты, забастовки, постоянные митинги и недовольства. Капитализм людей больше не устраивает, большинство кричат о расизме. Если короче, то все плохое, что только могло произойти — произошло, — это объясняло многое. У РФ даже мурашки по коже пробежали, потому что звучало это все действительно страшно. И ведь самым страшным было то, что Америка была всего лишь страной. Она не могла заставить политиков все делать иначе. Ей оставалось только терпеть, надеясь, что эти идиоты окончательно ее не угробят… от последней мысли становилось плохо. Старик Союз ведь так и умер, царство ему небесное. Росс вздрагивает и быстро машет головой, стараясь выкинуть эти мысли из головы.       Эти несколько часов пролетели как пять минут. Видимо потому что все собрание Росс думал на абсолютно отвлеченную от дел тему. Ну и как там это горе луковое поживает? Девчонку было на самом деле жалко. Федерация решил, что навестить ее лишним не будет.

~*~*~*~*~*~

      Подходя к дому конкурентки, он был абсолютно спокоен. Стуча в дверь, он был уверен, что Канада преувеличивает. Но когда дверь открылась, он едва не уронил пакет, в котором лежало несколько гостинцев, потому что приходить с пустыми руками — невежливо. Росс с трудом удержал этот треклятый пакет. — А-Америка? — с трудом вымолвил он, разглядывая девушку. Все тело в каких-то непонятных синяках и царапинах. Похудевшая килограмм на 10 и с черными подтеками под носом и в уголках рта. Бледная. А глаза… прежде ясные и чистые, сейчас они были мутными. И взгляд. Грустный-грустный… несчастный. — Ты зачем пришел? — кажется, она была не слишком рада гостю. — Канада сказал, что тебе плохо. Я решил тебя проведать, — старается как можно спокойнее ответить Росс, но голос все равно предательски дрожит. Отец незадолго до смерти выглядел почти так же. — Я в норме, спасибо, — проклятье! Она специально сидит дома, чтобы никто не видел ее в таком жалком состоянии, а этот решил проведать. — Не похоже, подруга, — тяжелый вздох вырывается из груди Федерации, он протягивает пакет, — я тут… ну, гостинцев короче принес. — Спасибо, — неловко она принимает пакет, убирает за ухо прядь растрепанных волос и шире открывает дверь, — заходи. Чаем хоть напою тебя, заботливый ты наш. — Да нет, благодарю… — Не обижай меня, — почти перебивает его США, а Россия понимает, что в данной ситуации отказать ей он не имеет права. А потом ей в голову приходит гениальная идея пошутить, — не волнуйся — оно не заразно. — Эмм… я люблю черный чай, — просто Федерация действительно не знал, что еще в данной ситуации можно ответить. Шутка вообще была до такой степени черной, что он предпочел ее проигнорировать. — Сейчас сделаю. Проходи пока — руки мой и в кухню иди, — и походка-то у нее была не такой твердой, быстрой и резвой, к какой привык он. И вообще… неважно, — где ванная комната — знаешь.       В данной ситуации нет ни времени, ни особого желания рассматривать квартиру девушки, да и был он в ней неоднократно. Бывал… настырные мысли начали заполнять голову, а потому Россия быстрым шагом направился обратно в кухню. Там уже пахло чаем. Хех, листовой. Пакетированный она вообще не воспринимала. За чай не считала. Видимо, это ей от отца передалось.       Две одинаковые кружки, вазочка с сахаром, еще одна с конфетами. И она сидит и ждет. — Ну что, как дела? — она задает вопрос первой, Росс даже вздрагивает от неожиданности. — В мире, сама понимаешь, сейчас… — Хей! — она снова перебивает его, — я хочу знать, как У ТЕБЯ дела. Okay? — Кхм, — Росс шумно откашливается, — стабильно, спасибо. А… — Мм? — она поднимает на него взгляд мутных глаз. Было ощущение, что она плакала. — Ты… как вообще? — Хреново, Росс. Из дома не выхожу и постоянно хочу напиться, — из ее уст вылетает горькая усмешка, — хоть на какое-то время забыть весь этот кошмар.       Звучит довольно долгая пауза, а потом вязкая черная капля вылетает изо рта девушки и падает на стеклянную столешницу. — Да сколько можно? — быстро она хватается за салфетку и начинает вытирать все, тихо ругаясь себе под нос, — извини. Я потому и не хотела тебя сначала впускать. Сам видишь… я немного не в форме… — Было бы странно, если бы я пришел проведать заболевшую коллегу, а она бы меня встретила здоровой, — и Америка начинает хохотать, потому что находит шутку забавной, а Федерация с какой-то тоской наблюдает за черными пятнами на языке, зубах и губах, которые оставила за собой так называемая кровь. Черная и вязкая… как нефть. Все было хорошо. Все, черт возьми, было в норме! Пока…       После того случая Росс думает, что сама судьба направила его в тот день в дом к Америке. Они спокойно сидели, что-то смотрели и разговаривали. Америка с виду чувствовала себя относительно неплохо, что лишь радовало Федерацию. Но потом произошло это.       Как-то резко и внезапно она начала кашлять. Кашель становился все громче и чаще. Потом, вместе с кашлем, изо рта начали вылетать черные сгустки, а потом они и вовсе безостановочно потекли из ее рта. Сказать, что Росс испугался — ничего блять не сказать! Однако глядя на то, как лицо девушки искажается в гримасе боли и страха, он понимает, что у него нет права сейчас бояться.       Быстро он тащит девушку в туалет и считает секунды… мгновения, прежде чем жидкость перестанет вытекать из ее рта. Он и сам не заметил, как все время одной рукой держал ее волосы, а второй гладил плечи. И все молча. Потому что Росс и так был не горазд на слова утешения, а в данной ситуации он и вовсе понимал, что слова будут не то что бы лишними, а скорее бесполезными.       Прошло не так много времени — приступ отошел. Перепачканные черной субстанцией волосы и лицо, трясущееся тело, а затем тихие всхлипы. Росс сзади подхватывает Америку под руки и помогает подняться. Хватает ее ненадолго. Ноги подкашиваются и она почти падает на русского, а дышит так тяжело и устало, что Росс с трудом сглатывает вязкий ком слюны, берет это несчастное создание на руки и несет обратно в гостиную. Усаживает на диван и по-отечески гладит по растрепанным волосам. — Я не хотела, чтобы ты это видел, — тихо заикаясь произносит она и падает головой на подушку. Дыхание все еще тяжелое и сбивчивое, из глаз медленно текут слезы. Смешиваясь с черной жидкостью, они стекали с щек и пачкали диван. Диван… тот самый, до которого сейчас вообще никому не было дела. — Брось, — коротко отвечает тот, — у тебя есть влажные салфетки? — В ванной. Там… в-в шкафчике над раковиной, — шепотом произносит она и устало прикрывает глаза.       Спустя пару мгновений Россия уже сидел и вытирал черные пятна с лица девушки, а та просто глядела на него пустым взглядом. Ни разу она не пошевелилась, пока он стирал с пола кровь и делал ей черный крепкий чай. Верно Канада сказал — взглянуть страшно.       Сидя рядом с ней, вглядываясь в вымотанное полусонное лицо и слушая постепенно начинающее приходить в норму дыхание, Росс ненавидит себя особенно сильно. Почему именно сейчас он вспоминает то, о чем они дали друг другу слово не вспоминать? К черту! Теперь рука более уверенно ложится поверх девичьей ладони, начиная аккуратно ее поглаживать. И само выражение лица моментально становится уже не таким холодным и строгим. И Америка сразу ловит этот взгляд и усмехается, проводя ладонью по лицу. — Блин, ну что ты делаешь? Договорились же — забыть и не вспоминать. — Это не я — оно само, — вот почему он предпочитал молчать! Да потому что одна нелепая фраза, и он уже выглядит дурачком, — честно. — Боже, Росс, если я тогда выглядела так же, как выгляжу сейчас, а я реально не вижу других причин, чтобы ты это вспомнил, то мне искренне тебя жаль, — по-крайней мере сейчас ей смешно. Она смеется, приподнимаясь и садясь рядом с русским, скрещивая ноги на диване.       Она, конечно, знала, что после секса люди выглядят далеко не так, как это показывают в различных мелодрамах, особенно девушки, но чтобы так, как она сейчас… Боооооже.       Хочется ответить, что она выглядела тогда по-другому. Что было проще, зная, что в тот момент девушке было хорошо. А сейчас ей было плохо. Абсолютно разные вещи. Росс понимает, что зря он все это начал.       Сам черт в тот вечер пересек изрядно выпившего Росса с хорошо выпившей Мурикой. В неформальной обстановке и под градусом гораздо проще закрывать глаза на все нюансы профессионального соперничества. Страны тоже имеют право на отдых и веселье. Они пристраиваются в каком-то баре и продолжают отдых уже вдвоем. — Разве это коньяк? — в один момент Федерация брезгливо отодвигает от себя бокал с темно-коричневым напитком и задумчиво глядит на собственные руки. — А что? — сейчас хочется разговаривать и интересоваться любой самой незначительной фразой, вылетевшей из уст собеседника. Росс улыбается. — Разбавленный и противный. А стоит, как дорогой бурбон, — авторитетно заявляет мужчина, а Америка начинает хохотать, — ты чего? — Час ночи. Алкоголь не продают, а вряд ли ты сможешь сейчас предложить что-то получше, — хохоча, Америка уже готовится выпить обжигающий напиток, но Росс быстро выхватывает из ее рук стакан и убирает в сторону. — А может и могу, — на лице появляется загадочная улыбка, — у меня после дня рождения осталась бутылка дорогого виски. — Мм, даже так? — не сказать, что Америка в тот вечер горела желанием напиться до состояния не стояния, но как-то незаметно под хорошую беседу она забыла о своих первоначальных намерениях, и сейчас пьяный разум отчаянно требовал продолжения, — я заинтригована. — Тогда идем ко мне — угощу, — Россия спрыгивает со стула на высокой ножке и подает руку Штатам, у которой ноги даже до пола не дотягивались. Быстро надевают куртки и уже через полчаса сидят на уютной кухоньке русского. Америка не соврет, если скажет, что находит старый советский интерьер очень уютным.       Никто уж и не вспомнит, действительно ли тот виски был намного лучше коньяка из бара, или просто что-то в голове России подсказало, что провести остатки вечера вдвоем в квартире будет приятнее, но все сложилось так, как оно есть. Довольно быстро приговорив бутылку алкогольного напитка, они переместились на диван, что стоял в гостиной. Кажется, он по совместительству являлся и кроватью русского. У него была еще одна комната — спальня, но Федерация говорил, что на диване спать ему привычнее, а ту комнату он адаптировал под гостевую.       Полчаса они спорили, что можно посмотреть, а в итоге телевизор так и не пригодился. Россия вновь и вновь прокручивал в голове сохранившиеся обрывки того вечера, но так и не смог вспомнить… найти ту точку невозврата, когда он уже без лишних неудобств блуждал руками по обнаженному телу девушки, целовал ее губы и упивался сбивчивым дыханием и стонами. И все равно, вроде бы, они пытались о чем-то разговаривать. Смеялись. Наслаждались моментом.       Ночью было хорошо, а вот утром тяжело. Похмелье и чувство неудобства давили на обоих. Договорились никогда об этом случае не вспоминать и тихо разошлись. На память о той ночи она оставила несколько глубоких царапин на плечах и засосов на шее, которые потом приходилось прятать под воротом свитера, чтобы не было лишних вопросов.       Кажется, пауза затянулась, а разрушил ее звонок в дверь. — Блин, я и забыла, что Канада сегодня зайти собирался, — произносит она, глядя на часы, а потом на Россию. — Замечательно! Мне пора уже идти, а с ним ты будешь под присмотром. Пока и поправляйся, — спокойно отвечает русский и поднимается. — Спасибо, — произносит она в ответ, а взгляд как-то невольно становится разочарованно-стыдливым. За ним следует тихий вздох, — ты заходи… ну, хоть иногда. Думаю, напугать тебя здесь больше нечем. — Хорошо, — быстро отвечает русский и намеренно избегает взгляда Америки.       Он открывает дверь. На пороге стоит брат Америки, в руке у него пакет, а в глазах непонимание. — Привет, Россия. Не знал, что ты тоже здесь, — несмотря ни на что он улыбается гостю, протягивая ему руку. РФ ее пожимает, одаривая страну не менее дружелюбной улыбкой. По крайней мере он очень старался, чтобы она так выглядела. — Все хорошо, я уже ухожу. Просто решил коллегу навестить. Рад был встрече, Канада, увидимся на следующем собрании, — почти тараторит Федерация, надевая куртку и обуваясь. — И тебе пока.

~*~*~*~*~*~

      Вид сестры все еще оставлял желать лучшего, но она поднимается и с улыбкой заключает брата в объятья. — У тебя был очередной приступ? — парень замечает распухшие покрасневшие глаза и черные пятна на одежде и диване. А еще не полу и ковре… — Да. Они, кажется, усиливаются. Если бы не Россия, то я бы вряд ли смогла сама справиться… — и в ее словах не звучит ничего, кроме искренней благодарности. — Ты подумала над моим предложением переехать к тебе на время? — Канада выставляет на стол сок, фрукты и любимые эклеры США. — Да. Думаю, что уход мне сейчас не помешает. А после сегодняшнего я вообще боюсь теперь оставаться одна. Спасибо, — она снова ложится на диван, потому что сил почти не было. Делает глоток заботливо приготовленного чая и глубоко вздыхает. — Вечером отец зайдет проверить твое самочувствие, — Канадец присаживается рядом со Штатами и с тоской на нее глядит. — Не смотри на меня так, я еще не откинула коньки, — она сухо усмехается, — отец это, конечно, хорошо, однако не хотелось бы мне лишний раз беспокоить нашего старика и пугать его. — Он переживает. — Ясное дело. А я переживаю за него и не хочу, чтобы он знал, что мое состояние ухудшается. — Все будет хорошо. Ты поправишься, а все это нужно просто перетерпеть, — заботливо и ласково начинает ее утешать брат. — Естественно. Куда же я денусь? Еще столько планов на жизнь. — А у вас с Россом, кажется, отношения налаживаются? — наконец Канада задает вопрос, который интересовал его с самого момента прибытия. — А они у нас особо и не портились, знаешь ли. — А… — Политические расхождения — не наши капризы. Мы всего лишь страны. Он хороший парень, — задумчиво она начинает фразу и шутливо заканчивает, — а я плохая девочка. — А люди говорят иначе, — тихо хохочет Канада, понимая, что все это, разумеется, всего лишь шутки… не более. — Люди вечно что-то говорят, братишка…
Примечания:
Люблю этот шипп в такой интерпретации. Кстати, если кто-то читает примечания, то ответьте, пожалуйста, откуда пошла мания шипперить Канаду с Украиной? Мне и самой этот шипп нравится, но я не понимаю, как они связаны? Типа как братья членов основного шиппа? Хз :/

На фб сейчас и так редко и слезно нуждаюсь в фидбэке(((
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты